Маша Трауб – Не на том свете (страница 9)

– Нет, спасибо, я уже, – промямлила Даша.

– Очень разумно, – ответил мужчина. – Вы позволите?

Он тут же сел на Дашину полку. И тут она оценила мудрость и бытовые навыки «профессора»: он уже разложил свою нижнюю полку, так что она оказалась застелена бельем, и садиться на нее было вроде как неуместно. А Дашина оставалась доступной. «Профессор» же улегся на свою полку, надел наушники и уткнулся в планшет. Гениально. Поезд еще не отправился, а он уже всем показал, кто в купе главный. Он же открыл в коридоре окно и оставил открытой дверь. Так что Даша уже пожалела, что не взяла костюм потеплее. От духоты она не умрет, а от пневмонии – вполне возможно. Как назло, дуло именно в ее сторону, а «профессору» на соседней полке лишь слегка отдувало. Он укрылся одеялом и наслаждался прохладой.

Мужчина с зычным баритоном убрал свой чемодан, потом удалился в туалет, чтобы переодеться. Вернулся в велюровом костюме. Долго стоял в проходе, оглядывая пассажиров. Поворачивался то одной стороной, то другой, будто позируя. Даша подумала, что он актер, но припомнить лицо так и не смогла.

– Вы меня узнали, да? – мужчина поймал Дашин взгляд.

Даша несколько замялась.

– Вронский, – кивнул попутчик.

– Простите, в каком смысле? – не поняла Даша.

– Мюзикл. «Анна Каренина». Я пою партию Вронского. Хотя, возможно, вы меня видели в другом мюзикле, – объяснил мужчина.

– Возможно, – кивнула Даша, не зная, как выйти из неловкого положения. Вот Катя бы сейчас рассмеялась, легко соврала, что узнала, конечно же, и что он прекрасен в партии Вронского. В Даше же заговорило природное чувство справедливости.

– Двадцать три, – сказала она.

– Что двадцать три? – не поняла мужчина.

– Вронскому было двадцать три года. Вам немного больше, – ответила Даша.

– И что? Мой голос звучит как раньше, – обиделся он. – Легко судить, не зная, не чувствуя, не видя.

– Простите, – извинилась Даша, кляня себя за несдержанность. Ну серьезно, какой из него Вронский? Тогда она Кити как минимум.

Даша смотрела на перрон. «Профессор», оказавшийся умнее всех, певец, уже на нее обиженный, кто еще? В вагоне появилась женщина. Деловая, в очках, не расставалась с телефоном. На вид очень строгая. Даша обрадовалась. Но нет, строгая женщина зашла в купе к бабуле-одуванчику.

Когда до отбытия оставалось буквально несколько минут, в вагоне, тяжело дыша, появился последний пассажир. Даша, все еще стоявшая в коридоре, не сомневалась, что он окажется в их купе. При ее-то везении.

– Ну что, Дюймовочку вы точно не ждали, – хохотнул новоприбывший. – Добрый вечер, Михаил. – Мужчина пожал руки ошалевшим певцу и «профессору». – Простите за беспокойство. Боюсь, вам придется выйти. Иначе я не войду.

Певец и «профессор» быстро выскользнули в коридор. Михаил весил килограммов сто пятьдесят, но не производил впечатления малоподвижного и больного человека. Скорее борец в тяжелом весе или штангист. Груда мышц. Здоровенная груда. Даша с ужасом подумала, что его место как раз сверху, над ней. Она гадала, на какой вес рассчитана полка и при каком та может рухнуть. Она отошла к соседнему купе, поскольку места в коридоре было не много. Там как раз переодевалась строгая дама в очках. Бабуля приткнулась в уголке, будто ее и не было.

– Выгнали уже, что ли? – хохотнула дама. – Заходите, – пригласила она.

– Спасибо. Мне обещали женское купе и что-то перепутали. Еду с тремя мужчинами. – Даша с благодарностью зашла в соседнее купе, в котором оказались только дама в очках и бабуля.

– Садитесь, у нас тут пока свободно, – предложила дама. Даша присела на нижнюю полку к бабуле. Та улыбнулась. Поезд тронулся, дернувшись достаточно резко. Женщина пошатнулась, снимая спортивную куртку. В следующий момент Даша поняла, что разглядывает перед глазами темные точки и мельтешащих сверкающих мух.

– Ой, да что ж такое-то! – услышала она голос дамы.

Оказалось, локоть дамы прилетел в глаз Даши в тот момент, когда поезд начал движение, а та снимала куртку.

– Заплывет, – сообщила ей дама, констатируя факт.

Даша потерла глаз и кивнула. Вот и не знаешь, где безопаснее: в полупустом купе с женщинами или в полном – с мужчинами. Даша пробормотала какие-то слова и пошла в свое купе.

– Ого, и где успела? – встретил ее Михаил.

– В соседнем купе женщина снимала куртку. А я попала под локоть, – объяснила Даша.

– Вот, держи, – Михаил выдал ей термос.

– Спасибо, я не хочу, – ответила Даша.

– Да не пить, приложи, – Михаил придавил ей к глазу железный термос. Тот оказался холодным. – Гулечка, а мороженое есть?

– Есть, сейчас попрошу принести! – ответила проводница, которая бежала по вагону.

