Маша Тусина – Бюро забытых вещей и ненайденных носков (страница 7)

Жизнь налаживалась. Абсурдная, странная, с говорящими носками и клиентами из соцсетей – но налаживалась.

Я взяла телефон и начала отвечать на сообщения.

Сережку, кстати, я нашла на следующий день. Она лежала в щели между плиткой и ванной и очень обижалась, что её не замечают. Пришлось хозяйке обещать, что теперь она будет чистить зубы и одновременно любоваться серёжкой. Хозяйка согласилась.

А кот пришёл сам. Через три дня. Оказалось, он просто гулял и считал, что предупреждать не обязательно.

Вещи – они проще. Им главное – внимание.

Часть вторая

Клиенты бывают разные

Глава 5. Дело о пропавшей улыбке

Утро началось с того, что я пересчитывала носки.

Не потому, что они снова убежали – просто я решила составить реестр. Ноэль лежал рядом и диктовал:

– Чёрных было шесть пар, но пять ушли. Значит, остался один я. Серых было две пары – все ушли. В горошек – одна пара, ушли, но не все, кроме одного, но тот потом тоже...

– Стоп, – сказала я. – А в горошек разве не все ушли? Ты же говорил, оба.

– Да ушли сразу, один потом вернулся. Лежит теперь в дальнем углу ящика, в депрессии. Ему без пары плохо.

– А почему он вернулся?

– Передумал, – философски заметил Ноэль. – В подвале, говорят, хорошо, но скучно. Там всё чужое, а тут хоть ты есть.

Я умилилась. Моя квартира стала пристанищем для депрессивных носков. Чем не бизнес?

В дверь позвонили.

Я открыла. На пороге стоял мужчина лет сорока, в пальто, с портфелем и таким выражением лица, будто он только что потерял что-то очень важное, но не может вспомнить, что именно.

– Вы Лена? – спросил он.

– Я.

– Мне соседка снизу сказала... Тётя Люба. Вы вещи ищете.

– Ищу, – осторожно подтвердила я. – А вы что потеряли?

Мужчина замялся. Посмотрел по сторонам, потом на меня, потом снова по сторонам.

– Понимаете, – сказал он тихо. – Это глупо звучит. Но я... я потерял улыбку.

Я моргнула.

– Что простите?

– Улыбку. Мою собственную улыбку. Я заходил вчера к соседу, дяде Коле, соль одолжить. Зашёл – улыбался, вышел – уже нет. Я её точно здесь оставил. В подъезде или у Коли в прихожей.

Я посмотрела на него. Лицо у него было серьёзное, даже слишком. Без тени улыбки, конечно.

– Простите, – сказала я. – Я ищу вещи. Носки там, ключи, пульты. А улыбки – это к стоматологу, наверное. Или к психологу.

– Я был у психолога, – вздохнул мужчина. – Она сказала, что улыбка не может потеряться, это метафора. Но я точно знаю: она была. Я улыбался, когда к Коле шёл. У него смешная дверь, с наклейкой. А когда вышел – уже нет.

Я хотела отказаться. Честно хотела. Но он смотрел на меня с такой надеждой, что слова застряли в горле.

– Ладно, – сказала я. – Заходите. Чай будете?

– Буду.

Мы прошли на кухню. Я налила ему чай, поставила печенье. Ноэль на подоконнике притих и делал вид, что он просто носок, хотя я видела, как он навострил уши. Если бы у носков были уши.

– Расскажите подробнее, – попросила я. – Как выглядела ваша улыбка?

Мужчина задумался.

– Обычная. Тёплая. Когда я улыбаюсь, у меня уголки губ вверх и глаза чуть прищуриваются. И внутри становится легко.

– Это не внешность, это ощущение. Как я её найду?

– Не знаю. Но вы же волшебная, говорят.

Я вздохнула. Посмотрела на Ноэля. Ноэль безмолвствовал, но, кажется, пожимал плечами. Если бы носки умели пожимать плечами.

– Сидите здесь, – сказала я. – Пойду поищу.

Я поднялась на этаж выше и позвонила к дяде Коле.

Он открыл не сразу – возился с замком, бормоча про отвёртки, которые до сих пор не вернулись.

– Ленка? Ты чего?

– Дядь Коль, я на секунду. Можно в прихожую заглянуть?

– Зачем?

– У Игоря, соседа твоего, улыбка пропала. Говорит, здесь оставил.

Дядя Коля посмотрел на меня как на сумасшедшую. Потом махнул рукой:

– Проходи. Только у меня бардак.

В прихожей у дяди Коли действительно был бардак. Висели куртки, стояли резиновые сапоги, на тумбочке громоздились газеты, ключи, старая шапка и какой-то ржавый гвоздь, который, судя по виду, жил здесь уже лет десять.

Я закрыла глаза и прислушалась.

– Тихо, – сказала я вещам. – Мне нужна улыбка. Светящаяся. Кто-нибудь видел?

Гул голосов. Газеты зашуршали, ключи звякнули, шапка приподнялась – насколько шапка может приподняться.

– Вон там, – проскрипел ржавый гвоздь. – На полке, рядом с ключами. Такая... светящаяся. Я думал, это солнце

Я открыла глаза. На полке, заваленной всякой всячиной, действительно лежало маленькое светящееся облачко. Оно пульсировало ровным тёплым светом и, кажется, дремало.

– Ты улыбка? – спросила я шёпотом.

Облачко встрепенулось, приподнялось и чуть заметно кивнуло.

– Ты чего здесь лежишь? Тебя Игорь потерял.

Облачко колыхнулось. До меня донёсся тоненький, едва слышный голосок:

– Я не терялась. Я просто устала. Он так долго с дядей Колей разговаривал, про соль, про погоду, про здоровье... Я висела, висела в воздухе, а потом прилегла отдохнуть. А когда он ушёл, я не успела.

Я чуть не рассмеялась. Улыбка устала ждать, пока Игорь наговорится с соседом.

– Пойдём к нему? Он на кухне сидит, чай пьёт. Без тебя совсем грустный.

Улыбка заколебалась.

– А он не обидится, что я ушла?

– Он не обидится. Он обрадуется.