Маша Гладыш – Он принадлежит моей мертвой дочери (страница 6)

Настя плеснула себе в лицо холодной воды, испытав ревность к незнакомке. Все потому, решила она, что он дал ей почувствовать свой интерес. Но это может быть с его стороны только уловка, на которую Настя благополучно клюнула.

Надо держаться от него подальше.

***

– Мне сегодня нужно уйти пораньше. Все, что не успею сделать сегодня, доделаю завтра с утра, – предупредила Настя Любу на следующий день.

Утром она опять приехала в редакцию на час раньше, чтобы успеть вымыть полы, приготовить завтрак, обед, сварить кофе и уйти не позже двенадцати. Раз в неделю Настя встречалась со своим мастером – он курировал ее диплом, который уже в мае ей предстояло защитить. Половину текста она написала, но каждый раз Юрий Львович отдавал ей рукопись с пометками и замечаниями к предыдущим главам, так что работала она, как шила: стежок вперед, два стежка назад.

– Как ты справилась с ужином в субботу? – неожиданно спросила Люба.

Настя вспомнила лицо Егора, склоненное над ней, и подумала, что объективно справилась она на слабенькую троечку.

– По-моему все прошло хорошо, – ответила вслух и покраснела под задумчивым взглядом Любы.

– Это хорошо, что хорошо. По-твоему. Я получила письмо от Маргариты. Она хочет с поговорить с тобой тет-а-тет.

– О чем? – вырвалось у Насти. Уволить собралась? Так это можно и через Любу передать.

– Понятия не имею. Но я перенесу вашу встречу на завтра. Хотя Маргарита будет и недовольна. Но я постараюсь ее успокоить, – откуда такая забота? – Ты ведь журфак заканчиваешь?

Настя не смогла скрыть удивления: ей казалось, Люба даже имя ее запомнила с неохотой.

– Да, верно. Как раз сегодня встречаюсь со своим куратором.

Люба как будто еще что-то хотела добавить, но передумала, только кивнула сама себе и вышла из кухни.

***

Юрий Львович Лавицкий жил в самом центре города недалеко от метро Третьяковская. Время от времени, он назначал встречу своим студентам не на кафедре, а дома. Все знали, что в эти дни опять «шалит» его давление, но вслух здоровье мастера не обсуждали.

В прошлом известный публицист, Юрий Львович стал не только замечательным педагогом, но и наставником, который старался всех своих «детенышей», как он называл студентов, обеспечить стартовой работой.

Насте тоже «повезло». Она попала к Маргарите, где вместо журналистской работы парит котлеты и вытирает пыль.

Ничего такого старому мастеру Настя рассказывать не собиралась – знала, что он расстроится, чего в те дни, когда он звал студентов домой, допустить нельзя.

– Настя, ты? Входи, открыто, – крикнул из-за двери Юрий Львович.

Удивительное место, эти элитные старые дома с консьержками, истертыми коврами на лестницах, старыми кокер-спаниелями, спящими на кровати хозяев, книжными шкафами с раритетными изданиями, и настоящей деревянной мебелью.

– Я тут кое-что пометил, – Юрий Львович полулежал на диване, в клетчатой фланелевой рубашке, прикрытый по пояс клетчатым пледом. В одному руке у него была рукопись Настиного диплома, пестрящая стикерами, в другой – очки с толстыми стеклами. В ногах спала старая такса. – Там немного, но прошу обратить внимания на мои замечания. А целом, ты молодец, так держать, – похвалил он. Это дорого стоило.

Настя бросила унылый взгляд на количество замечаний и натянуто улыбнулась.

– Да, конечно, я все сделаю. Как вы себя чувствуете?

Юрий Львович отмахнулся.

– Все великолепно. Между нами, я просто решил устроить себе небольшой выходной, – и он заговорщицки подмигнул. – Лучше ты расскажи, как устроилась у Маргариты. Уже удалось показать ей свои работы?

Настя вспомнила, какими глазами смотрела на нее редактор журнала, и усмехнулась про себя.

– Пока нет, но при первой возможности покажу, – заверила она мастера.

– Она тебя не напугала? Маргарита – женщина экстравагантная. В последнее время я с ней мало общаюсь, но в институте не было парня, к ней равнодушного. Да, да, была, – мастер замолчал, подбирая слова. – Она была обворожительна в юности. Но никого не выделяла, хотя такая женщина не может без мужчины. Потом Маргарита вышла замуж и родила дочь.

Она родила Свету. Более удобного случая, трудно себе представить.

– Юрий Львович, – запинаясь, начала Настя. – Я, может, лезу не в свое дело, и будет справедливо, если вы подумаете, что я излишне любопытна, но вы случайно не знаете, что случилось с дочерью Маргариты?

Мастер нахмурился, отложил очки на маленький столик рядом с диваном. Настин диплом по-прежнему оставался у него в руках.

– Да, да, да, я слышал. Ужасная трагедия. Подробностей я, конечно, не знаю, но ребята с нашего выпуска говорили, что дочь Маргариты умерла после приступа астмы. Вроде ингалятор не сработал, а скорая приехала слишком поздно. Ужасная трагедия, ужасная, – повторил Юрий Львович несколько раз. – Как Маргарита? Держится?

