Маша Храмкова – Ген Химеры Часть 1 (страница 45)

— Спорим, что у каждого второго здесь лоботомия, — шепнула Карен, рассматривая женщину, что пыталась укусить себя за локоть.

— Разрушить мозг проще, чем его лечить, — сказал Ойтуш. — Давайте разделимся и поспрашиваем их.

Карен кивнула и с энтузиазмом направилась к огромному бородачу, что пытался своими толстыми пальцами нанизать бублики пирамидки на ось. Ойтуш какое-то время просто глазел по сторонам, а затем его внимание привлек сутулый мужчина с залысинами, который увлеченно рисовал что-то в дальнем углу комнаты.

Незаметно зайдя за его спину, Ойтуш бросил взгляд на рисунок. На нем была изображена маленькая девочка с короткими белоснежно-пепельными волосами. Вместо ее глаз были пустые черные провалы, которые мужчина старательно закрашивал черным карандашом.

Рисунок был настолько живым, что Ойтушу стало не по себе, словно эта девочка действительно смотрела на него своими пустыми глазницами.

— Кто это? — спросил Ойтуш, без особой надежды на то, что мужчина его услышит.

— Это Сарасти. Наша маленькая королева, — старичок с залысинами выглядел вполне адекватно, и даже фраза «маленькая королева» звучала как бы между делом.

— Пациентка?

— Бывшая. Теперь она в другом месте.

— Ее выписали? — удивился Ойтуш.

— Молодой человек, — мужчина грустно улыбнулся. — Это место похоже на то, из которого выписывают?

— Не очень, — честно признался Ойтуш, глядя, как одна из женщин размазывает слюни по стенам.

— Сарасти увезли люди с берега, — сказал мужчина, вытирая вспотевший лоб салфеткой.

Ойтуш почувствовал, как сердце его на миг остановилось.

— Вы имеете в виду с Острова? — спросил он, чувствуя, что нащупал нечто важное.

— Да, оттуда. Куда увозят одаренных. А Сарасти была одаренной и еще какой, — с улыбкой сказал старик.

— И в чем заключалась ее одаренность? — спросил Ойтуш, наклоняясь ближе к своему собеседнику.

— Она могла видеть без глаз. Правда, бушевала иногда, за что ее частенько сажали в ящик…

— В ящик? — переспросил Ойтуш.

— Да. У нас в подвале стоит несколько. Особо буйных заковывают в кандалы и сажают туда на сутки или двое.

— Ого, — только и мог сказать Ойтуш. — А кого-нибудь еще люди с берега забирали?

— Они частенько забирают кого-нибудь из нас, — тут мужчина приблизился к самому уху Ойтуша и прошептал: — По мне, так самых отъявленных психов.

«А ты, конечно, здесь самый нормальный», — подумал Ойтуш.

— Ну или таких, как она. Особенных.

— Но зачем?

— Дэнни, ты опять пристаешь к посетителям? — проворковала медсестра, появляясь в самый неподходящий момент. — Мистер Сэнков, ваш коллега, мистер Монтанари здесь.

«Черт бы его побрал», — выругался Ойтуш, но справился с собой и, придав лицу максимально скорбный вид, направился к человеку в кресле-каталке.

— Здравствуй, дружище, как ты? — спросил Ойтуш, с надеждой, что Монтанари не доставит их команде лишних хлопот.

— Впервые вас вижу, — ответил полный мужчина лет тридцати, с трудом помещающийся в инвалидное кресло, — Откуда вы знаете меня?

— Дорогой, он совсем нас не помнит, — едва не плача, сказала Карен, ухватившись за локоть Ойтуша.

— А вы кто такая? — продолжал Монтанари, демонстрируя чудеса здравого рассудка.

— Как это кто?! — воскликнула Карен. — Жена твоего лучшего друга! Может, ты и племянника своего не помнишь? Натан, подойди!

— Привет, дядя, — мрачно выдавил Тора, опуская руки на спинку кресла.

— Может мне хоть кто-нибудь объяснить: кто все эти люди? — сказал Монтанари, возмущенно уставившись на медсестру.

— Должно быть, какой-то вторичный синдром после травмы, — пробормотала та, переводя взгляд с одного лица на другое. — Я схожу за его карточкой.

