Маша Шилтова – Луна фараона (страница 2)

Глава 2. Фараон Джосер

Фараон возлежал на своём ложе, на разноцветных подушках, и задумчиво смотрел с верхней террасы дворца на раскинувшийся перед ним белостенный Мемфис – столицу Великого Египта, каким его сделали его предки, объединив в результате бесконечных войн Верхний и Нижний Египет. Ряды прямоугольных домиков из кирпича-сырца* с плоскими крышами утопали в зелени садов. Возле них копошились люди: мужчины в белых шендитах*, женщины в легких калазирисах* и совершенно голые дети.

По обе стороны царского ложа стояли служанки и овевали своего господина опахалами из страусиных и павлиньих перьев. До фараона долетал запах их благовоний. Время от времени он отпивал вино из золотого кубка.

Тем временем к входу в его покои скользящей кошачьей походкой приблизилась, шурша ярко-синим, под цвет глаз, нарядом, роскошной красоты девушка. Широкие бедра, округлая грудь были умело подчеркнуты облегающим одеянием. Густейшие волны черных волос ниспадали из-под короны. Но главное её очарование было в глазах – в них загадка переплелась с искрами страсти и ночной тьмой.

Подойдя к шестерым стражникам, она спросила властным голосом, не смотря ни на кого из них:

– Его Величество у себя?

– Да, царица, – низко поклонившись, ответил начальник стражи, – он один.

Пройдя через стражу в следующей комнате уже молча, она остановилась перед третьей стражей. Начальник также почтительно склонился перед ней, вошёл в покои фараона и доложил:

– Царица Мерти!

Джосер, не оборачиваясь, ответил:

– Пусть войдёт.

Стражники подняли копья, и стоявшая с величием статуи девушка с гордо поднятой головой двинулась к ложу.

Приблизившись, она повела себя совсем иначе: встала перед ним на колени, положив руку фараону на грудь, и снизу посмотрела в его глаза мерцающим взглядом.

– Мой господин больше не любит меня? – Спросила она низким, проникающим голосом.

– С чего ты это берёшь, кошечка моя? – Лениво ответил он.

– Ты уже два дня не приходил к своей несчастной жене… – продолжала ворковать она, начав гладить его грудь и живот, – заставил меня сгорать от желания в одинокой, холодной постели… пришлось самой ласкать себя… представляя твои руки, твои губы, твой… – она, сделав вид, будто смутилась, положила руку на его член и стала поглаживать его, – Я еле дождалась утра и бегом побежала к тебе… господин мой, снизойди до своей недостойной служанки!

– Мерти, – улыбнулся Джосер, гладя пальцами её шею, – мы сейчас идём на охоту. С минуты на минуту придёт Рахаф.

– Но пока он идёт, позволь хотя бы поцеловать тебя там, царь мой, – мурлыкнула она, – и обещай подарить эту ночь мне.

Фараон махнул служанкам рукой, и они разом исчезли с терассы. Мерти склонилась над ним и вобрала в себя его мужской орган. Медленно начав, её губы и рука всё ускорялись, язычок помогал им изнутри, она постанывала, и вскоре Джосер застонал тоже, а Мерти сделала глотательное движение.

К внешней страже подошел молодой человек в белом шендите и в белом же платке, поверх которого был надет золотой обруч. На шее было ожерелье из золотых с зеленоватым оттенком, фаянсовых и медных бусин, которое закрывало почти всю грудь. Запястья украшали золотые браслеты.

– У себя? – Развязно спросил он у начальника стражи.

Тот глубоко поклонился ему.

– Его величество принимает царицу Мерти, господин.

– Ох, что б её, эту Мерти, – выругался парень, – ну что же, придётся подождать.

Через некоторое время царица выплыла из покоев и снисходительно кивнула ему:

– Привет, Рахаф.

– И я тебя приветствую, госпожа моя! Надеюсь, ты постаралась и оставила нашего повелителя в хорошем настроении, – нахально ответил тот.

– Не хами! – Высокомерно сказала царица, – со своими наложницами так будешь разговаривать.

– Да ладно, я же со всей любовью и почтением. Ты знаешь, как я к тебе отношусь, прекрасная царица, и только то уважение и трепет, которые я испытываю к твоему богоравному супругу, а моему лучшему другу, не позволяют мне даже глаз поднять на твою нереальную красоту, – с притворным смирением улыбнулся Рахаф.

Царица чуть приметно двинула уголками губ вверх и, не удостоив его больше ни словом, прошествовала дальше.

Стражники стояли с неподвижными лицами, смотря невидящими взглядами прямо перед собой, и Рахаф шагнул в покои фараона.

Охотники остановились в недоумении.

– Где же она? – Спросил Рахаф, оглядываясь по сторонам.

– Анхурет* её знает, – выругался Джосер, – но какая шкура у неё, видал? Я раньше таких львиц не встречал. Почти белая.

– Давайте разбредемся цепью. Она должна быть где-то здесь.

Пробираясь в густых зарослях тростника, Рахаф услышав чей-то крик. Побежав в его сторону, он увидел нечто невероятное и сразу закричал:

– Эй, царь, иди-ка, посмотри, на какого живца мы свою добычу ловим.

