Маша Гладыш – Девушка с проблемами (страница 9)

К удивлению Ириски, и фея посмотрела на повара совсем не так, как на всех прочих котов… тьфу, мужчин. При виде него взгляд ее потеплел, а улыбка перестала быть невыносимо чаюющей (Ириске не терпелось научится улыбаться так же).

– Ну что ты, дорогой – твои щучьи котлетки были на высоте. Как всегда, – она грациозно поднялась со стула, приблизилась к повару (лет сорок ему, старик совсем. Не то, что хозяин) и поцеловала в горячие от долгового пребывания на кухне щеки. – Божественны!

«Эх», – разочарованно выдохнули администратор, старик-гардеробщик и официанты, которые хотели присоединиться к дегустации настойки, но получили от администратора по рукам.

– Стараюсь, Мария Андреевна. Они всегда вас ждут. Вот вы придете внезапно и удивитесь, – он пробормотал, теряясь, а на щеках и на лбу выступили красные пятна.

– Полно тебе, дорогой. Ты молодец. Как и всегда. А теперь ступай. Нам с подружкой поболтать надо наедине.

– Конечно, конечно, – смутился еще больше повар и попятился в сторону кухни.

Как только он ушел, Ириска спросила.

– Чего это ты его так привечаешь? Из-за котлеток что ли?

Фея презрительно смерила Ириску взглядом.

– Ты домашняя?

– Чего? – рядом с феей Ириска чувствовала себя туповатой.

– Дома, говорю, жила, до того, как человеком стать?

– Ну да, – подтвердила Ириска. И у нее возникла догадка. Не все так плохо с ее мозгами. – А ты…

– А я жила улице. Не поверишь, но кошкой я почему-то не особенно нравилась людям. Не вызывала умиления. Даже, когда котенком была. Никто в восторге от меня на мраморную говядину не раскошеливался. Кроме него, – и фея кивнула в сторону двери, за которой скрылся повар. – Я несколько месяцев при этом кафе обитала. В подвале. А он меня кормил. Два раза в день. Да повкуснее старался. Так что, если кто-то, – тут она зачем-то выразительно посмотрела на Ириску, – если кто-то его обидит, ему не жить. Обещаю.

– А как ты стала человеком? – Ириска решила вернуть разговор в полезное и безопасное русло. Она сразу почувствовала, что фея не врет. Точно убьет. Интересно, а сама Ириска за хозяина так сможет? Все-таки в отличие от повара хозяина почему-то жалко не было. Хотя кормил он ее в бытность кошки недурно.

– Меня сбила машина. Машина моего нынешнего шефа. Он то ли не заметил, то ли не захотел заметить. Я полуживая несколько часов валялась возле кустов, пока мой повар не закончил работу и не нашел меня там. Именно он и отнес меня в клинику.

– Где ты работаешь сейчас? – догадалась Ириска.

– Конечно. Она же напротив кафе. Отнес, заплатил за лечение, обещал утром вернуться и забрать. Но утром я проснулась человеком.

Что-то непонятное, незнакомое испытала Ириска в тот момент, когда фея произнесла последнюю фразу. Как будто ее к фее на короткий момент притянуло магнитом, и они стали как одна кошка.

Думали, как одна кошка, вместе боялись, изворачивались, испытывали страх, растерянность, злость.

И одна единственная мысль: делать дальше что?

«Делать дальше что?» – стучало в голове у Ириски с тех пор, как она поняла, что стала человеком.

– Делать дальше что? – первое, что я подумала, проснувшись к клетке. На счастье, в больнице при ветлечебнице кроме меня ночевала только глухая болонка. Она, кажется, даже не поняла, что произошло.

– А что произошло-то? – нетерпеливо перебила фею Ириска. Чувство единения прошло, но облегчение, что не одна она пережила весь ужас перевоплощения, вызывало к собеседнице что-то вроде симпатии.

Хотя Ириска и не забыла, как фея покушалась на хозяина.

Фея налила себе и Ириске молока из графина в бокалы, выпила свой залпом, неторопливо облизала белые усы.

– Утром, ранним утром после того, как меня сбили, я проснулась от того, что тело затекло, а пошевелиться ни задней, ни передней лапой не получилось. Я запаниковала, задергалась, закричала. Но никто меня не услышал. Глухая болонка даже ухом не повела. Дура. Зато мне удалось скинуть клетку со стола. Она упала, дверца открылась, и я оказалась на свободе. Какое-то время понадобилось, чтобы прийти в себя. Лапы занемели – жуть. Хорошо, хоть меня не в клетку для мышей засунули, а то бы вообще расплющило.

– Ты сразу поняла, что произошло?

– Нет, конечно. Сначала решила, что меня побрили – от этих врачей чего угодно можно ожидать! Но потом, когда встала, сообразила, что могу без проблем дверь лапой открыть, а не царапаться, биться головой и орать, как обычно. Вышла в коридор. Никого. Это я уже потом поняла, как мне повезло. В ту ночь дежурил Ромка. А он с полуночи до семи утра спит и на обходы не ходит. Сам мне хвастался, что шефа нашего за идиота держит. Поэтому никто и не заметил, как я по коридорам спокойно шлялась. Воду искала. И пожрать что-нибудь. Радовалась, что ничего не болит после вчерашнего.

– Нашла? – встряла Ириска.

– Я много чего нашла, – загадочно улыбнулась фея. – Халат медицинский, например. Мне без шерсти холодно стало. И, как ни странно, стыдно. Потом кухню – там и вода была, и куча всего разного в холодильнике. Меня, правда, после моего повара деликатесами не удивишь, но, чтобы голод утолить, сгодилось.

