Маша Малиновская – Непреднамеренное отцовство (страница 33)
А сама иду включить сильнее отопление. Замечаю на полу в кухонной зоне несколько больших пакетов. В них продукты. Несколько бутылок молока, три упаковки яиц, замороженное мясо, овощи, колбаса, печенье, конфеты, три нарезных батона, какие-то баночки с паштетом или чем-то подобным. Ощущение, что запасов на неделю, не меньше.
Нажинский решил зависнуть тут надолго? А как же его работа? Да и мог спросить, вообще-то, готова ли я зимой уехать загород надолго. Тем более, знает, что я работаю онлайн, а тут с интернетом проблемы.
Хотя, это же Ярослав, ничего нет удивительного в его единоличном решении. Но… тоже странно. Мне показалось, в последнее время он стал прислушиваться ко мне.
И вчерашняя ночь…
Нет, действительно странно.
А ещё… кажется, Артём сказал, что будет доставка. Из ресторана. А тут ощущение, что просто скупились в супермаркете, это уж точно совсем не похоже на ресторанную еду.
Да и как бы доставка приехала раньше нас? И тем более попала в дом?
Ладони становятся влажными. Что-то мне совсем не по себе. Не сходится.
Я достаю смартфон, чтобы набрать Ярославу, но вместо палочек — «бублик». Сети нет.
Да и времени уже проходит куда более полутора часов, но Ярослав так и не приезжает.
И более двух часов…
И даже более шести…
38
Я никогда такого не чувствовал. Такой липкой, отвратной, такой всепоглощающей тревоги. Просто не доводилось. Злость, ярость, нервозность в разной степени — были. Но так, чтобы внутри мандраж, чтобы время ощущалось иррационально, то растягиваясь как резина, но вдруг неумолимо ускоряя бег, чтобы в руках и ногах кололо — такого не было.
И я не знаю, что делать. Это самое страшное. Не знаю, за какие ниточки дёргать, кому звонить, где искать. Раньше у меня был Бразинский, но тем хуже ситуация сейчас, потому что именно его мне нужно найти.
Я допустил ошибку — позволил одному человеку в моей жизни занимать слишком большое место. А когда большой кусок пазла вываливается, то картинка вся ломается.
Слишком доверял. Слишком многое поверял. А теперь получил по носу предательством.
— Ярослав Юрьевич, — Алиса аккуратно стучит и входит в кабинет. — Артём Васильевич приехал в офис.
Внутри всё подбирается, сжимается в тугую, плотную пружину. Хочется вцепиться ему в глотку, будто мы никогда и не были близкими друзьями.
Где-то на фоне царапается мысль, что а вдруг я ошибся? Вдруг Артём не при чём, а это моя подозрительность вышла на новый уровень и теперь уже зацепила тех редких людей, для кого я всё ещё важен?
Но тогда становится ещё страшнее. Потому что, чего бы там не хотел Артём, не думаю, что он причинит вред Соне и Ромке. А вот если похититель, а я уверен, что их похитили, неизвестный, то тут всё становится куда опаснее.
Дверь открывается после короткого стука, и на пороге показывается Бразинский.
— Яр, доброе утро, ты хотел меня видеть? — поднимает брови, и по его взгляду я уже всё вижу. Это он, пропажа моей семьи — его рук дело.
Артём идёт к столу как ни в чём не бывало, а я подаюсь ему навстречу. Внутри горит, мне хочется его попросту убить сейчас.
— Где они? — хватаю его за грудки и встряхиваю. — Где они, мать твою?
— Тише, Ярослав, ты что-то сегодня нервный, — его делано-спокойного ответа мне хватает, чтобы утвердиться в том, что я прав.
— Я спросил тебя! — встряхиваю его ещё раз, а он хватает меня за локти и с силой отталкивает. Демонстративно отряхивает пиджак.
— Успокойся, — его тон меняется. Нет ни привычного веселья, ни дружеской теплоты. — И присядь.
— К чёрту! — я готов снова вцепиться в него, но входит Алиса с двумя чашками кофе.
Сначала мне хочется прогнать её, но вдруг понимаю, что она делает это намерено, чтобы остудить меня. Напомнить, что мне стоит держать себя в руках. Чтобы дать понять, что сотрясанием воздуха и Артёма в этом воздухе я ничего не добьюсь. Её взгляд предостерегает, и это помогает мне попытаться взять себя в руки.
Сажусь в своё кресло и откидываюсь на спинку.
— Слушаю, — бросаю Бразинскому, а самого начинает от него тошнить.
