Маша Драч – Чужая невеста (страница 46)
— А разве он будет другим? — он чуть прищурился. — Ты выбираешь жизнь.
— А что остается тебе? — не выдержала я. — Смерть?
— Всему свое время, — неоднозначно ответил Борис. — В ближайшее время всё подготовят для перелёта. С этим никаких проблем не возникнет. В Европе твои перспективы для роста значительно возрастут. Другая культура. Но человек умеет подстраиваться под различные обстоятельства.
Мне вдруг стало жутко неуютно и тоскливо. Тяжесть обстоятельств крошила мою грудную клетку, всё сильней и сильней вдавливая в землю.
— Получается… Я снова должна буду выстраивать свою жизнь заново? — растерянность в моем голосе зазвучала сильней.
— К счастью, ничего значительного ты здесь не потеряешь, — с прежней твёрдостью произнес Борис.
Мне хотелось громко заявить о том, что я потеряю его, но вовремя прикусила язык. Я не имела права говорить о таком. Наши отношения складывались нетипичным образом. Их конечность была предопределена еще в самом начале.
— Вал еще думает над предложением компании, — переждав секундный эмоциональный взрыв, напомнила я. — Вероятно, что он никуда не поедет.
— Поедет, — абсолютно уверено заявил Борис и наградил меня многозначительным взглядом.
Он прекрасно знал о чувствах Вала ко мне. Не удивлюсь, если Бабаю это стало известно еще задолго до того, как я сама это заметила.
В груди совсем стало тесно от свернувшейся в жгут боли. Борис фактически отсылал нас с Валом, оставаясь наедине с тем ворохом проблем, что устраивал ему Прокурор. Физически было трудно думать о самом плохом, но и безосновательно полагаться на лучшее тоже нельзя.
— Твой окончательный ответ? — Бабай задумчиво посмотрел на меня.
— Ребенок, — совсем тихо ответила я.
Несмотря на то, что я понимала всю правильность своего решения, мне всё равно было жутко больно. Сохраняя одну часть себя, я навсегда теряла другую. Неважно сколько времени мы были вместе. То, что происходило между мной и Борисом случается лишь раз и на всю жизнь. Он понимал меня. Считывал мои эмоции и никогда ничего не делал во вред. Какая-то совершенно странная, почти мистическая связь возникла между нами и дала толчок для новой жизни.
Плечи Бориса чуть опустились словно он вздохнул с облегчением. Только вот я этого облегчения не ощущала в себе. В переносице начало нестерпимо жечь. Так сильно не хотелось быть слабой. Я просто не имела право на эту слабость. Позади меня была лишь пустота и она сгибала меня пополам. Я судорожно обхватила себя руками, пытаясь не рассыпаться на микрочастицы. Иначе потом вряд ли соберусь.
Бабай подошел ко мне. Я услышала его тихие шаги, а затем ощутила тяжесть его ладоней на своих плечах.
— Посмотри на меня, — в привычной твёрдости басистого голоса возник слабый оттенок мягкости.
Я вздрогнула, решив, что меня всё это только кажется. Затем медленно подняла взгляд на Бабая. В его глазах затаилось что-то такое беззвучное и наполненное просто нечеловеческой болью. Такое одному выдержать крайне сложно, но разделить с кем-то подобную ношу Борис не хотел.
— Самое главное, что я тебе сказал после твоей первой встречи с Германном? — Бабай убрал с моего лица волосы.
В голове быстро закружились воспоминания. Моя первая встреча с Германном. Я хотела его убить. Нервный срыв. Разговор с Борисом и шприц со снотворным. Что именно тогда было сказано? Я забыла многие детали, но кое-что всё-таки запомнила.
— Чтобы я жила… Всем на зло.
Бабай кивнул и поднял ладони чуть повыше, касаясь большими пальцами моих щёк.
— Всем на зло, — повторил он, впечатывая эту установку в мою ДНК. — И самое главное, — Боря неровно выдохнул.
Сейчас в эту самую секунду он был настоящим. Почти уязвимым и с заживо содранной кожей.
— Злата, — на лбу Бабая собрались морщинки, — когда родится наш ребенок…
— Когда он родится, — продолжил Борис. — Не ври ему насчет меня. Никогда. Он имеет право знать правду. Я хочу быть настоящим для него.
— Хорошо, — мой голос задрожал. Ком в горле стал невыносимо большим.
— Хорошо, — повторил за мной Бабай и медленно отпустил.
Почувствовав вкус собственных слёз на губах, я не удержалась и спросила:
— Если бы тебе был дан второй шанс, чтобы ты сделал?
