Маша Драч – Чужая невеста (страница 44)

Если я не смогла убить Германна, то жизнь внутри себя и подавно. Такова была моя сущность. Нелогична и иррациональна. Вал всё это понимал. Идеально и правильно расставил каждый элемент на свое законное место.

Я выбрала аборт, полагаясь на разум, но при этом ломая свою интуицию, выворачивая ее наизнанку. Фактически я была готова сломать саму себя, потому что верила Борису. Знала, что его жестокий выбор был продиктован логикой. Железной логикой. Нет ребенка — нет проблем.

— Я поговорю с ним, — безапелляционным тоном заявил Вал.

— Он не послушает. Ты же знаешь, — тихо ответила я.

— Знаю. Но мы всё равно должны поговорить.

— Зачем ты это делаешь? — я спросила прямо, пусть и догадывалась, каким окажется ответ.

— Ты знаешь зачем, — Вал устало повернул голову в мою сторону. — Но я не стану отвечать, потому что знаю — ты выбрала его. Вы выбрали друг друга. Тебя это разрушит… Аборт. Не имеет значения, одна клетка в тебе или уже сотня. Жизнь есть жизнь. А я не хочу, чтобы тебе было больно.

Я беспомощно прижалась лбом к плечу Вала.

— И ничего ведь от вас не скрыть. Ни от тебя, ни от Бориса, — тихо выдохнула я.

— Иди домой, Злата. Я должен ехать.

Вал чувствовал, что медленно, но верно теряет контроль над собой. Его накрывала густая смоляная волна злости. Эта злость не имела определённой цели, она просто окутывала с головы до пят и звенела в воздухе. Злила несправедливость этого мира. Злила безысходность и невозможность просто взять и отключить свои эмоции.

Иногда Вал очень завидовал своему старшему брату. Завидовал той железной выдержке, что всегда была присуща Борису. Завидовал умению отсекать эмоции и полагаться на факты. Вал так не умел. Он всегда хотел защищать и бороться против несправедливости. Всегда с жаром демонстрировал свои чувства и никогда не жалея об этом.

Вал любил жизнь и всё, что было с ней связано. Их мать была такой же, а вот Борис… Он — копия отца.

Бабай был в пабе. Сегодня он запланировал встречу со Стасом. Вал об этом знал, поэтому гнал свой спорткар именно туда. Зная своего старшего брата, Вал понимал, что нужно оперировать фактами. Бить аргументами. Иначе ничего не получится. Но какие здесь аргументы и факты? Разве недостаточно того, что Злата носит в себе его ребенка?! Ребенка Бориса!

Вал поджал губы и мысленно ругнулся. Нет. Этого недостаточно. Ему, Валу, хватило бы, но уж точно не брату.

В пабе было пустынно. Вал коротко поздоровался с барменом и поспешил подняться на второй этаж и пройти в бильярдную зону. Бабай со Стасом уже прощались.

— Здарова, — Стас крепко пожал руку Вала, кивнул напоследок Борису и направился в сторону лестницы.

Борис, отпив воды из своего стакана, взглянул на младшего брата. Удивления в светло-голубых глазах не было. Вал тихо сглотнул. Казалось, что Борис только и ждал, когда он появится здесь. Вал уже привык к тому, что старший брат почти всех вокруг видит насквозь. Почти мистический дар.

— Говори, — Бабай оставил стакан на столике и, как обычно, спрятал руки за спиной.

— Я отвёз Злату домой.

— Процедура не была проведена, — утвердительным тоном произнес Борис.

— Нет. Не была, — напряженно ответил Вал. — Не поступай с ней так же, как ты поступал со своими предыдущими подстилками.

— Почему?

— Ты к ней относишься иначе. И не отрицай этого. По глазам вижу. Не ломай Злату, прошу тебя.

— Это всё эмоции, Валер. Если я буду постоянно поддаваться их влиянию, то ничего толкового в конечном итоге не получится.

— Она этого не заслужила, Борь, — Вал старался дышать глубже, но голос всё равно едва слышно дрогнул. — Это твой ребенок. Твой. Он ни в чем не виноват. И она не виновата.

— Я думал, что ты понимаешь смысл моих мотивов, — Бабай стоял неподвижно. Вся его поза не вовремя натолкнула Вала на странное и ужасающее сравнение. Борис словно вышел на расстрел. И эти руки за спиной, и гордо вскинутый подбородок, и прямой острый взгляд.

— Понимаю. Я всё понимаю, но не принимаю. Раз так сложились обстоятельства, значит в этом есть какой-то смысл.

— Веришь в знаки? — бровь Бабая скептически чуть приподнялась.

В этот момент Вал поймал себя на мысли, что хочет ударить собственного брата. Ударить со всей силы, чтобы костяшки кулака раскроили эту бровь. Но он сдержался, потому что знал — Борис не насмехается над ним.