– А дальше?

– Вот именно. Эта мысль меня и захватила. Делать дальше что? Я стала такая огромная, что ни в одно подвальное одно не влезу. А питаться где? Я же тогда не знала, что мой повар девушек любит ничуть не меньше кошек. Надо было что-то придумать. И тут мне, конечно, опять повезло.

– Повезло?

– Ага. Я услышала звонок телефона, на который, к моему ужасу, ответили. Сначала хотела бежать. Все равно куда – хоть в подвал. Хоть на свалку. Но кошачья интуиция остановила. Я устроилась у двери, за которой шел разговор – но так, чтобы в любой момент деру дать. Говорил мужчина. Я скоро догадалась, что он разговаривает с женой. И противно так, сладенько – кисуней ее называет. Тьфу. Скажи, отвратительная привычка у людей своих баб кисами называть?

– И не говори, – быстро согласилась Ириска, с неудовольствием вспомнив баб своего хозяина. Хотя он их так и не называл.

– Но самое интересное случилось, когда он трубку положил. Оказалось, что за дверью он не один. Там еще баба какая-то притаилась. И не жена. Но ее он тоже кисуней называл. Кисуня, говорит, – фея изменила голос на противный, чтобы показать, как именно отвратительно говорил мужчина, – ты потерпи – я пока жене ничего о нас не могу сказать. Ветклиника на нее записана, сама понимаешь. Да и квартира.

– Ой, – Ириска махнула лапой. – Они всегда так говорят. Я столько сериалов на эту тему пересмотрела.

– А тут – бинго! Оказалось, так и есть. Как иначе ты думаешь, я устроилась?

– Шантаж, – одобрительно кивнула Ириска.

– Конечно, – улыбнулась фея. – Я подождала, пока его баба уйдет, зашла в кабинет и прямо сказала – так, мол, и так, не хочешь, чтобы твоя жена обо всем узнала, обеспечь мне крышу над головой и питание.

– Какая молодец, – восхитилась Ириска, призабыв, что недавно сделала тоже самое, и ей есть, чем гордиться. – А он что?

– Посмотри на меня? – фея откинула назад свою длинную белую шерсть на голове и соблазнительно улыбнулась. – Он сразу на меня запал. Я потом еще подсуетилась, чтобы он ту, другую бабу бросил, и на меня одну свои деньги тратил. Следующий раз будет внимательнее на дорогах. Никогда не знаешь, в кого превратится сбитая тобой кошка!

Девушки сыто помолчали. Еды на столе оставалось видимо-не видимо, но ни Ириска, ни фея уже не в силах были впихнуть в себя ни кусочка. Что они собаки какие-то прожорливые, что ли? Эти готовы лопать, пока не взорвутся. Фу, такими быть.

Кошки – существа благородные. Даже дворовая норму знает. За фигурой надо следить. А если увидите жирную кошку, знайте, что не кошка это вовсе. А собака какая-то! Собаки они…

– Эй! Эй, как там тебя! Ты что спать завалилась?

Ой, действительно. Ириска смущенно открыла по очереди оба глаза. Облизывала лапку и задремала. Даже ноги задние уже под себя уютно подобрала.

– Извини, – виновато улыбнулась Ириска.

Фея фыркнула.

– Мне-то все равно. На работу пора возвращаться. Успею сказать, что хотела – скажу. Не успею – твои проблемы.

Ириска резко опустила лапы вниз.

– Так ты еще не все сказала?!

Фея посмотрела на нее свысока, хотя роста они были одинакового, кошачьего.

– Неужели ты думаешь, что я сорвалась сюда ради того, чтобы поведать о своей жизни? Разумеется, нет. Исключительно из чувства кошачьего долга. Поскольку ты первая, превращенная, кого я встретила за эти годы, тебе расскажу, что знаю. И делай с этой информацией, что хочешь. Я-то больше надеюсь наших не встретить. Ты тоже, – фея сверкнула правым глазом, – не вздумай в нашу клинику нос совать.

– Это почему еще? – с вызовом ответила ей окончательно проснувшаяся Ириска.

– Конкуренции не люблю. Хотя какая ты мне конкурентка, – фея презрительно оглядела Ириску от ушек до пяточек. – И не скажешь, что домашняя. Лоска в тебе нет. Но все равно. Еще раз возле нашей клиники увижу, хозяина твоего отобью. Стоит мне когтем пошевелить – мой.

На этот раз Ириска подавила желание налететь на фею, сбить ее со стула и клубком покатиться в сторону выхода. Успеет еще. Если ничего толкового ей не скажет.

– Ладно. Договорились. Говори, что хотела.

Фея приняла хитрость Ириски как поражение и торжествующе высунула розовый язычок.

– Хорошо. Слушай. Случилось это три года назад. Я только-только в новой квартире обосновалась, работать при шефе начала. Есть, когда хочу и что хочу до отвала стала. Салоны красоты, маникюры, массажики, спа… Если ты понимаешь, конечно, о чем я говорю? Словом, жизнь наладилась. И тут в нашей клинике кота старого на операцию принесли. Я-то сразу поняла, что он не жилец. Но кто меня слушать будет? Я же кошка, а не врач. Засунули его в клетку, где меня еще недавно держали, дали успокоительных и по домам разошлись. А утром я раньше всех в клинику пришла. И тут кошачья интуиция мне говорит: иди, Маруся, в палату, глянь на бедолагу – как бы не подох. И вовремя, надо сказать, подоспела. Его дух как раз тело планировал покинуть. Кот уже на боку лежит, хвост в сторону, мелкая дрожь его бьет. А как я зашла, он вдруг замер, голову ко мне повернул и говорит…