Маша Брежнева – Сын врага отца (страница 9)

Ох, знала бы ты… Малая и еще какая. Мне же за тебя твой батя щитки в одно место впихнет и мои чудесные ноги с шикарным дриблингом выдернет только так. А потом и моему бате прилетит, не дай Боже.

Я пытаюсь не думать об этом. В конце концов, не будь она дочкой Левина, я бы ее и не встретил просто так, а мне не нравится эта идея.

— Привыкай, что будешь малой, я же тебе не твои братья.

— Мои братья — это невыносимый кошмар, так еще и умноженный на два, представляешь? Когда они родились, я сразу почувствовала, что дальше будет полный ужас, они отобрали у меня все родительское внимание, я ревновала страшно. Пока не поняла, что если внимание родителей направлено не на тебя, то это, в общем-то, скорее жирный плюс.

— Я вообще у родителей один, у меня без вариантов.

— А ты хотел брата или сестричку?

— Честно? Вроде хотел, да и в целом странно, что я у них всего один, но так захотели, видимо. Мама говорит, что к еще одному мужику с характером папы она была готова, но девочку с его генами точно не выдержала бы.

Мила тихо смеется, вспоминая, как мне кажется, какие-то свои семейные шутки. Но со мной делиться не спешит. Ладно, я и не настаиваю.

Мы на территории парка. В выходной и такой удачный по погоде день тут настоящее столпотворение, но я всех этих людей понимаю, реально самый лучший парк нашего города. Начинаю навязываться Левиной со своим вниманием — предлагаю мороженое, хот-дог, кофе, лимонад. Да в принципе все, что есть тут на выбор, но она отказывается решительно от всего. Тогда я наглым образом покупаю один хот-дог себе с мыслями, что иногда и мне такое съесть можно, и демонстративно усаживаюсь на единственную свободную лавочку, чтобы не есть на ходу.

⁃ И ты будешь есть один? — спрашивает, усаживаясь рядом.

⁃ Да, а что?

⁃ Да так, ничего.

⁃ А ты думала, я тебя буду заставлять? Я никого не заставляю. Вот видишь, я к тебе отношусь серьезно — ты взрослый человек, сама можешь решить, хочешь ты хот-дог или нет. И если не хочешь, пихать его в тебя насильно я не собираюсь, — после этой пояснительной речи накидываюсь на свою горячую и вкусную еду, а Мила смотрит на это дело, закатив глаза, после чего наклоняется и откусывает хот-дог с другой стороны. — Это присвоение чужого имущества!

Я возмущаюсь, пока она смешно прикрывает рот ладонью и улыбается одними глазами.

⁃ Ты это определенно переживешь, — жует и отвечает, наплевав на манеры принцессы.

⁃ Я определенно это переживу, — согласно киваю. — Но твои методы интересны.

⁃ Ты еще ужаснешься моим методам, — угрожает Левина.

⁃ А ты — моим, — прилетает ей ответка. — Просто точно не будет.

⁃ Я как-то и не рассчитывала, — ухмыляется и снова наклоняется к моей заветной еде. Судя по всему, хот-дог мне сегодня не светит…

Глава 11. Левина

Удивительно, но на сей раз обходится без поцелуев, хотя это настоящее свидание. Мы, конечно, лопали один хот-дог на двоих, и наши лица находились в непосредственной близости в этот момент, но я самодеятельность устраивать не стала, а Тим как-то сильно и не претендовал на поцелуй. Меня это удивило, но спрашивать о таких вещах? Нет, еще чего не хватало!

Думаю, он специально это сделал, чтобы оставить меня в догадках. Я ведь не глупая девочка, по его лицу заметно, что я ему нравлюсь, да он вроде и не скрывает это дело. А при этом бесит меня нереально.

И знаете, что самое главное? Он без байка, но поперся меня провожать до дома. Пешком. Хорошо, что мамы с папой дома нет, они вроде как поехали вместе в тренажерку, у них традиция такая.

Зато дома мелкие. Заходя во двор, я вижу две наглые моськи в окне второго этажа. А когда оказываюсь в доме, близнецы уже на кухне и делают вид, что разбирают пакеты с продуктами от курьера.

— Курьер приехал? — начинаю разговор с чего-то, лишь бы не с темы моей личной жизни.

— Это совершенно очевидно, — улыбается Макс, пересыпая фрукты в большую корзину. — А вот чем ты занималась с Шумским, менее очевидно, поэтому мы ждем рассказ.

— Подай мне яблоки, и я запульну ими в тебя, — огрызаюсь и ухожу, чтобы вымыть руки, но два привидения тут же бросают свое занятие и мигом оказываются в ванной вместе со мной.

— Мы не расскажем папе, — уверяет меня Марк.

— Только попробуйте ему рассказать! — разворачиваюсь и с силой брызгаю холодными каплями прямо в них. Мелкие даже не уворачиваются, им только смешно.

— Мы же сказали, родная, мы не будем, — снова перенимает эстафету у брата Макс. — Просто расскажи нам, что у вас было.

— Кажется, высшие силы хотели меня наказать, когда создали вас! Ну почему вы суете свой нос в мои личные дела?

