Маша Драч – Почувствуй (страница 52)
Это была максимально дикая встреча, но, как ни странно, я рада, что она случилась. Лишний раз напомнила мне о том, почему же я всё-таки решила уйти от Макс.
Возвращаюсь на свое рабочее место. Замечаю, что от Наиля пришло сообщение. Он сегодня забронировал для нас столик в итальянском ресторане. Эта новость вызывает у меня улыбку. Фантазия умело рисует картинки нашего совместного вечера и… ночи.
Внизу живота мгновенно возникает обжигающее тепло. Хочу перевести стрелки часов и уже оказаться в том отрезке времени, где мы будем с Наилем вдвоем, но нужно запастись терпением.
Всё-таки пересиливаю себя и возвращаюсь к работе. Когда наступает долгожданный вечер я звоню Наилю, чтобы уточнить, как и где мы встретимся.
— Езжай в ресторан. Я скоро буду.
Во мне внезапно просыпается тревога. Я смотрю на погасший экран смарта. В голове всё еще звучит голос Наиля. Слишком серьезный и даже чуточку злой. Я не привыкла слышать его вот таким. Тревога начинает множиться.
Кажется, я банально себя накручиваю. Ну или же встреча с Оксаной оставила на мне куда более яркий отпечаток, чем я могла предположить.
В ресторан я отправляюсь сама. Меня проводят за столик, подают меню и вежливо интересуются, не хочу ли я сразу же сделать заказ. Также вежливо отказываюсь и остаюсь в одиночестве. Первое время искренне пытаюсь изучить меню, но чем дольше я нахожусь сама за столиком, тем сильней становится моя тревога.
Пытаюсь убедить себя в том, что причин для нее нет. Но это же ложь. Причина есть. Одна, но очень весомая. И эта причина — Макс.
Жду. Жду. Заказываю бокал воды без газа. Делаю пару глотков и снова жду. Наиля нет.
Спустя целый час бесплодных ожиданий я всё-таки сдаюсь и звоню ему. Он отвечает, но далеко не сразу.
— Солнце, прости. Я не приеду. Езжай домой. У меня сейчас на производстве происходят обыски.
Глава 36.
— Ян вот-вот должен закончить все дела на объекте. Он пообещал сегодня вернуться пораньше. Так что мы в любом случае его дождемся. Хочешь еще чаю? — Мира так мило суетится вокруг меня. Ее забота попадает в самое сердце и поддерживает в нем огонек тепла.
— Нет, спасибо. Ничего не нужно. Ты и так уже напоила меня и накормила. Не хочу тебя напрягать, — я стараюсь максимально мягко улыбнуться подруге, но… не могу. Слишком много напряжения собралось внутри меня. Оно давит и давит, вытесняет любые положительные эмоции.
Мира поджимает губы, проводит ладонью по своим домашним брюкам и в конце концов садится рядом со мной.
— Ну а как сейчас Наиль? — спрашивает она серьезным тоном.
— Пытается всё уладить, но проблемы продолжают сыпаться на него со всех сторон. Сначала обвинили в нарушении прав потребителя и несоответствии маркировки товара. На самом деле нарушений нет, просто ребята не успели этикетки наклеить для локализации товара на нашем рынке. Эти чёртовы этикетки лежали сверху на коробках со спортпитом. Но по мнению представителей службы, это грубое нарушение.
— Они будто просто искали причину, чтобы обвинить, — делает заключение Мира и хмурится.
— Я не знаю, честно, что они там хотели сделать. Потом налоговая активизировалась. Где-то откапала несколько копеек разницы. Пожарный надзор тоже обнаружил нарушения. Какие-то мелкие несостыковки в бумажках. Я уже которую ночь подряд не сплю. Он — тоже. Такое ощущение, будто Наиль не спортивную одежду шьет и спортпит продает, а распространяет запрещенные вещества. Ему тяжело, но он не жалуется, старается делать вид, что всё хорошо. Но я же не слепая.
Стоит мне только подумать обо всем этом, как голова начинает болеть, а вместе с ней и сердце.
— Ты уверена, что у Наиля на производстве всё чисто?
Я горько улыбаюсь и тяжело вздыхаю.
— Лично с ним ездила. Нет там ничего. Консультировалась с юристами, показывала бумажки. Всё производство встало, понимаешь? Из-за гребаных наклеек и пяти копеек. Макс улаживал одним звонком проблемы и гораздо посерьезней этих.
Невольно вспоминаю инцидент с Оксаной и попыткой меня покалечить. Даже дело возбуждать не стали. Благодаря влиянию Макса, она продолжила спокойно жить свою жизнь в то время, как я от боли чуть на стену не лезла.
— Думаешь, это он всё устроил?
— А кто же еще? Долго же готовился. Уверена, подключил все свои связи. Землю носом рыл, искал за что зацепиться. Думаю, будь у Наиля действительно какие-то серьезные нарушения в работе, проблемы у нас начались намного раньше.
Я опускаю взгляд на свои руки. Они лежат на столе и стиснуты в кулаки. Стиснуты так сильно, что костяшки напрочь побелели.
— Звонила всем, кому могла, — тихо признаюсь.