Уже через пять минут Даша сидела, держа на глазу стаканчик с мороженым. Ей очень хотелось его съесть, но Михаил требовал держать. Проводница Гулечка тем временем принесла Михаилу чай, рассказала про ближайшие остановки (цифровое табло не успело обновить график), нанесла вкусностей – от чипсов до печенья.

– Гулечка, ты звезда! – все время повторял Михаил и трогал ее то за запястье, то за предплечье. Гуля улыбалась. Даша подумала, что той уже за пятьдесят, а ноги точно болят. Она ходила по поезду в мягких тапочках, а форменные туфли стояли в уголке ее купе. Гуля весила ненамного меньше Михаила, даже спуск по ступенькам из вагона на платформу приносил ей страдания. Она морщилась, это было заметно. Возможно, у нее болели ноги, отекшие, не желавшие впихиваться в узкие туфли.

Певец – он представился Леонидом – молча страдал из-за того, что Михаил завладел вниманием публики. Он сидел, гордо демонстрируя профиль. То есть смотрел в окно. Да, и Михаил, и Леонид обосновались на полке Даши. «Профессор» лежал на своей, нижней. А Даша сидела, втиснувшись в угол.

– Ой, а я вас ищу. Наш проводник куда-то исчез. На табло другое расписание. Когда следующая остановка? – в их купе заглянул еще один мужчина в поисках проводницы. Точнее, сначала появился пес, а потом его хозяин. Собака была в наморднике и на поводке, но Даша все же обрадовалась, что сидит в углу у окна. Пес, явно бойцовской породы, такой крепыш на ножках, с развитой грудной клеткой и недобрым взглядом, зашел в купе и тут же залез на колени к Михаилу.

– О, у меня тоже собака! – он начал тискать пса, будто тот был комнатной собачкой. – Почувствовал запах. У меня доберман, а ты, наверное, французский мастиф. Тяжелый! Прямо как я. Ты ж красавец!

– Извините, его зовут Цезарь, он совсем не злой, просто переживает. Не смог сходить в туалет перед посадкой, – объяснял всем его хозяин. Даша, певец и «профессор» предпочли влепиться в стену и не шевелиться.

– Не пописал, да, зайка? Бедный ты. Мальчик хоро-оший. Не попи-исал. Гулечка, мы можем организовать зайке пеленку? – спросил Михаил.

– Конечно, да, сейчас. – Проводница побежала в соседний вагон, видимо, детский. Наверное, там имелись в наличии пеленки.

– Потерпи, золотой, мальчик хороший. Сейчас на пеленочку пописаешь, – лепетал Михаил. Цезарь тяжело вздыхал.

К счастью, пес пописал на пеленку, и совершенно счастливый хозяин увел его в свое купе, хотя Цезарь собирался остаться в том, где выдают пеленки для писанья.

– С вами не соскучишься, – заметил певец и решил залезть на верхнюю полку. Это вышло у него не так ловко, как он рассчитывал. Но с третьего раза все-таки получилось взгромоздиться. Зато Михаил запрыгнул на верхнюю полку, как Дюймовочка на цветок – легко и безо всяких усилий.

Даша легла, но уснуть не могла – не привыкла засыпать в такое время. Да и поезд дергался. Стакан на столе звенел. Она вытащила из него ложку, потом сам стакан из подстаканника, потом отставила бутылку с водой, потом оставленную на столе ручку. Еще час она играла в тетрис, расставляя предметы на столе так, чтобы они не звенели. По громкой связи объявили, что следующая остановка две минуты. А еще через пять после остановки в их купе снова появился Цезарь. Следом шел его хозяин, а за ними – проводница с пеленкой.

– Простите за беспокойство. Цезарь не пописал на улице, – сказал хозяин.

Пришлось снова раскладывать пеленку на полу и ждать, когда Цезарь решит пописать.

– Спасибо вам огромное, – благодарил хозяин всех и сразу.

– Ты ж хороший мальчик, – раздался голос с верхней полки. Цезарь поднял голову. Стали думать, что будет проще: Михаилу спуститься вниз или поднять Цезаря, который отказался выходить из купе, наверх. Рассудили, что пса поднять проще. Хозяин поднял собаку и отправил его на полку к Михаилу. Тот его подхватил, обнял и уложил под бок.

– Вообще-то это не мой пес. Моего тестя, – в качестве оправдания заметил владелец собаки. – Поэтому он меня не слушается. Я не умею с собаками. У меня в детстве были канарейки и попугай. А с ним я не знаю как. Тесть умер, жена отправила меня его забрать. То есть Цезаря, не тестя, конечно же. Тестя похоронили. Простите, я его немного боюсь. То есть Цезаря, конечно, хотя тестя тоже боялся. Не знаю, как к нему подойти, как обращаться.

Мужчина готов был расплакаться.

– Бедный мальчик, ты ж зайчик, котеночек такой, лапочка, – причитал наверху Михаил. Цезарь, кажется, чувствовал себя котеночком и зайчиком.

– Простите, а можно я его у вас оставлю? – попросил новый хозяин Цезаря. – Ему с вами хорошо, а со мной плохо. Да и мои соседи не такие понимающие. Они его боятся. Уже собираются жаловаться начальнику поезда и требовать, чтобы нас высадили. Мы же не в специальном вагоне, туда билетов не было. А Цезарь не хочет сидеть в переноске.