Джосер выскочил следом за другом и на мгновение остолбенел. На земле сидела девушка с белоснежной кожей, но главное – её волосы были не чёрными, а тоже белыми, как и её кожа!

В следующую секунду сработали инстинкты, и он понял, в какой опасности она оказалась. Недолго думая, Джосер прыгнул на спину львицы, охватив её шею левым плечом, а брюхо – бёдрами, потянувшись другой рукой за кинжалом.

Львица попробовала достать обидчика лапой. У неё это получилось – по плечу фараона потекли ручейки крови из глубоких царапин – но ощутимого результата не принесло. Зверя обуяли безумие и паника – она свалилась на землю и стала кататься, в надежде сбросить с себя напавшего.

Подбежавшие охотники натянули луки, но Рахаф закричал:

– Не стрелять! – И сделал шаг к сражавшимся, чтобы помочь в случае чего.

Джосеру тем временем всё-таки удалось вынуть кинжал и всадить его в правое лёгкое львицы. Она издала вопль и, перестав бешено извиваться в пыли, вскочила на лапы и стремглав побежала подальше от людей. Тогда фараон отпустил её шею, сел верхом, сжимая её по бокам сильными бёдрами, и перекинул кинжал в левую руку. Слегка склонившись, он прицелился и воткнул его прямо в сердце зверю.

Львица пробежала ещё несколько шагов и упала. Джосер покатился по земле.

Рахаф, видя это, приказал паре лучников оставаться возле девушки, а сам вместе с остальными охотниками побежал к царю.

– Ты с ума сошёл, Твоё Величество! – заорал он, – во имя Осириса*, тебе жить надоело? Неужели нельзя было приказать лучникам просто пристрелить её?

– Я – воплощение бога Гора* на земле, – промолвил тот, вставая, – неужели ты думаешь, что какая-то львица может противостоять мне? Девушка где?

– Не беспокойся, под охраной, – стирая пот со лба, ответил Рахаф.

Под предводительством Джосера они пошли назад. Львицу забрали охотники.

Царь присел перед удивительной девушкой, которая продолжала сидеть и с ужасом смотреть на него.

– Скажи мне, неужели ты – богиня, спустившаяся ко мне на землю, – спросил он благоговейно, – и чем я заслужил такую честь?

Она продолжала молчать, со страхом хлопая на него широко раскрытыми голубыми глазами.

– Почему ты молчишь, богиня? – Продолжал допытываться Джосер, окинув внимательным взглядом её пухлые губы, аккуратную грудь, широкие бёдра и длинные, стройные ноги, – как твоё имя? Хатхор*, угадал? Я тебя такой и представлял. Хотя нет, богиня, лгу тебе – такую красоту я и представить себе не мог в самых своих буйных фантазиях. Скажи мне, как я могу тебе служить?

Девушка продолжала молчать.

– Слушай, Джосер, – влез практичный Рахаф, – у этой богини, не знаю, Хатхор она или кто ещё, но у неё ранена нога. Львица, наверное, цапнула. Надо бы обработать рану. Не знаю, как у богинь, а у людей такие раны приводят к быстрому заражению. Да и у тебя, не забывай, на плече то же самое.

Фараон перевел взгляд с испуганных глаз девушки на её ногу и опомнился.

– О, Хатхор, какой же я дурак! – Он призывно махнул рукой в сторону охотников и один из них поднёс ему большой ящик. Джосер приказал принести воды. Он достал из ящика льняную салфетку, смочил её, подошел к девушке и протянул руку к её ране.

Она затрепыхалась, как птичка в силках, и попыталась отползти от него. Фараон предупредительно поднял руку.

– Не бойся, богиня! Я не сделаю ничего плохого, просто хочу помочь! – успокаивающим тоном произнес он, уже поняв, что по каким-то причинам она не понимает его языка и налегая на интонацию.

– Может, прикажешь её подержать? – Снова проявил инициативу Рахаф, но Джосер посмотрел на него таким взглядам, что тот сразу попытался загладить впечатление от своих слов, – всё-всё, понял! Прошу великодушно прощения, где уж мне, простому смертному, иметь дело с богинями и советовать царям.

Странно, но именно его насмешливый голос подействовал расслабляющее на девушку, и она, переводя взгляд с одного на другого, дала фараону промыть себе рану, обработать её мелким порошком из обеззараживающих трав и забинтовать ногу.

Потом Рахаф проделал всё то же самое для фараона.

Джосер протянул девушке руку, чтобы помочь встать. Она попыталась, но ничего не получалось. Он видел, что она испытывала сильную боль. Царь совершенно потерял надежду понять происходящее и решил, что лучше всего будет вернуться во дворец и посоветоваться со своим чати* – Имхотепом.

Джосер поднял свою богиню на руки и понёс её к повозке. Она старалась отвернуть от него лицо, и он чувствовал, что она дрожит мелкой дрожью. Ему хотелось успокоить её, сказать, что не причинит зла, что готов выполнять любые её желания. Но как это сделать, если она не понимает его слов?