— Верю. Если ребенок, несмотря на все преграды, зародился в Злате, значит, так должно быть.

— Этот ребенок может спутать все карты и стать мишенью.

— Мы этого не допустим. Пусть Злата родит заграницей. Это не проблема. Меня зовут во Францию. Известная компания, которая специализируется на разработке и издании компьютерных игр. Я могу взять Злату с собой, — слишком торопливо проговорил Вал. — Никто ничего не узнает.

— А потом? — с прежней хладнокровностью спросил Борис. — Валер, ты не смотришь в будущее, не просчитываешь шаги наперед. Что будет потом? Прятать Злату и ребенка? Пока Германн жив, так всё и будет.

— Значит, его надо убить, — выпалил Вал.

— Гонимый личными целями?

— А этого разве мало?

— Нельзя торопить события, брат, иначе можно усугубить ситуацию. Здесь нужно выжидать, просчитывать риски. Убей я сейчас Германна, развяжу войну, и она зацепит всех нас.

— Значит, ты остаешься верен своему выбору? — голос Вала дрогнул уже значительно заметней.

— Да, всё именно так.

— Борь, — Вал начал ловить ртом воздух, чувствуя, что просто задохнется от безвыходности и разъедающей изнутри боли за Злату. — Подумай. Подумай хорошенько. Я тебя умоляю. Не ломай ее. Она не убийца, Борь.

Холод во взгляде Бабая прошиб Вала насквозь. Под ложечкой засосало и стало тошно от всего происходящего.

— Это ответственность. Колоссальная ответственность, Валер. Ты это понимаешь?

— Понимаю, — без колебаний ответил Вал.

Повисла пауза. Жестокая в своей бесконечности.

— Я могу взять ее на себя, — Вал медленно опустился на колени. — Только не ломай, прошу тебя.

— Встань, — тут же приказал Бабай. — Встань, я сказал, — он подошел к брату и схватил его за плечи. — Ты что, мать твою, творишь? — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Унижаться решил?

— Если нужно, унижусь, — уверено заявил Вал.

— Неужели, — немного помолчав, начал Борис, — неужели ты настолько ее любишь?

Вал медленно поднялся с колен.

— Люблю. Знаю, что моей она никогда не станет, но это не имеет значения, — честно ответил он, глядя брату прямо в глаза. — Любовь, она разной бывает. Я ничего не требую, кроме одного — не ломай Злату.

Борис медленно разжал пальцы и снова завёл руки за спину.

— Я приму окончательное решение. Иди, — Бабай отступил на несколько шагов назад, развернулся и скрылся в полутьме бильярдной зоны, где стояли старые сломанные столы.

Глава 40

Последние несколько дней я находилась в подвешенном состоянии. Я и наш ребенок. Мне нужно было как-то жить всё это время. Просыпаться, есть, ехать на работу. Неизвестность планомерно сгибала меня пополам, гнула всё сильней, испытывая на прочность.

Я находилась в постоянном напряжении, потому что боялась, что сейчас вот-вот приедет Борис и лично отправит меня на аборт. Мои мольбы и слёзы окажутся бессильными против его твёрдой непоколебимости. А потом… Когда всё закончится, я останусь пустой. Выпотрошенной оболочкой.

— Это бескомпромиссная реальность, в которой живут наши мужчины, — с горечью заявила Катя.

Она пригласила меня к себе в кабинет, явно правильно считав мое нынешнее состояние. Я старалась, чтобы личные проблемы никак не влияли на работу, но получалось не так хорошо, как хотелось бы.

— Знаю. И никого ни в чем не виню. Просто… Морально очень тяжело, — говоря всё это, я смотрела в пол.

— Понимаю. Я очень хорошо тебя понимаю, Злата. Я в свое время вообще чуть с ума не сошла.

Я резко вскинула голову и удивленно посмотрела на Катю. В моем сознании уже укоренился решительный и сильный образ этой женщины. Поэтому услышать от нее подобное оказалось настоящим шоком.

— Да-да. И не смотри на меня так, — она невесело улыбнулась. — У меня срок был чуть больше твоего. Страшно всё это. Но я вынуждена была так поступить. Потом мне снился этот ребенок. Очень долго снился. Всё казалось, что если бы он родился, то непременно был похож на Стаса. И почему-то думалось, что мог быть мальчик.

— Мне жаль, — выдала я самую глупую банальность, но в ней сосредоточилась вся моя искренность.

— Ты сильная, Злата, — со всей серьезностью заявила Катя. — Это не лесть, а голая констатация факта. И ты справишься.

— Не знаю. Не уверена. Борис молчит. Вал с ним разговаривал недавно. Но конкретики всё еще нет.