Маша Храмкова – Ген Химеры Часть 1 (страница 44)

Через пятнадцать минут они уже сидели в джипе, а Айзек давал последние указания.

— Вы уезжаете последними. Команды Рейли и Ситиса уже на месте, — сказал киборг и взглянул на Карен. — Тебя я назначаю ответственной. Следите за таймерами, и все будет хорошо.

— Окей, Айзек, — кивнула девушка и взяла передатчик из его рук.

“Теперь она еще и ответственная”, — горько подумал Ойтуш.

Айзек на секунду замолк, а потом произнес:

— Матиас только что активировал ваши чипы. Запускайте таймеры.

Все трое практически одновременно нажали на кнопки наручных часов.

“23:59:49”. Времени было еще предостаточно.

— Ну все, увидимся завтра! — Айзек махнул своей огромной лапищей и скрылся в темноте. Ойтуш подумал, каково это — отпускать семерых своих офицеров в Метрополь под угрозой смерти. Нервничает, должно быть.

А джип между тем уже катил по рельсам, оставляя станцию все дальше и дальше.

Глава 20

На выходе со станции Партийная их ждали трое. В одном из офицеров Ойтуш без удовольствия узнал Катокина. Его экзоскелет на этот раз был неисправен: поддержка левой ноги вышла из строя, но энтузиазм солдата от этого ничуть не поубавился.

— Первая вылазка, верно, Ойтуш? — Катокин приподнял забрало экзоскелета и по-дружески улыбнулся, отчего его усы-щетки заходили ходуном.

— Меня зовут Терри, — вяло откликнулся Ойтуш.

— О, конечно, конечно, — Катокин хитро подмигнул ему. — Тебя не проведешь.

Пожелав удачи, охранники на КПП запустили единственный из исправных эскалаторов. Путь наверх начался.

Окраины Метрополя встретили их предрассветной прохладой. Снаружи станция была почти разрушена: из земли торчали руины, исписанные граффити и поросшие мхом. Наверняка трое людей, одетых весьма прилично, странно смотрелись сейчас в этом безлюдном забытом всеми месте.

Дорога в центр была неблизкой, а до открытия метро оставалось еще полчаса, поэтому Ойтуш, Карен и Тора решили выпить кофе в ближайшей круглосуточной забегаловке.

Заведение под названием «Борода Тако» встретило их грязным с разводами полом, пластиковой мебелью и засыпающей официанткой, которая лениво протирала посуду. Сделав заказ, троица уселась за столиком у окна. Здесь, в нулевых районах можно было не опасаться ока протектория. В подобных забегаловках собирался всякий сброд, и даже если Айзек когда-нибудь решит сделать в «Бороде Тако» корпоратив, пригласив Нейта и весь личный состав, никто и глазом не моргнет.

— Отличная рубашка, дорогой, — неожиданно сказала Карен, рассматривая светло-синюю рубашку Ойтуша. Такую обычно носили офисные клерки, вкалывающие с семи до шести.

— Но твои волосы слишком растрепаны. — продолжала она, извлекая расческу из маленькой сумочки. — Иди намочи их и расчешись.

— И тогда ты купишь мне десерт, мамочка? — Ойтуш опешил от такой наглости.

— Не забывай, что я отвечаю за нашу группу, — грозным шепотом добавила Карен. — Поэтому сделай милость: веди себя хорошо.

— А тебе никто не говорил, что порядочная жена должна во всем слушаться мужа? — съязвил Ойтуш.

Тора с тревожным лицом смотрел на их перепалку.

— Кстати, а тебя как зовут? — Ойтуш повернулся к нему.

— Натан Сидней, — представился Тора.

В этот момент сердитая официантка с грохотом поставила на стол их заказ.

— Кстати, про волосы я серьезно, — шепнула Карен. — Ты похож на мятежника из городских канализаций.

— Как скажешь, любимая, — оскалился Ойтуш, стараясь вложить в слово «любимая» как можно больше яда. Схватив расческу со стола, он отправился в уборную.

Успевшие порядком отрасти волосы действительно выглядели неподобающим для клерка образом. Умывшись холодной водой и зачесав их назад, Ойтуш заметил несколько седых прядей. «Вот ведь зараза», — мысленно выругался парень, припоминая сколько же ему лет. Должно быть, уже двадцать один. Пожалуй, с точки зрения биологии, еще рановато для седины, но в самый раз для того, что он пережил. Не зря граждане Второго класса стареют очень быстро.

Двадцать один, а еще ни разу не был с девушкой. Он не был уродом, более того, многие дамы из Второго класса считали его симпатичным. Но Ойтуша всегда интересовала лишь Сати, однако ее, по этическим соображениям он считал слишком юной. «Ну не дурак ли? Ведь она всегда любила меня», — подумал он, глядя на себя, словно на последнего идиота.

Вернувшись в обеденный зал, Ойтуш застал чудесную картину: Карен, облокотившись на спинку стула, мило ворковала с одним из посетителей кафе, а Тора со скучающим видом листал меню под прицелом сонных глаз официантки, что стояла рядом.

— Дорогая, нам пора уходить, метро уже открылось, — громко объявил Ойтуш, глядя на часы.

