Маша Шилтова – В объятиях монстра: его тьма – моя боль (страница 8)

Конечно же, Марат всё понял. Как мы общались всё это время, пока его не было.

А вдруг он не поверит, что я не спала с ним?

А вдруг он сейчас накажет меня так, что останутся следы?

Ведь тогда Руслан изобьёт его.

Мне было очень страшно.

Глава 6. Марат. Допрос с пристрастием

Мой рассудок растворился в затопившей меня кровавой пелене. Всю свою силу воли я направил на одно – удержать себя на месте и не броситься на рыжую, пока не подействует транквилизатор.

Я закинул руки за голову, чтобы они не стали действовать вне зависимости от меня и стал смотреть в потолок, стараясь ни о чём не думать.

Однако, как я уже сказал, действия ещё хоть как-то мог контролировать, а вот мысли – нет. Они лезли ко мне в голову, одна хуже другой.

Он назвал её своей. Мою женщину. Своей. Он бы не выразился так, если бы между ними ничего не было. А что сделала она тогда, когда я первый раз спросил? Почему разревелась? Я же почувствовал, что она лжёт!

Моё тело дёрнулось в попытке вскочить, но отозвалось болью. Это ещё больше разозлило меня, как будто она к тому же и ударила меня. Как её уродская подружка. Ну той я это так не оставлю, пусть даже не надеется. Она ещё очень пожалеет, тупая срань.

Я подошёл к дрожащей рыжей и схватил её за волосы, глядя в глаза. Они были испуганные и виноватые.

Я смотрел на неё, но не знал, что делать дальше. В четвёртый раз спрашивать, спала ли она с ним, глупо. Мысли метались в поисках наводящего вопроса, но никак не могли собраться вместе.

Наконец я вспомнил начало их разговора и решил идти от простых вопросов к сложным.

– Как ты его называла наедине?

Она опасливо посмотрела на меня и закусила губу.

– Мне ещё раз повторить вопрос?!

– Русик, – пискнула она.

Я аж закашлялся.

– Русик, сучка ты такая?! Русик!

Я влепил ей пощечину.

– Простите, – проныла она.

– Как он тебя трогал, признавайся?

– За руку брал… эээ… целовал её. Марат Олегович! Пожалуйста!

Я снова ударил её.

– Марат Олегович? А почему не Маратик? Или ещё лучше – Ратик! Как меня та мразота называла, что подохла! Надеюсь она горит в аду! Будут у тебя Русик и Ратик, шлюха подзаборная! Оправдаешь мнение о себе людей! Или ты уже оправдала?! Ну-ка, признавайся, чёртова шалава!

Я затряс её за плечи. Она изо всех сил заливалась слезами и хныкала.

– У меня ничего с ним не было, клянусь! Простите, что называла его так! Просто мне так была нужна дружеская поддержка, мне было так плохо без вас! Я хотела умереть!

– И ты, шваль такая, решила заменить меня конченным блядуном Русиком?! Да лучше бы ты с Егоркой дружила! Ты помнишь, что твой Русик, мать его, на даче делал? Дрочил на тебя! Какая на хуй «дружеская поддержка»?

– Со мной больше никто не хотел дружить… я рассказывала вам… все отвернулись от меня, один только Русик… ОЙ! Руслан Сергеевич не бросил. Он мне сказал, что да, я ему нравлюсь, как девушка. Но наши отношения будут зависеть только от меня. Будут такими, как я захочу. А я хотела с ним просто дружить! А быть только вашей, я клянусь, это правда!

– Зачем тогда позволяла ему трогать себя? Ты же не всё рассказала! А я знаю, что он делал! Лапал тебя за спину и плечи, гладил по волосам! Лицу! – Меня просто заколотило от этой картины.

– Он просто так пытался успокоить меня! – отчаянно закричала она.

Я дал ей подзатыльник. Потом ещё один. И ещё, до кучи.

– Нет, овца! Он так готовит течных шлюх к ёбле! Сажал на колени?

Она было закрыла своё бесстыдное лицо, но я оторвал её руки и крепко схватил за плечи.

– Смотри в глаза, сука. И говори.