Тут в кармане как назло пищит телефон, уведомляя меня о новом сообщении, и я решаю свалить поскорее — читать при братьях никакого желания нет, ведь я почти наверняка уверена в содержании послания и его авторе.

— Зря ты так, мы вообще-то стараемся ради тебя, — ухмыляется Марк и подмигивает брату.

— У меня все прекрасно, я счастлива, а теперь я ухожу, — поднимаю руки вверх, словно сдаюсь, и обхожу братьев, выскальзывая из кабинета допроса. — Не забудьте разобрать продукты до конца! — бросаю им напоследок и сваливаю к себе в комнату.

Закрываю дверь, искренне мечтая, чтобы папа разрешил мне врезать замок как средство защиты от вездесущих вредителей, прислушиваюсь к звукам из коридора, но приближения двойняшек не слышу. Падаю на кровать, пытаясь расслабиться, достаю телефон и читаю то самое сообщение.

Шумский: «Кажется, нас палили твои братья?»

Левина: «Тебе не кажется. Думаю, в Следственном комитете лет через десять появятся отличные сотрудники, если вдруг с футболом у них не сложится»

Шумский: «В следующий раз я привезу тебя на байке, чтобы им интереснее было наблюдать»

Левина: «Очнись, дорогой, на следующий раз я еще не соглашалась. И прошу тебя, не старайся для моих братьев, у них и так нет проблем с информацией обо мне, которую они хотели бы слить папе»

Шумский: «Я стараюсь для тебя»​

Чувствую какую-то обиду в его ответе, но шутить про моих братьев прямо сейчас не стоило — меня это лишь разозлило, хотя с нашего свидания я пришла весьма и весьма довольной. Ну и ладно. Рано радоваться начнет, быстрее успокоится и решит, что я уже по уши влюбилась.

Левина: «Спасибо за старания»

Напечатав это, убираю телефон подальше и вообще кладу его экраном вниз. Надо срочно сесть за тесты по русскому языку, которые я мучаю со вчерашнего дня.

Утром аттракцион развлечений продолжается. Сначала меня удивленным взглядом встречает Рина, с которой мы пересекаемся на подходе к любимой школе. Потом, когда рассаживаемся по местам на злополучный русский язык, такой же взгляд появляется у Карена. Да-да, я действительно сижу не с Заболоцкой, а с Каренчиком, еще одним моим братишкой с армянскими корнями. Как-то в восьмом классе мы с Риной настолько обнаглели, что стали болтать на уроках, несмотря на замечания учителей. Подростковый бунт, все дела. Классная перешла к карательным мерам и жестоким образом рассадила нас с лучшей подругой: Рина оказалась соседкой доброго всезнайки Алексея Сергеевича (мы его так называем, когда ну очень надо списать математику или физику), но мне повезло еще больше, и меня посадили к Мхитаряну.

Знаете, прямо сейчас это метр восемьдесят пять русско-армянского офигенного природного магнетизма, мужской харизмы, взрослой подачи себя в его семнадцать. Карен долго вздыхал и страдал, когда я свалилась на его голову, пока не понял, что это — подарок, а не наказание. А такие подарки судьбы, как я, нужно принимать с благодарностью. В восьмом классе мы конфликтовали из-за всякой ерунды, к девятому помирились, а уже к лету, к моменту перехода в десятый, были настоящей мини-бандой. Если классная хотела сделать лучше, отсадив меня от Рины, ее план явно провалился. Болтать с Каренчиком оказалось в какой-то мере даже интереснее.

— А что ты такая странная? — убивает наповал первым же вопросом, когда за минуту до звонка заваливается на свою половину нашей парты.

— В каком конкретно месте?

— На лице все написано, — утверждает Карен.

— Давно научился по лицу читать?

— С тобой уже всему научился, рыж. Энциклопедия для парней, как понимать девушек в каждом их состоянии.

Ой, ну тут не поспорить. Братья слишком мелкие, Давид вечно далеко, а Карен — вот он, в буквальном смысле рукой дотянуться можно. Видел меня и счастливой и плачущей, в моменты ссор с родителями и объектами влюбленности, был свидетелем различного трэша, происходившего в моей жизни. Все вытерпел и не слег в дурку, а значит, нервы у него реально железные.

— Ну хорошо-хорошо, — почти соглашаюсь с тем, что ему можно все рассказать, но меня прерывает звонок. — Ой, не судьба, друг, поговорим после.

— Тебе звонок чем-то помешал? — непонимающе переспрашивает, легонько улыбаясь. Каренчик опять «забыл» побриться в школу и выглядит как двадцатипятилетний мужик, серьезно говорю. Хотя урок официально уже начался, сосед даже не спешит готовиться: его рюкзак по-прежнему лежит на парте между нами, а электронный учебник даже и близко не появился в поле его зрения.

— Не мучай мне человека! — на Мхитаряна с задней парты шипит Рина. Вот тоже страж моей жизни. Могла бы пока несделанные задания у Алексея Сергеевича скатывать, а не подслушивать чужие беседы.