— Как скажешь, Терри, — как-то очень естественно ответила Карен, кинув на него нежный взгляд. В простом, но элегантном платье, без сигареты и ножей, она выглядела совсем не так, как в подземке. Попрощавшись со своим собеседником, она взяла сумочку и направилась к выходу.

— То… Натан, поднимай свою задницу, — сказал Ойтуш, выхватывая меню из его рук и отдавая обратно официантке.

У метро стояло несколько сонных людей, которые дожидались открытия. Не успел Ойтуш и глазом моргнуть, как Карен уже выпытывала что-то у сухонького мужчины лет сорока.

— Что она делает? — упадническим голосом спросил Ойтуш у Торы.

— Собирает информацию. Ее стиль, — ответил тот, улыбнувшись одной половиной лица.

— Айзек сказал не привлекать к себе внимания, — напомнил Ойтуш.

— Я-то знаю. А ты попробуй ее переубеди.

— Да что вы говорите? Казнили двух мятежников в Хаммацу? — обрывки разговора долетели до их ушей.

— Да, и очень жестоко. По всем каналам показывали прямую трансляцию, — ответил мужчина, не отрывая глаз от груди Карен. — Разве вы не видели?

— Вы знаете, не смотрю новости, — деловито объяснила она. — Со своей бы жизнью разобраться.

Метро открылось, и люди заспешили внутрь, торопливо схватив под мышку свои портфели. Глазок сканирующего дрона мелькнул синим цветом — запрос на установление личности был отправлен в протекторий

— Какого черта ты болтаешь с кем попало? — проворчал Ойтуш, когда узкие плечи мужчины растворились в толпе.

— Я многое узнала, — спокойной ответила Карен.

— О чем? О чем ты могла узнать?

— О том, что лекарство от дот-вируса больше не поставляют в Метрополь, о том, что во многих районах объявлен комендантский час в связи с угрозой терактов и еще о том, что на любого, кто хоть как-то причастен к сопротивлению, объявления самая настоящая охота! — выпалила Карен остановившись. — Кстати, о последнем я узнала, пока ты ходил поссать.

— Какого… я ходил мочить волосы, дура! — вспыхнул Ойтуш, краснея от того, насколько глупо это прозвучало.

— Хватит цапаться, эй! — недовольно проворчал Тора, обгоняя их. — Мы здесь по делу, не забыли?

Исторический центр Метрополя встретил их пылью и смогом, сквозь который безуспешно пыталось пробиться солнце. Здесь, в самом сердце города было много старых построек, переживших войну, а также больше деревьев, чем где-либо еще. Сотни людей спешили на работу, а в дымном метропольским небе парили с десяток сканирующих дронов. Жизнь под наблюдением, как жизнь насекомого в стеклянной банке, может быть довольно сносной, пока ты ведешь себя послушно. Соблюдаешь закон, делаешь то, что тебе велят. Но как только у тебя появляются секреты, существование моментально превращается в ад.

Психиатрическая клиника «Максимиллиан» была старым зданием из серого камня, располагающемся в окружении высокого забора из зеленых деревьев. Как это ни странно, внутри было довольно приятно. Ойтуш никогда не бывал в заведениях подобного рода и ожидал увидеть сумасшедший дом с сотней орущих психов. Или мрачный склеп с именами сатаны на стенах, написанными кровью и фекалиями. Однако здесь было весьма современно и комфортно: много цветов в больших горшках, приятная ненавязчивая музыка, в холле — диваны с мягкой обивкой, а за стойкой регистратуры — милейшая девушка, которая любезно предложила проводить их.

В коридорах было тихо, чисто и неброско. На фоне всеобщих спокойных тонов, ярко-рыжие волосы Карен выглядели словно пожар. «Максимиллиан» вполне можно было принять за недорогой отель или хостел, если бы не кое-какие странности. Например, старик, что стоял лицом в угол и покачивался наподобие маятника. Или ребенок с длинными спутанными волосами, выглядывающий из-за тумбочки. А вот залаяла собака, или не собака вовсе, а человек, решивший, что он собака.

— Давайте поскорей разберемся со всем этим, — нахмурившись, прошептал Тора. С ним трудно было не согласиться.

— Пожалуйста, подождите здесь. Я приглашу мистера Монтанари, — сказала медсестра, оставляя их в комнате отдыха для пациентов.

Первое что бросилось в глаза Ойтушу, это поразительное сходство с детской комнатой. Пространство для досуга больных было отделано мягкими стенами, вся мебель была без углов, словно кукольная, не было ни книг, ни настольных игр — лишь примитивные конструкторы и карандаши с бумагой. На одной из стен транслировали какой-то сериал с перерывами на выпуски новостей. Но наиболее удручающе выглядели сами больные: с десяток мужчин и женщин разного возраста были одеты в одинаковые пижамы тошнотворно-пастельных тонов; они то слонялись туда-сюда, то были заняты примитивным досугом.

— В этом местечке любой отупеет, — сказал Тора, мрачно озираясь по сторонам. Судя по всему, на него больше всего действовало здешнее уныние и безысходность, спрятанное под маской доброжелательности и любви к пациентам.