Маша Драч – Нелюбимый (страница 18)

— А ты не оставил мне выбора, — я осмелилась заглянуть Герману прямо в глаза. — Я ведь просила тебя, но тебе плевать. Тебе плевать на всех и вся, кроме себя любимого, ведь так?! Все должны делать то, что ты хочешь, но так не будет. Я — твоя жена, но не рабыня. Знаешь, иногда мне кажется, что ты такой злой и эгоистичный потому что, тебя никто не любит. А тебя ведь и невозможно полюбить, ты делаешь всё, чтобы вызвать ненависть. Иногда мне хочется быть с тобой, но ты тут же отталкиваешь. Разберись в себе, а потом уже проси детей.

Глаза Германа расширились от удивления. Он поднял одну руку вверх и сжал ее в кулак с такой силой, что костяшки на его пальцах побелели.

— Хочешь, ударь меня, мне всё равно, — слишком спокойно ответила я. — Меня выдали замуж за тебя почти что насильно и ты это знаешь, всегда будешь знать. Поэтому и злишься. У тебя проблемы с самоконтролем и восприятием мира, Зацепин.

Герман наклонился ко мне, гипнотизируя взглядом своих черных, горящих суровостью глаз. Я была уверена, что он ударит меня за такие оскорбительные слова.

— Настанет тот день, когда ты сама попросишь меня не отказываться от тебя. Будешь умолять об этом. Жизнь — штука тяжелая и непредсказуемая, умеет разворачиваться на сто восемьдесят градусов. Но даже не это самое страшное и разрушающее, а то, что я тебя даже тогда послушаюсь и не откажусь.

Мне совсем стало дурно. Кажется, я сильно перенервничала. Взяв сумку, я медленно вышла из дома. Голова гудела, желудок крутило, а впереди ожидало еще много дел.

Встреча с комиссией прошла для меня, будто во сне. Я так долго и мучительно ждала этого дня, а всё случилось быстро и безболезненно. Моим работам дали достаточно сдержанную оценку: и похвалили, и сделали замечание. Я внимательно вслушивалась в то, что мне говорили, но всё равно смысл слов ускользал мимо. Разговор с Германом никак не хотел уходить из головы. Злость и нервозность словно раздирали меня изнутри. Эгоист! Мой муж — последний эгоист!

Единственное, что я смогла расслышать из потока длительной тирады одного из представителей комиссии, так это то, что меня приняли. Я не поверила своим ушам. Искренне не поверила. Коленки задрожали, и пол под ногами внезапно качнулся. Я надеялась на то, чтобы поступить, но всё равно периодически одергивала себя, иначе отказ было бы принять гораздо больней.

Мои губы расплылись в дурацкой улыбке. Радость и облегчение буквально затопили меня. Захотелось расплакаться от радости, я едва сдержалась. Не хотелось, чтобы подумали, будто бы я какая-то истеричка.

Распрощавшись, я забрала свои картины и вышла из аудитории. Ловя ртом воздух, я пыталась, успокоить, свое бешено стучащее сердце.

— Ну? — Алина сжала свои руки в кулаки. Она переживала не меньше, чем я.

— Приняли, — выдыхаю и сползаю вниз по стене.

— Это же отлично! Ты молодец! Ариш, ты чего? — сестра удивленно смотрит на меня, а я беззвучно плачу и улыбаюсь.

— Радуюсь, — сдавленно отвечаю.

— Ты меня уже испугала.

— Добрый день, — к нам внезапно подошел Саша, и я тут же выпрямилась. За последний час в моей жизни произошло достаточно потрясений, и неожиданное появление Ломова можно было отнести туда же.

— Добрый, — холодно приветствует моя сестра.

— Арина, почему ты плачешь? — Саша внимательно смотрит на меня, взгляд светлых глаз кажется обеспокоенным.

— Приняли меня, — сбивчиво ответила я, чувствуя, что вот-вот снова заплачу.

— Так радоваться же надо, — он заулыбался и обнял меня. Я вздрогнула от такого внезапного контакта между нами, но возобновить дистанцию никак не хотелось. — Не нужно плакать, — прошептал мне на ухо Саша, поглаживая меня по спине.

Тепло его тела успокаивало меня и в этих руках я не испытывала страха или опасения. Мне просто было хорошо и спокойно. Это было так правильно и ново для меня.

— Вот так уже намного лучше, — с улыбкой заявил Саша, когда я окончательно успокоилась.

— А ты здесь, какими судьбами? — спросила я, осторожно отойдя на шаг назад и столкнувшись с недовольным взглядом Алины.

— Так Марина сюда же поступила. Вот заехал за ней, она здесь с документами еще с утра носится.