— Нет никаких вторых шансов, — Борис медленно развернулся, подошел к кровати и опустился на самый ее край.
Я быстро вытерла рукавом кофты свои глаза и глубоко втянула воздух.
— А если бы был? Ты что-нибудь изменил или прожил ту жизнь, какая у тебя есть сейчас?
Повисло молчание. Бабай вжал локти в колени и опустил подбородок на сцепленные в замок пальцы. Взгляд устремился в пол. Я смотрела на этого мужичину и чувствовала, что у меня сердце разрывается от боли за него.
— Не знаю, — ответил Борис. — Я не знаю, Злата. Не привык думать о том, чего нет и быть не может.
Я прикусила нижнюю губу, глуша в себе всхлипы.
— Иди к себе. Поздно уже, — Бабай выпрямился и повернул голову в мою сторону.
— Я могу остаться с тобой этой ночью?
— Нет, — последовал жесткий ответ. — Это ни к чему.
Борис был прав. Но легче мне от этого не стало. Мы оба прекрасно понимали, что это наш последний разговор. Последний шанс сказать о том, о чем раньше нужно было лишь молчать.
— Поздно уже, — снова повторил Бабай, будто подгоняя меня навсегда оставить пределы его жизни, приделы его темноты.
Я уже развернулась и подошла к дверям, чтобы взяться за ручку, открыть и уйти, но потом… Что-то мощное и яркое пронзило меня насквозь: мое сознание, тело, душу. Резко повернувшись, я быстро направилась к Борису и больно ударившись коленями об пол, обняла его двумя руками. В суставах жутко заныло, но я не обращала на это никакого внимания. Стоя перед Бабаем на коленях, я обнимала его за шею так крепко, что руки начали неметь. Судорожно хватаясь пальцами за ткань рубашки, я захлёбывалась слезами. Мысленно прощалась с этим мужчиной и благодарила за всё, что он мне дал и чему научил.
Он обнял меня одной рукой. Обвил ее вокруг моей талии и уткнулся носом в волосы. Борис всегда любил мои волосы. Пальцы, вжатые в мою кожу, причиняли боль, но я была рада ей. Она говорила о том, что всё еще реально. Бабай пока еще реален для меня.
— Я люблю тебя, — тихо-тихо прошептала я ему на ухо. — Очень люблю.
Мне не нужно было никаких ответов или реакций от Бориса. Я просто хотела, чтобы он это знал. И пусть наш будущий ребенок стал для нас полной неожиданностью, но он никогда не был и не станет ошибкой. Он — результат наших чувств. Настоящих чувств.
— Я знаю, моя золотая бусина, — Борис опустил ладонь мне на затылок. — Знаю.
Я улыбнулась сквозь слёзы.
— Но уже поздно.
Глава 42
— Пришло время прощаться? — со светлой грустью спросила меня Катя.
— Завтра утром уже вылет. И… Пожалуй, ты права. Пришло время прощаться, — я тяжело вздохнула и посмотрела в окно.
Мы сидели в том самом ресторане, в котором часто с коллегами обедали. Всё здесь уже давно стало родным и привычным: и живые цветы в больших вазонах; и черно-белые картины на стенах; и приятный тонкий сладковатый аромат, что витал в воздухе.
— Ничего. Свидимся еще, — Катя ободряюще улыбнулась. — Сейчас главное обжиться на новом месте. Привыкнуть к новым людям и ребенка родить. А всё остальное — чепуха.
— Страшно немного, — созналась я и допила свой уже немного остывший фруктовый чай.
— Почему? — Катя искренне удивилась.
— Чужая страна, — коротко ответила я. — Боюсь, что не сумею адаптироваться.
— Ерунда! — Катя засмеялась. — Что-что, но адаптация — это твой конёк. Справишься, поверь мне. К тому же ты будешь не одна, а с Валом. Он всё-таки принял предложение компании, я права?
— Да.
Мысли отбросили меня на несколько дней назад, когда Вал ответил, что согласился на работу. Я искренне была рада за него, а он… он даже немного смутился.
— Ты этого достоин, — добавила я. — И все мы будем тобой гордиться.
— Спасибо.
Вала переполняли эмоции, это было очень заметно по его глазам. Подхваченный этими эмоциями, он крепко обнял меня.
Мы еще не говорили о том, как будем жить вместе во Франции. Пока вся эта новая жизнь казалась мне слишком туманной. Не хотелось забегать наперед. Мама иногда говорила мне, что лучше решать проблемы по мере их поступления. Я решила воспользоваться ее советом.
— Это хорошо, — отметила Катя. — Вал не создан для всего этого, что происходит сейчас с нами. У него совсем другой путь.