Замечаю вещи, на которые раньше не обращал внимания. Хитрый бегающий взгляд, мерзкая самодовольная улыбочка, нервное подёргивание кистью. Будто кто-то выключил фильтры и человек предстал передо мною в своём реальном облике.
Какая-то струна в глубине души больно дёргается. Я считал его своим другом. Близким, надёжным. А когда у меня появилось слабое место, он туда ударил.
— С чего ты решил, что София и твой сын у меня?
— Может, с того, что ты сразу о них сейчас и заговорил? Я ведь сказал просто «они».
— Потому что они — единственное, о чём ты стал волноваться.
Да, это так.
— Куда ты их дел? Для чего это сделал, Артём? — прищуриваюсь и вглядываюсь в его глаза, пытаясь разгадать истинную причину. — Тебе настолько приглянулась моя женщина, что ты решил их похитить?
— А с чего ты взял, что это похищение, Ярослав? — он снова удивлённо поднимает брови, а я будто только сейчас понимаю, насколько неприятно это выглядит. — У твоего дома есть камеры, запроси видео и сам посмотри. Соня сама села ко мне в машину.
— Значит, ты ей угрожал. Или обманул, она ведь не знает, какой ты козёл, Тёма. Я вот не знал.
Бразинский встаёт и, засунув руки в карманы брюк начинает по-хозяйски расхаживать по моему кабинету. Раньше он тоже так делал, но мы были друзьями, и я не видел в этом крамолы.
— А ты не допускаешь мысли, что она от тебя просто сбежала? — поворачивается и пристально смотрит. — Ты угрозами заставил её бросить привычную жизнь. При этом угрожал отобрать у неё самое дорогое, самое ценное — ребёнка. А женщины такого не прощают, Ярослав. Она тебя ненавидит и боится, а я предложил ей защиту.
Внутри пульсирует. Словно игла с каждым толчком крови входит в сердце. Ведь всё именно так и было. Я поступил как сволочь, я её обидел. Ей было страшно, выхода не было.
Но ведь всё изменилось между нами. Всё стало иначе. Особенно этой ночью. Вчера днём. Мне показалось, она выглядела счастливой. И Ромка тоже, а это важно для Софии.
Неужто правда сбежала?.. Нет, не верю.
— Ты лжёшь, — говорю Бразинскому, но в ответ он ухмыляется.
— А ты не так уверен в своих словах как обычно, да, Яр?
— Отвечай, где они. Иначе…
— Иначе, что? — подходит ближе и опирается на стол рядом со мной. А потом достаёт из кармана флешку и кладёт на мой ноутбук. — Тут все твои коды, Ярослав. Все разработки месторождений, вся внутренняя информация.
— Я в курсе, что ты её украл. Всё, кроме самых важных файлов, потому что их там нет, Тёма. Они есть только здесь, — показываю пальцем на свой висок. — Но я тебя ещё раз спрашиваю, где Соня и Рома?
Я тоже встаю. Замираем друг напротив друга, готовые вцепиться в глотку.
— Чем я тебе так насолил, Артём?
— Ты ещё спрашиваешь? — отвечает уже без ухмылок, серьёзно. — Я столько лет рядом с тобой, прикрываю тебя, обеспечиваю безопасность. Но всё, на что ты смог раскошелиться — это должность начальника службы безопасности. Я один верил в тебя, а ты оставил меня подчинённым холопом.
— Твоя зарплата выше, чем в других компаниях на той же должности.
Бразинский невесело усмехается.
— Ты сейчас серьёзно? Зарплата? Да какая на хуй зарплата, Яр? Я долю хотел. Часть бизнеса. Парнётром быть, понимаешь?
Нет, не понимаю. Меня шокирует эта претензия.
— Чтобы быть партнёром, нужно вкладываться, а ты все деньги спускал на дачи и шлюх.
— То есть я не достаточно сил вложил в тебя?
Меня его позиция искренне удивляет, даже поражает. Бред полный.
— Я должен был тебе отдать часть бизнеса потому, что ты хороший друг? Ты, Артём, с какой планеты? Так дела не делаются.
— Зажал часть, теперь отдашь всё. Или не получишь свою провинциальную простушку обратно. Так и просидит в лесу без связи, а жратвы у неё на пару дней, — он говорит, а вот мне поднимается кипящая волна уже не ярости, нет, — ненависти. Вот как оказывается может всё перевернуться. — И щенок твой единственный и неповторимый. Так что думай, Яр, что тебе дороже.
Бразинский отворачивается и вальяжно выходит из кабинета, оставляя меня гореть от ярости и ненависти. И только тот факт, что только он знает, где Соня и Рома, останавливает меня от того, чтобы швырнуть ему перочинный нож в спину.