Мне стыдно и неприятно выглядеть беспомощной и беззащитной. Если бы могла в одиночку помочь Наилю, никого тревожить не стала. Но у меня банально нет другого выхода.
— Отказались даже просто выслушать.
— Потому что не хотят ссориться с Максом? — догадалась Мира.
— Да.
— Ну и пусть катятся к чёрту. Ян обязательно вам поможет. У него своих знакомых хватает.
Мира аккуратно накрывает один мой сжатый кулак своей теплой ладонью. Мне хочется быть сильной и бесстрашной сукой, но не могу. Напряжение смешивается с чувством вины и снова давит, давит, давит.
— Это всё из-за меня, — шепотом озвучиваю факт, который ржавым гвоздем вспарывает мое сознание на протяжении последней недели. — Я знала, что Макс просто так не успокоится, но всё равно даже подумать не могла… Каким же монстром он на самом деле окажется.
— Перестань. Наиль тоже знал, что делает. Ты же не скрывала, что замужем. А то, что Макс оставить тебя в покое не хочет, говорит только о его неуверенности и неуравновешенности. Здесь нет варианта, где вы могли бы спокойно развестись.
— Мне от этого не легче, — качаю головой и всё-таки постепенно разжимаю свои кулаки.
— Понимаю, родная, — Мира садится чуть ближе и обнимает меня. — Ты сильная, я знаю. Выдержишь, а мы тебе поможем.
Будь я чуть мягче, сейчас непременно расплакалась от того, что мне повезло встретить такую чуткую и добрую подругу. Но я себе плакать запретила. Не та сейчас ситуация. Макс не выбьет меня из колеи. Да и Наилю я нужна сильной и уверенной, иначе не вывезем все эти проблемы.
— А вот и Ян, — сообщает Мира с радостной улыбкой и смотрит в окно.
Напряжение во мне продолжает расти.
Подруга на несколько минут оставляет меня одну, чтобы встретить любимого мужа. Из столовой мне отлично видно, как она с Маришкой на руках идет в прихожую. Строгий и сдержанный Раевский на фоне своих девочек выглядит еще массивней и суровей. Но стоит Маришке оказаться у него на руках, как суровое выражение лица тут же начинает постепенно смягчаться.
Малышка в восторге от своего папы. Уверена, она его безумно любит ровно таким, каков он есть. Любит безусловной любовью, как и ее мама.
В этот миг мне хочется по-настоящему расплакаться, потому что… Потому что я хочу, чтобы у нас с Наилем было точно так же. Потому что раньше я не понимала, от чего отказываюсь, убежденная, что роль матери — это явно не для меня.
Слышу в голове просьбу, почти молитву Наиля о том, чтобы я подарила ему сына и дочь.
Мира что-то говорит Яну и его взгляд тут же летит в сторону столовой. В горле у меня моментально сохнет, потому что я самую малость побаиваюсь этого человека. Слишком мощная у него энергетика, не каждый такую способен вывезти.
Ян целует дочь в макушку. Еще один поцелуй дарит жене, отдает ей малышку и твердым уверенным шагом направляется ко мне.
Я расправляю плечи, убираю в сторону все сантименты.
— Здравствуй, — кивает мне Ян. — Мира сказала, что у тебя дело ко мне есть?
— Здравствуй. Да, есть.
— Идем ко мне в кабинет.
Как только я закрываю за собой дверь кабинета, мы сразу же переходим к делу. Этим мне Раевский и нравится, меньше политеса, максимум конкретики.
Я выкладываю всё как есть. Сухо и по факту. Никакой лести и заискивания. Ян в этих дешевых способах потешить свое самолюбие явно не нуждается, да и я не привыкла добиваться своих целей подобными ухищрениями. Но если бы потребовалось засунуть свою гордость в задницу и встать на колени, я бы не задумывая засунула и встала. Ради Наиля. Пусть он и не знает, что я сейчас здесь и пытаюсь ему всячески помочь.
Ян несколько минут молчит. Обдумывает всё то, что сейчас услышал.
Я сижу напротив него и почти не дышу. Пытаться что-то понять по выражению лица Раевского — пустая трата времени. Он безукоризненно умеет владеть своими эмоциями.
— Могу помочь с налоговой, — наконец-то выносит вердикт Раевский.
Я аккуратно выдыхаю. Нам сейчас любая мощь необходима.
— И с пожаркой, — продолжает Ян. — Но ты должна понимать, что проще и быстрей будет решить конфликт напрямую со Смолиным.
Мне хочется рассмеяться. Это явно не здоровый смех, почти истеричный. Я проглатываю его и облизываю пересохшие губы.
— Я это понимаю, только вот… Макс таким путем решать конфликт явно не хочет.
— Логично. У него другая тактика. Странно, что ты ее не предусмотрела.
Мои щеки вспыхивают горячим румянцем. Хочется выпалить какой-нибудь едкий ответ, но я гашу в себе этот привычный импульс. Ян Раевский не из тех, кто любит глумиться или просто кусать людей. Ему это банально неинтересно. Он просто говорит… правду. И злиться я должна только на себя за то, что действительно не предусмотрела подобное развитие событий.