Маша Драч – Полюбить Монстра (страница 4)

— Даже не думай дёргаться, иначе пристрелю, — добавил Мамон. Кажется, так его звал дружок, когда они приходили к нам домой. — Выбора у тебя всё равно нет.

Он был прав и прекрасно знал об этом. Выбор у меня действительно отсутствовал. Заставляя свои мозги работать, я понимала, что сейчас нахожусь в одной связке с Юрой. А из-за этого под ударом находится и наша дочь. Я не могла позволить, чтобы с Наной что-то случилось из-за ошибок ее трусливого отца. Если бы не она вряд ли я куда-либо пошла с этим человеком.

— Шевелись, — он нервно кивнул в сторону машины.

Торопливо шагая к ней, я мысленно перебирала содержимое своей сумочки. Ничего, что могло бы послужить потенциальным оружием у меня, к сожалению, не нашлось.

— Не создавай проблем, — бросил мне в спину Мамон, отключив сигнализацию. — И всё будет в ажуре.

Сглотнув ком, я села в машину. Боль в грудной клетке застыла. Всё внутри меня сосредоточилось на страхе перед неизвестностью.

Глава 4.

Первое, за что зацепился мой взгляд, когда я села в машину — книги. Обычные книги в мягкой обложке валялись между сиденьями и на бардачке. Их было штук пять, не меньше. Из-за эмоционального напряжения и страха я не смогла разобрать буквы на обложках. Но явно это была какая-то беллетристика.

То впечатление, что у меня сложилось о бритоголовом, никак не вязалось с процессом чтения книг. Это равносильно увидеть слона в балетной пачке, исполняющего танец маленьких лебедей. Изящества в этом много не разглядеть.

Мужчина сел за руль, небрежно сгрёб книги, что лежали на бардачке и бросил их на заднее сиденье. Та же участь постигла и те две книги, что валялись между водительским и пассажирским креслом.

Я сидела и не шевелилась. Страх был слишком огромен, чтобы вот так просто избавиться от него. Но я всё-таки попыталась себя успокоить тем, что раз Мамон читает, значит это уже должно его делать более человечным. Но тут же мозг выдал контраргумент. Если начитанный бритоголовый такой дикий и опасный тип, то каким окажется его дружок по кличке Гор?

Сильно-сильно стиснув ручки своей сумочки, я постаралась медленно и ровно выдохнуть. Мамон завёл двигатель и нажал кнопку на руле. Включилась аудиосистема. Через несколько секунд пространство автомобиля заполнило тяжелое вступление с отчётливо различимыми басами и солом гитары.

Я поёжилась и осторожно взглянула на Мамона. Он, качая своей бритой головой в такт музыки, выехал со двора. В этот момент все мои семейные проблемы показались смехотворным пустяком, в сравнении с той ситуацией, в которой я сейчас находилась.

Мужчина закурил. Барабаня пальцами по рулю, он выпускал густые струи дыма. Я закашлялась. У нас в семье никто никогда не курил. Поэтому к никотину я в принципе относилась резко негативно. Мамон включил кондиционер и прибавил скорости.

Мое сердце так быстро и беспокойно затрепыхалось в груди, что мне даже стало тошно. Страх продолжал зреть внутри меня, пуская метастазы по всему моему сознанию и танцевать под эту тяжелую музыку.

— Сколько Юра задолжал? — глядя на дорогу, спросила я.

— Гор расскажет, — коротко ответил Мамон, и сигарета переместилась с одного уголка его рта, в другой.

Я попыталась среди страха и паники найти хотя бы маленький клочок спокойствия, чтобы всё хорошенько обдумать. На что Юра мог занять денег? Очевидно, что на свой бизнес. Один кредит уже в банке был взят. Юра хотел его оформить на меня, но я безработная, поэтому этот момент ему пришлось взять на себя.

Господи, какая же я всё-таки дура! Было ведь столько подсказок, столько мелочей, которые уже давно свидетельствовали о том, что у нас с Юрой, как у пары, возникли серьезные проблемы. А я в упор ничего не видела. Или просто не хотела видеть.

Еще часть денег вложили Юрины родители. И этого, кажется, хватило. Процесс был запущен. Но раз Юра взял еще денег, значит всё было не так гладко, как он мне рассказывал. Я прикрыла глаза и прижалась затылком к подголовнику. Во что Юра нас втянул?

Фантазия под натиском сумасшедшего страха рисовала жуткие картины дальнейших событий. Меня убьют. Или изнасилуют. Или сделают и то, и другое. И я никогда больше не увижу ни свою дочь, ни родителей. Не стоило садиться в машину. Но у меня не было другого выхода.

Юра явно связался с серьезными людьми. И от них так просто не сбежишь и не спрячешься. Открыв глаза, я отвернулась к окну. Нет. Впадать в истерику сейчас никак нельзя. Хотя я каждой клеткой своего тела ощущала, как паника, продолжая разрастаться, стремилась накрыть с головой. И эта музыка… Она била по барабанным перепонкам.

