Маша Драч – Розмари (страница 20)

Грейсон отвел взгляд в сторону. Напряженные мышцы под футболкой говорили и о внутреннем напряжении этого человека. Повисло молчание. Слова о ребенке никак не тронули Лероя, что не стало для меня удивительным, но фраза о борделе отразилась тенью непонимания на лице Грейсона.

— Что ты сказала? — спросил он, медленно переведя взгляд своих почерневших глаз вновь на меня.

Я не совсем понимала, что именно Лерой сейчас хотел услышать от меня. Адреналин отравлял кровь, а взрыв эмоций больно сдавил виски.

— Что слышал, — огрызнулся я, прикусив внутреннюю часть щеки.

— Что ты сказала про бордель? — сквозь стиснутые зубы прошипел Грейсон.

— А это не понятно? Думал, на курорт в пятизвёздочный отель меня отправил? — я язвила, пряча за этим всю свою уязвимость. — Да, Хозяин! Да! В таких местечках как наш бордель трахают всех и всё! Как видишь, даже я почти что не стала исключением!

Лерой ничего не сказал. Маска безразличия вновь скрыла от меня его настоящие эмоции. Я ощущала, что злость в Грейсоне обрела колоссальные масштабы. Это скверное разрушающее чувство медленно передалось и мне. На кого я злилась? Понятия не имею.

Дьявол стремительно подошел ко мне, я инстинктивно отступила назад и уперлась спиной в закрытую дверь. Он посмотрел на меня с высоты своего роста с некоторой задумчивостью в глазах. Что сейчас творилось в голове у этого человека? Об этом я могла лишь догадываться.

— Уйди, — приказал Грейсон, и я тут же отскочила в сторону.

Он куда-то ушел. Через какое-то время я в окне увидела его фигуру, возникшую во дворе. Одетый уже в другие вещи, Лерой сел в свой «танк». Внедорожник с визгом шин тронулся с места и унесся в неизвестном направлении. Что всё это могло значить?

13

Калэб не отходил от меня ни на секунду, словно боясь, что я вновь могу куда-то исчезнуть. Мы сидели в гостиной, друг притащил кучу своих игрушек и показывал мне те, которые ему только недавно купили. Я искренне пыталась вникнуть в рассказы Калэба, но никак не получалось. Из головы не выходил Лерой. Куда он уехал? Зачем? Мне нужна была правда, я устала находиться в неведенье. На каких правах я теперь в этом доме? Что будет со мной потом? Все эти вопросы мучили и не позволяли отвлечься.

— Мотылёк, — позвал меня Калэб, ставя на журнальный столик очередную машинку из своей бесконечной коллекции.

— Что, солнце? — я улыбнулась ему и поправила рукав его футболки.

— Я очень не хочу, чтобы ты опять куда-то пропала, — голос друга стал серьезным и даже чуточку печальным. — Не хочу, чтобы тебе делали больно, — в его глазах так отчетливо улавливались мольба и страх, что у меня тут же сжалось сердце.

— Иди сюда, — я притянула Калэба к себе и крепко его обняла, уткнувшись носом ему в плечо. Мне не нравилось то, что под футболкой прощупывались одни только косточки. Друг стал таким худым, его субтильная фигурка настораживала и принуждала задуматься о причинах таких неутешительных изменений. — Ты так похудел, — тихо проговорила я.

— Хэтти тоже мне об этом постоянно говорит, — Калэб выразительно посмотрел на меня. — Просто… Мне не хотелось кушать, пока тебя рядом не было. Хэтти иногда заставляла, и приходилось слушаться ее. Но обычно я отказывался, даже конфеты не кушал, только иногда молоко пил.

Всё это было поразительно больно слушать. Я не думала, что Калэб настолько сильно тосковал по мне. Если бы не он, я сейчас же покинула этот особняк и ушла, куда глаза глядят. Но чувство некоторой ответственности не позволяло мне руководствоваться исключительно собственным эгоизмом.

— Солнце, надо хорошо питаться, — я ладошкой пригладила непослушные волосы Калэба. — Тебе нужны силы, понимаешь?

— А зачем они мне, если ни тебя, ни Лерри так долго не было рядом? — ужасная грусть буквально затопила взгляд Калэба.

Всё это время он страдал от одиночества и чувства собственной ненужности, пока я, да и Грейсон тоже, спасали свои жизни. Дьявол! Проклятый Дьявол! Который заставил страдать собственного брата!

— Но теперь-то я здесь, верно? — я старалась быть веселой, чтобы не огорчать Калэба еще больше.

— Верно, — он заулыбался. — Давай играть?

— Давай.

Вечером после ужина Калэб потащил меня к себе в спальню. Копаясь в своем шкафу, буквально нырнув в него с головой, друг что-то отчаянно долго искал, а когда нашел, радостно вскрикнул:

— Ура! Это тебе! — он подбежал ко мне и вручил какую-то футболку синего цвета.

— Спасибо, а что это?

— Разверни.

Я развернула и увидела на футболке изображение милой зубастой машинки. Когда-то у меня уже была подобная вещица, но Лерой ее в прямом смысле слова уничтожил.