Тут Настя не выдержала и в общих чертах рассказала про урну в кабинете главного редактора, про особый дресс-код в редакции, про огромную зарплату. Она только про Егора не рассказала. К слову не пришлось.

Юрий Львович слушал, качал головой и все повторял:

– Бедная Маргарита, какая трагедия. А относительно зарплаты, не волнуйся. Маргарита очень, очень богатая женщина. Не удивлюсь, что если вы поладите, она и еще больше платить тебе станет.

– И все-таки странно все это, – отвела в сторону глаза Настя.

–О, – оживился Юрий Львович, – в тебе Анастасия, кажется, проснулся авантюрный журналистский дух? Одобряю, одобряю. И даже могу помочь. Не думаю, что обижу кого-то если дам кое-какой контакт. Подай мне, пожалуйста, с полки рядом с телефоном красную книжечку.

Мало того, что у Юрия Львовича в доме по-прежнему стоял городской телефон – это был старый тяжелый дисковый телефон, рядом с которым лежала пузатая записная книжка. Сейчас, когда все информацию хранят исключительно в гаджетах!

– Где он тут у меня… Вот, – обрадовался Юрий Львович, заложив пальцем нужную страницу. – Записывай. Его зовут Слава. Он работал у Маргариты какое-то время назад. Не уверен, но кажется, еще при Свете. Он внук наших общих с Маргаритой знакомых. Людей с улицы, как я уже говорил, туда не берут. Поговори с ним, вдруг, это поможет тебе освоиться побыстрее.

Настя решила позвонить Славе, как только доберется до дома, но там ее ждал сюрприз.

– Ты уволилась? —Егор закрыл собой вход в подъезд. Он выглядел встревоженным, напряженным и пытался одновременно держать в поле зрения Настю и пустой в этот момент двор.

– С чего ты взял? – Настя подумала, что их странные взаимоотношения позволяют ей без дополнительных сантиментов тоже перейти на «ты».

Егор еще раз огляделся, а Настя, чувствуя, что находиться поблизости с ним небезопасно, сделала несколько шагов назад. Но он быстро нагнал ее и, не трогая даже пальцем, окружил невидимым объятием, заполнив собой все пространство вокруг.

– Я приезжал сегодня в редакцию. Тебя там не было, – констатировал он уже известный ей факт.

– Ты мог спросить у Любы, где я – приезжать не обязательно, – Настя гордилась, что ей удалось не выдать своего реального состояния.

– Издеваешься? – прищурился Егор. – Ты же знаешь? – тут он схватил Настю за плечи и легонько встряхнул. – Или не знаешь? – отпустил, сжал и разжал кулаки. – Черт, я с ума сойду. Иногда смотрю на тебя и кажется, что ты просто наивная дурочка. А иногда – что ведешь со мной игру? По их правилам. Поехали.

– Куда? – Настя все меньше понимала, что происходит, но ощущение, будто она знает Егора не два дня, а целую вечность усиливалось.

– Поговорить. В укромном месте.

В прошлый раз Насте показалось, что Егор хладнокровный водитель, но сегодня он ехал рвано, то и дело кидая напряженные взгляды в зеркало, пару раз даже оглянулся назад, но не на Настю, а мимо, точно опасался погони. Вскоре Настя поняла, что так оно и есть.

– Егор, в чем дело? Почему мы играем в сыщиков? Ты пугаешь меня. Мне не комфортно.

Он коротко на нее глянул, но не ответил.

Укромным местом оказалась чебуречная в спальном районе. За годы учебы в институте Настя не раз обедала в похожих забегаловках, поэтому от еды отказалась не из-за брезгливости, а потому что поведение Егора напрочь лишило ее аппетита.

Себе Егор взял чай, но за все время их странного и короткого разговора не сделал из граненного стакана ни глотка.

Настю он усадил в угол, а сам сел так, чтобы закрыть ее от остальных посетителей, которые с удивлением посматривали в их сторону – в основном, на самого Егора – такого холеного для этого места. Настя-то как раз хорошо вписывалась в интерьер.

– Короче, у меня мало времени, поэтому перейду сразу к сути, – заговорил Егор, едва они уселись. – Я хочу, чтобы ты немедленно уволилась. Понимаю, что ты понесешь расходы, поэтому готов заплатить.

– Сколько? – спросила Настя вместо «почему?».

Егор достал телефон и быстро на калькуляторе набрал сумму, которая по сравнению с Настиной зарплатой выглядела смешно.

– Зачем тебе это?

Он был готов к этому вопросу.

– Ты должна исчезнуть. Не знаю из какой преисподней ты появилась, но из-за тебя моя жизнь превратилась в ад. Я не потеряю из-за тебя все! Слышишь? Я слишком во всем этом уже увяз.

Дьявол, а боится ада!

Наклонившись вперед так далеко, что ее небольшая грудь прилегла на стол, Настя, не сводя с него глаз, сказала.