– Марат Олегович, – заглядывая мне в глаза, сказала слабая на передок тварь, – это… это вышло случайно.

Я разозлился.

– Что вышло случайно? Он тебя случайно трахнул? Ты случайно села на его поганый член?

– Нет, конечно, нет! Он меня не трахал, Марат Олегович, я клянусь вам чем хотите. Своей жизнью клянусь.

– А что ещё у вас там вышло случайно? Случайно обсосал твои рот, шею и сиськи пиздюк этот? Случайно облапал между ног?

– Не совсем, – сдавленным голосом сказала она, – это было, когда он первый раз навестил вас в больнице. Он рассказал мне об этом. Я… понимаете, я постоянно думала о вас все те дни, очень скучала… ну и мне очень хотелось увидеть вас. Поэтому его слова… ну… я хотела к вам. Я… вобщем… понимаете, я очень-очень этого хотела. Я подбежала к нему и просто упала перед ним на колени… ну вы понимаете, чтобы он взял меня к вам… это получилось само собой, ради того, чтобы увидеть вас…

– Что «это»?! Что получилось «это»? Давай рожай уже, сколько можно тянуть кота за яйца! Отсосала ему что ли, чтобы он тебя взял с собой? – пот стал стекать мне на глаза. Если она сейчас скажет «да»… и что, блядь, мне делать тогда?

– Конечно нет! Нет, что вы! – она сделала большие глаза, – Марат Олегович, как вы так можете думать про меня? Мне даже на суде было очень тяжело врать, что у нас с ним что-то было! Я бы никогда так не сделала, почему вы так думаете обо мне?

Я выдохнул и вытер пот. Эта долбанная сучка меня снова до дурки доведёт.

– Так что там произошло-то?

– Руслан Сергеевич сказал нет, вы не готовы принимать посетителей. Сказал, что вы бы не хотели этого… Я заплакала, а он поднял меня и посадил на колени – да, вы правы, это было.

– А дальше он поцеловал тебя.

– В шею.

– И лапал.

– Он… гладил меня, чтобы утешить…

Я снова шлёпнул её по лицу.

– Нет, лапал, чтобы трахнуть! А потом залез грязной лапой тебе между ног.

– Нет! Такого не было. Он просто хотел утешить меня, я плакала.

– Странный способ утешения! – Как мне хотелось убить этого мудака!

– Почему? Папа тоже всегда утешал меня так, после наказания.

– Как «так»? Сначала лупил тебя, а потом сажал на колени и облизывал шею? – сравнила, тоже мне, жопу с глазом, папашкины поцелуйчики в щёчку и пускающего на неё слюни урода.

– Ну да, – сказала она.

Я замер и в мозгах у меня что-то перемкнуло. Меня окатило ужасом – это приближалось оно – состояние, когда я не контролировал себя. Мне сказали, что оно не должно больше проявляться, но вот оно, в первый же день.

Я оставил рыжую стоять, а сам, как сомнамбула, пошёл к таблеткам. Это которая уже за сегодня?

Проглотив её, я свалился на кровать. Внезапно вся моя ярость исчезла, и вместо неё возникла пустота. А ещё жалость. Да, мне стало ужасно жалко рыжую. Жаль, что её папик подох. Надеюсь, собачьей смертью.

Мне вспомнились одинокие дни в больнице. Как мне не хватало её! И никто, кроме неё, был мне не нужен. А она скучала по мне тут, я же знаю, я же чувствую, что она влюблена в меня, как течная кошка. Чего я на неё набросился, она же три раза сказала мне, что ничего не было.

И я бы простил и его, если бы он просто поддержал её. Но этот гандон стал тянуть у ней свои лапы.

Может, его жену трахнуть? Посмотреть, как ему это понравиться? Надо подумать над этой идеей. Чтобы знал в следующий раз, как тянуть свои лапы к чужому.

Я поманил пальцем рыжую, по-прежнему стоявшую посреди спальни. Она послушно подошла и остановилась с той стороны кровати, где я лежал. Как меня возбуждало вот это её послушание! В эти моменты я чувствовал, что она полностью моя.