— Это Молния Маквин. Помнишь?

— Помню, — я заулыбалась.

— Подумал, что ты снова захочешь такую же, — Калэб тоже улыбнулся мне и достал из-под подушки на кровати еще одну футболку.

— А на этой изображен Мэтр, — заявила я, быстро припомнив имя.

— Ага, лучший друг Молнии.

Вся эта болтовня про мультяшных персонажей казалась мне такой трогательной и такой нужной. Я с радостью переоделась в новую футболку и залезла под одеяло. Всё тело болело после такого тяжелого и невероятно длинного дня.

Калэб выключил свет и быстро шмыгнул в кровать. Было несколько странно вновь засыпать в этой обстановке, но вместе с тем и приятно. Друг как-то по-детски прижался ко мне, подложив одну ладонь себе под щеку. Я улыбнулась сама себе и легко, практически невесомо поцеловала его в макушку.

Сон быстро одолел меня, я даже не помню, когда именно уснула. Не было никаких сновидений, лишь успокаивающая тьма. Но, к сожалению, долго насладиться чувством покоя мне не удалось. Я резко проснулась среди ночи. Калэб, свернувшись калачиком, мирно посапывал и временами причмокивал языком. Аккуратно, чтобы не разбудить друга, я встала с кровати и вышла в коридор.

Резко захотелось покурить, но у меня не было ни сигарет, ни возможности их где-нибудь раздобыть. Может, это и к лучшему? Надо же хоть когда-то избавиться от этой дурацкой привычки. Чтобы отогнать от себя навязчивое чувство вдохнуть порцию отравляющего никотина, я решила спуститься на кухню и что-нибудь съесть.

Только я ступила на лестницу как ощутила чье-то присутствие. Это был Лерой, вне всякого сомнения. На цыпочках я всё же спустилась в гостиную и увидела его. Он лежал на диване и кажется, спал. Это было так странно видеть Дьявола спящим. И почему это он не в своей комнате? У дивана стояли тяжелые ботинки, а в соседнем кресле лежали тонкая кожаная куртка и перчатки.

Сейчас Грейсон казался мне как никогда прежде уязвимым. Его широкая грудь мерно вздымалась и опускалась. Неяркое пламя от камина, ложилось мягким, оранжевым светом на лицо хозяина этого дома. Лерой, как и раньше, был красивым. Но эта красота никак не могла скрыть уродство его темной души. Я готова была вынести любые трудности рядом с этим человеком, была готова любить его вопреки всему, что, собственно, я и делала. Но если бы он только не был так жесток ко мне, если бы позволил войти в его сердце. А так… Смерть нашего ребенка в корне изменила мое отношение к этому человеку. Пожалуй, теперь я понимаю Еву и понимаю то, почему она после своей трагедии больше не смогла находиться рядом с Грейсоном.

Я подошла ближе к нему и встала напротив. Сейчас ничто мне не мешало взять из кухни нож и прирезать человека, который нес с собой исключительно боль. Но эта мимолетная мысль лишь скользнула у меня в голове и тут же рассеялась. Я не та, кто вправе решать, кому жить, а кому умереть. Просто непонятно, почему всё сложилось именно так. Почему он? Почему я?

Неожиданно Лерой проснулся и глянул на меня своим еще немного затуманенным сонной поволокой взглядом. Я хотела отойти назад, но Грейсон крепко схватил меня за руку и притянул к себе.

Еще чуть-чуть и я бы точно упала на него сверху, но мне всё же удалось устоять на ногах. Лерой резко сел и сжал своим ногами мои бедра, теперь мне казалось, что я попала в ловушку. Но вот почему-то никакой угрозы не ощущала, что само по себе выглядело странно.

Грейсон окинул мою фигуру изучающим взглядом, словно давая какую-то мысленную оценку ей. Его рука по-прежнему крепко сжимала мою руку. И всё же у него с братом это дело семейное, запечатленное где-то в недрах ДНК. Я ничего не говорила и даже не двигалась, позволяя себе лишь беззвучно дышать. Мое тело остро реагировало на прикосновения этого человека, но разумом я старалась игнорировать зов плоти.

Как-то на одном из сеансов доктор Соммер мне говорил о том, почему я так зациклена на Лерое и почему «настроена» именно на его эмоции. Всё оказалось до нелепости просто. Грейсон — мой первый мужчина во многих отношениях этого слова. Никого другого в плане сексуальной связи я не знала ни раньше, ни позже. Из этого и вытекали все последствия. Я элементарно не знала аналога нормальных здоровых отношений, до конца не понимала, как правильно должны быть распределены роли между мужчиной и женщиной. И реакция моего тела, моих чувств были тому ярким подтверждением.

Лерой описал своим большим пальцем круг на моем запястье, затем переместил руку к моему бедру. Я абсолютно ничего не понимала, такое поведение не было похоже на привычные повадки Дьявола. Если он хотел взять меня, то делал это без лишних прелюдий, а если не хотел, то вообще не подходил ко мне.