Маша Драч – Полюбить Монстра (страница 5)

Дверь открылась, и я тут же услышала женский голос, что донесся из квартиры:

— Я тебя ненавижу! Ты мне всю жизнь испортил! Ты не брат! Ты грёбаный тиран! Какого ты вообще в мою жизнь лезешь?! Я тебя об этом не просила! Никогда! Со своими тараканами в башке разберись, ладно?!

Женский голос резко смолк. В ответ никаких криков, угроз или ругательств не последовало. Я услышала стук каблуков и через несколько секунд из квартиры вышла молодая девушка. На вид мы вполне могли оказаться одногодками. Правда, она намного миниатюрней меня. Копна рыжих волос была собрана в высокий хвост. Большущие синие глаза метали молнии. На щеках выступил яркий румянец.

Девушка резко остановилась, заметив сначала бритоголового, затем меня. Во взгляде затаилась просто невероятно концентрированная злость, а полные губы недовольно скривились.

— Что смотришь? — девушка нагло оттолкнула от себя Мамона и быстрым шагом направилась в сторону лифта.

Бритоголовый, как мне показалось, слишком долго смотрел ей вслед. И на какую-то совсем крошечную секунду, как мне опять-таки показалось, черты его каменного лица совсем чуть-чуть смягчились. Но этот момент был настолько неуловим, что я не совсем уверена в своих наблюдениях.

— Заходи, — бросил мне Мамон.

Я медленно вошла в квартиру.

— Гор! — позвал бритоголовый, закрыв дверь. — Привёз!

Ответа ни я, ни Мамон не услышали.

— Вперед идти, — приказал он, быстро разувшись.

Я тоже сняла обувь, но осталась в верхней одежде и с сумкой, намертво прижатой к груди.

Миновав довольно просторную прихожую с большим зеркалом с левой стороны, я прошла в гостиную. В кресле напротив огромной плазмы, что была закреплена на стене, сидел мужчина. Я увидела только его массивный затылок с тёмными густыми волосами и мне стало еще страшней, чем прежде.

— Мы поговорим наедине, — раздался хриплый будто простуженный голос.

— Без базара, — Мамон тут же ушел.

Я затаила дыхание, когда мужчина медленно поднялся с кресла, выключил плазму и повернулся ко мне лицом.

Глава 5.

Он абсолютно не был красив. Широкий нос, резкий квадратный подбородок с ярко выраженной по центру ямочкой. Густые тёмные брови, тяжелые веки. Губы тонкие, а взгляд такой, что не только двигаться страшно, а даже дышать.

Человек с прозвищем Гор был самым ярким для меня воплощением мужской энергетики. Юра у меня красивый. Высокий, но не сильно широк в плечах. Щетина у него никогда не была густой. И мне это всегда нравилось. Бородатых или усатых я никогда не любила. И грудь у него была гладкой. В нем присутствовала определённая доля мужественности. Но она никогда не била на поражение.

А этот Гор… Я всегда думала, что мужчины выше моего отца попросту не существует. Но, кажется, я крепко ошибалась. Он очень высокий. На руках заметна тёмная поросль волос. На висках и щетине припорошено полупрозрачным серебром. На вид Гору не больше сорока. И казалось, что его энергетика сейчас находилась на своем пике.

На мизинце блеснул массивный золотой перстень. Он стал завершающим штрихом в портрете Гора. Этот человек явно был не только состоятельным, но и влиятельным. Всё это ощущалось на уровне инстинктов. Я против него не больше, чем котёнок, который только разлепил глаза или крошечная собачонка. Лай не лай на слона, толку не будет.

— Муж где? — без лишних вступлений спросил Гор, чуть приподняв свои густые тёмные брови.

Голос его был неестественно низкий и хриплый. Точно простуженный. И от этого еще более какой-то… устрашающий. Такой, что мурашки тут же змейкой стремятся вниз по позвоночнику. И кажется, что к виску приставили дуло пистолета. Я даже немного расправила плечи, словно действительно находилась под прицелом.

— Не знаю, — тихо ответила я, глядя мужчине прямо в глаза.

— А кто знает? — Гор неподвижно рассматривал меня и казалось, что я ощущаю его взгляд. Ощущаю так, будто меня касаются чужие пальцы.

Гор, очевидно, изучал меня. Лениво, но основательно. Прощупывал. Как бы мысленно прикидывал, что со мной дальше делать.

— У нас…

Я не вовремя запнулась, подавившись собственным тревожным вдохом.

— У нас с мужем сейчас возникли некоторые проблемы. Мы находимся на грани развода, поэтому не живем вместе. О своих передвижениях Юра мне больше не докладывает.

В принципе, он никогда и не докладывал, а я страшно боялась превратиться в контролирующую всех и вся жену. Страшно боялась стать навязчивой.

— Наплевать, — коротко и незаинтересованно ответил Гор. — Твой муж должен мне денег. И мое терпение уже на исходе.

Мужчина склонился над журнальным столиком, взял чашку с дымящимся, вероятно, чаем и сделал несколько глотков.