— Ясно, — между нами повисла неловкая пауза.

— Были рады встретиться, но нам уже пора, — вдруг заявила Алина.

— Да, конечно, — спохватился Саша. — Арин, можно тебя на секундочку?

— Да, — ответила я, игнорируя враждебное настроение своей сестры. Мы отошли в сторону.

— Я завтра вечером уезжаю, — такое начало разговора меня уже шокировало. — Контракт на полгода заграницей. Я всё медлил-медлил, но теперь не хочу этого. Давай увидимся сегодня вечером, что думаешь? Знаю, что ты замужняя женщина, знаю, что так нельзя, но ничего не могу с собой поделать. Постоянно думаю о тебе. У меня никогда такого не было. И раз уж судьба, в который раз сводит нас, то может, стоит попробовать?

— Я… Я не знаю, — от таких признаний мое сердце будто бы провалилось куда-то в желудок, а ладони вспотели. Казалось, что всё это сон, но уж точно не реальность.

— Между нами ведь что-то происходит, — Саша крепко сжал мои руки. — Уверен, ты тоже это чувствуешь. Неважно сколько мы не видимся, но когда встречаемся, искра тут же пробегает между нами.

— Я тоже это ощущаю, но мой муж…

— Что? Где он? В такой ответственный и важный для тебя день ты стоишь здесь с сестрой, а не с ним. Не уверен, что он заслуживает такую жену как ты. Я пытался сдерживаться, но теперь не буду этого делать. Я хочу провести этот день с тобой, но окончательное решение принимаешь ты. Принуждения не будет.

Я смотрела в эти красивые голубые глаза и понимала, что если соглашусь, то моя жизнь не станет прежней. Мне искренне хотелось, чтобы между мной и Германом всё наладилось. Но он меня не слышит, отталкивает, принуждает. Саша же давал права выбора.

— Хорошо, — сорвался ответ с моих губ. — Проведем этот день вместе.

— Отлично. Мне нужно только Марину забрать и всё. Думаю, это много времени не займет.

— Да, но у меня есть одна проблема — это мой водитель. Он ждет меня прямо у входа.

— Не волнуйся, — возбужденно заявил Саша. — Здесь есть еще один выход. Парадный — со двора, а запасной выходит прямо на аллею, ее можно увидеть на первом этаже с окна по левую сторону. Я подгоню туда машину.

— Ладно, — мы разошлись, я вернулась к Алине.

— Едем? — спросила она.

— Нет, — секунду поколебавшись, отвечаю.

— То есть как так?

— Я с Сашей уеду, — мой голос дрожал, но не от страха, а предвкушения.

— Что? Арина, ты с ума сошла?! Нет, мы едем домой, — сестра ухватила меня за руку.

— Прости, но я не вернусь, — высвобождаюсь.

— Герман убьет тебя и Сашу твоего заодно. Ты очень рискуешь. Опомнись, пока не поздно.

— Уже поздно.

— Арина!

Я торопливо направилась в сторону лестницы. Надеюсь, сестра когда-нибудь простит меня, но отказываться от единственного шанса, почувствовать себя счастливой, я не собиралась. Сегодня случится только сегодня, а об остальном я подумаю завтра. Это был верх риска и опасности, но я пошла ва-банк.

Запасной выход я нашла достаточно быстро. Через пару минут туда подъехала уже знакомая красная машина. Я не раздумывая, села в нее, прихватив свои картины, так как деть мне их было не куда.

— Привет, — Марина повернулась ко мне с переднего сидения и улыбнулась.

— Привет.

— Получается, будем на одном факультете учиться?

— Похоже на то.

— Сань, — обратилась Марина уже к своему брату. — Поехали скорей, меня друзья давно заждались.

Мы высадили ее рядом с небольшим ресторанчиком и остались наедине. Саша выехал на главную дорогу и включил радио.

— Куда поедем? — спросила я, нервно сжимая руки в кулаки и тут же разжимая их.

— А куда бы ты хотела? — Саша смотрит на меня в зеркало заднего обзора. Его красивые голубые глаза блестят в дневном свете.

— Не знаю, куда угодно, — жму плечами.

— Ты доверяешь мне?

— Полностью.

— Хорошо.

Пока мы ехали мой телефон начал разрываться от настойчивых звонков Германа. Наверное, уже понял, что я сбежала. Стало дурно. Экран продолжал мигать, муж звонил мне до упора. В конце концов, я сбросила вызов и отключила телефон.

— Тут нам нужно будет пройтись, — заявила Саша, останавливая машину на небольшой поляне.

Наш путь продлился не так уж долго, меньше часа, но этого вполне хватило, чтобы покинуть приделы города.