Медсестра убежала, а толстяк открыл было рот, чтобы снова выразить свое недовольство, но тут уже Карен вышла из себя. Незаметным движением она выхватила нож из своей дамской сумочки и воткнула его в складки дряблого тела мистера Монтанари.

— Еще одно слово, жирдяй, и ты лишишься пары своих драгоценных килограммов, — с очаровательной улыбкой сказала она ему на ухо.

Монтанари побелел, а его нижняя губа затряслась, словно у плаксивого ребенка.

— Кто вы? — спросил он, стараясь максимально отдалиться от лезвия ножа Карен.

— Я — Мила Сэнкова, он — Терри Сэнков, а это, — девушка мотнула головой в сторону Торы, — Твой чертов любящий племянник Натан Сидней. Все запомнил?

— Да, я все запомнил, миссис Сэнкова, — быстро сказал Монтанари.

— Вот и молодец, — подмигнула Карен, убирая нож.

Вернувшаяся медсестра была приятно удивлена чудесным возвращением памяти к своему больному и, наконец, оставила его наедине с друзьями.

— Знаешь что-нибудь о пропавших пациентах? — спросила Гравано, внимательно глядя в водянистые глаза Монтанари.

— Н-нет, — промямлил он.

— А Мониша Бергера знаешь? — спросил Тора.

— Не знаю. Я не так давно здесь, — ответил толстяк, заискивающе глядя то на одного, то на другого.

— Не бойся, больше тебя никто не тронет, — заверил его Ойтуш.

— Если будешь молчать насчет нас, — добавила Карен. — Идемте, осмотрим палаты.

— Я догоню, — сказал Ойтуш, возвращаясь к Дэнни.

Рисунка на его столе больше не было. Да и сам Дэнни больше не походил на сутулого старика: вальяжно развалившись в кресле, он посасывал пустую курительную трубку.

— Ну а ты, друг, не слышал про Мониша Бергера? — спросил Ойтуш, присаживаясь на соседнее кресло.

— Какой я тебе друг? — возмущенно ответил тот. — Первый раз тебя вижу, а уже в друзья набиваешься!

Ойтуш нахмурился, решив, что это просто стариковское самолюбие.

— Дэнни, мне нужна твоя помощь! Постарайся вспомнить хоть что-нибудь.

— Я не Дэнни. И вообще, проваливай отсюда, офисная крыса! — сердито фыркнул старик, брызгая слюной.

Все было понятно. Единственный вменяемый собеседник растворился под маской надменного брюзжащего типа с трубкой. Наверняка сейчас “Дэнни” мнил себя другим человеком, возможно, каким-нибудь писателем или политиком, и даже розовая пижама и отсутствие табака в трубке не мешало ему в этом усомниться.

Ничего не ответив, Ойтуш встал со стула и вышел из комнаты отдыха. Торы и Карен нигде не было, должно быть, прочесывали палаты. И правда, в одной из женских палат Ойтуш заметил смущенного и красного как рак Матиаса. Он пытался заговорить с одной молодой и очень тощей девушкой, а та всеми силами старалась продемонстрировать ему свое нижнее белье.

О Монише Бергере никто ничего не слышал… Ну и черт с ним, информация, которую заполучил Ойтуш, была не менее важна. Люди с Острова регулярно забирают психбольных, вот только зачем? Для экспериментов? Неужели именно они “обработали” Бергера?

Ойтуш взглянул на таймер: до самоуничтожения пиратского чипа оставалось еще девятнадцать часов. Если он хотел разузнать о Сати, нужно было идти прямо сейчас. Оставалось только найти Карен и попробовать договориться с ней о самоволке.

***

Девушка обнаружилась в подсобке. Вытянув ноги, Карен сидела на маленьком детском стульчике и курила. Заметив Ойтуша, она отвернулась.

— Что ты здесь делаешь? — начал было он сердито, но тут же понял, что Карен очень расстроена. — Ты плачешь?

— Конечно нет, идиот! — огрызнулась она, не поворачивая голову.

— Ты плачешь, Карен! — повторил Ойтуш и подошел ближе. — Взгляни на меня.