Хотели бы убить — убили. Вряд ли стали бы церемониться. Скривившись от таких мыслей, я попыталась хоть чуть-чуть успокоиться. Этим людям нужны их деньги. А убийство никак не поможет вернуть свое.

Значит нужно было просто дождаться встречи с этим Гором и узнать все подробности. Раз уж Юра не посчитал нужным посвятить меня в свои дела, значит, это сделает совершенно посторонний человек. Оставалось только надеяться, что этот человек окажется не таким, как его дружок.

— Приехали, — оповестил Мамон и резко затормозил. — Выметайся.

Пригладив дрожащими и совсем ледяными пальцами свои волосы, я торопливо выбралась из машины.

Мы находились на территории одного из самых дорогих жилых комплексов города. Периметр окружен забором. Есть отдельный пост охраны. Мозг, чтобы хоть немного сбавить напряжение в моем сознание, тут же выдал вполне очевидный факт — здесь живут далеко не бедные люди.

Мамон широким быстрым шагом направился в сторону парадного входа, подсвеченного белым светом уличных фонарей. Прижав, сумку к груди, я последовала за ним.

В просторном квадратном холле сидел консьерж. Бритоголовый, не обращая на него никакого внимания, пошел дальше. Я на несколько секунд застыла почти у самых дверей. Может, попросить помощи? Консьерж на вид мужчина крепкий. Во всяком случае плечи и шея, которые хорошо просматривались из-за стойки, свидетельствовали именно об этом.

Но я быстро отмахнулась от этой мысли. Мамон остановился и бросил недовольный взгляд через плечо. В ярком освещении холла он выглядел еще более устрашающим. Массивная челюсть под бородой была чуть выдвинута вперед. Широкий нос явно несколько раз ломали, потому что он немного неровный. И взгляд такой колючий, ненавистный. Эта ненависть явно не предназначалась лично мне. Мамон ею окутывал всё, что его окружало.

— Вам помочь? — вежливо поинтересовался консьерж.

Я не совсем поняла, обращался он ко мне или к бритоголовому. В любом случае это уже не имело значения, потому что я сдвинулась с места и пошла вперед.

Собственный страх вдруг начал раздражать. Поздно метаться. Пока мы ждали, когда приедет лифт, я вдруг поймала себя на внезапной мысли. Я ненавижу Юру. Впервые за последние три дня своей непрекращающейся агонии я вытянула на поверхность новое чувство — ненависть. До этого была жалость к себе. Была сломанная любовь. Страх. Боль. А теперь возникла ненависть. И она возникла не из-за того, что Юра меня бросил, нет. Из-за того, что он подверг нашу семью такому чудовищному риску.

Он наплевал на меня, на Нану. Когда я вошла вслед за Мамоном в лифт и внимательно посмотрела на его спину, то интуитивно почувствовала всю его враждебность. Она витала в воздухе. Забивалась в поры и путалась в волосах. Возможно, во мне просто говорил инстинкт самосохранения. Или включился некий радар, когда в опасной близости возникло существо, что по определению намного сильней и опасней меня самой. Не знаю. Но с бритоголовым я бы не шутила.

И от этого становилось еще паршивей на душе. Куда Юра вообще смотрел, когда связывался с такими людьми? Ладно я. Меня он не любит. Давно не любит. И любил ли вообще хоть когда-нибудь? В груди снова что-то больно сжалось и кажется, будто вместо сердца образовалась черная дыра. Она медленно и болезненно начала втягивать в себя меня прежнюю, ломать каждый позвонок, рвать каждое сухожилие. Ладно… Я…

Но Нана. Господи, она же его дочь! И Юра так страшно радовался, когда она родилась. У нас первое слово было не «мама», а «папа». Нанка росла настоящей папиной дочкой. Знала бы она, что творил ее любимый папочка.

Лифт прибыл на указанный этаж. Мамон вышел первым, я сразу же за ним. В коридоре пусть и было безлюдно, но видно, что здесь живут люди. Горшки с цветочками на подоконниках. Чуть дальше на стене, кажется, висело расписание или какое-то объявление. Я не рассмотрела.

Налет домашней обстановки немного успокоил меня. Но кончики пальцев всё равно нервно подрагивали, пока мы шли к входной двери, ведущей в квартиру. Не лесополоса, не подвал и не подворотня. Что ж, это уже утешало.

Но страх всё равно не спешил отступать. Сейчас заведут меня в квартиру, закроют дверь и… Потом по частям вынесут в мусорных мешках. Пока бритоголовый набирал какой-то код на странной сенсорной панели, что видимо, была вместо привычного замка, я снова украдкой посмотрела на его резкий профиль. Не удивлюсь, если именно Мамон будет потрошить меня и раскидывать по пакетам.

Мрачное чувство юмора никогда не было мне присуще. Но в критической ситуации мозг всегда пытается любыми путями сохранить здравость мышления и отгородить от негативного воздействия шока.