Я ничего не сказала, потому что толком и не понимала, что тут говорить. Этому человеку нужны его деньги, а у меня их нет. Да и не было никогда.

— Что смотришь, кролик? — Гор посмотрел на меня исподлобья. В простуженном голосе отчетливо завибрировала крайняя степень недовольства. — Деньги где? — он внезапно сильно закашлялся в кулак.

— Нужна отсрочка, — произнесла я, понемногу начиная привыкать к здешней давящей атмосфере и человеку, с которым разговариваю. — И… сумма. Я не знаю, какую сумму у вас попросил Юра.

Каждое новое слово начало даваться всё проще и проще. Молодец, Марианна. Молодец. А теперь главное не упустить эту волну, которая позволяет говорить хоть немного уверено и с правильной расстановкой пауз.

— Ты, кажется, ни черта не поняла, — в груди у Гора зарокотало и он снова несколько раз крепко откашлялся. — Правила здесь диктую я, — он медленным, почти ленивым шагом направился в мою сторону.

Ленивым не потому, что хотелось продемонстрировать очевидное понимание, кто сейчас здесь главный. А потому что это у Гора врожденное, быть в принципе главным в любой ситуации. Кажется, он не видел никакого смысла что-то доказывать или демонстрировать. Всё-таки это удел совсем еще молодых ребят, которые только рвутся на олимп успеха. А этот мужчина с дикой мужской энергетикой, бьющей на поражение, уже давно восседал на этом олимпе. Иначе с чего бы это он раздавал людям в долг весьма крупные суммы денег. Вряд ли Юра попросил сотню-другую долларов.

— И какие они… эти правила?

Гор остановился в шаге от меня. В таком коротком расстоянии его спокойная, но по своей природе мощная давящая энергетика ударила с особой силой. Я не знала, как правильно описать ту, реакцию, что испытала в эту секунду.

Никого кроме Юры я никогда не любила. Когда мы поженились любые мужчины вокруг попросту перестали для меня существовать. Я как обезумевшая фанатичка возвела Юру на пьедестал своего личного поклонения. Я не знаю, нравилась ли когда-нибудь другим мужчинам. И есть ли во мне что-то, что может зацепить взгляд. Понятия не имела, есть ли во мне сексуальность. Раз Юра посмел вывалить на меня ушат помоев на тему моей «деревянности», значит, сексуальностью даже и не пахнет.

Я вдруг поняла, что совсем ничего не знаю о мужчинах и не умею считывать собственную женскую реакцию на них. Господи, в кого же я превратилась?!

— Даю еще три дня, — Гор спрятал свои огромные ручищи в карманах домашних штанов. — Шестьдесят тысяч долларов.

— Шестьдесят, — эхом повторила я, уже наперед понимая, такую сумму вряд ли найду за три дня.

— Мне наплевать, Марианна, замужем ты или в разводе, — Гор поднял одну руку и сжал двумя пальцами мой локон, будто прощупывая плотность волос. — Наплевать ты или твой трусливый муженёк принесете деньги. Я просто хочу получить обратно свое.

Я вздрогнула. Своего имени я этому человеку не называла. А это означало лишь одно, он владел достаточной информацией о нашей семье. Холодная стайка мурашек мгновенно превратилась в ледяной острый прут, что вклинился куда-то в область позвоночника.

— Слёзы твои тоже мне нахрен не нужны, — совершенно спокойным, рокочущим, как майский гром, голосом продолжил Гор.

Он небрежно отпустил прядь и стёр большим твёрдым и шершавым пальцем слезинку, что сорвалась с ресниц и скользнула по щеке к подбородку. Я даже не заметила, как это случилось. Но самое страшное во всей этой ситуации, что главное зло не этот Гор, а мой собственный муж. И такой простой вывод хирургически точно вспарывал, вскрывал мое прежнее восприятие жизни. Фактически сейчас завершался процесс разрушения меня прежней. Рушились все мои прошлые идеалы и убеждения. Это было очень страшно и невыносимо больно.

Гор опустил руку, развернулся и вернулся к столику, чтобы выпить еще чаю. Я медленно и глубоко втянула воздух. Было ли мне страшно? Безумно. Я и вправду почувствовала себя напуганным, загнанным в ловушку кроликом.

— Я таких, как ты повидал уже с сотню или даже больше. Дур, которые вытягивают своих мужиков-ублюдков из дерьма. Поэтому скидок не будет. Это моя последняя отсрочка. Никаких больше поблажек, — Гор снова сильно откашлялся.

— Хорошо, — я опустила сумку и крепко сжала ее ручки. Так крепко, что казалось ногтями насквозь проткну собственную ладонь. — Я всё поняла.

Мужчина сел обратно на диван и снова включил плазму. Яркие сочные цвета огромного экрана тут же больно резанули глаза. Я чуть прищурилась и вытерла рукавом куртки свое заплаканное лицо.

— Пошла вон, — простуженный голос неприятно ударил по моим натянутым уставшим нервам. — Три дня. — Напомнил Гор и больше не проронил ни слова, полностью сосредоточившись на передаче.