Маша Брежнева – Сын врага отца (страница 8)
Это Шумский еще не видел, как я танцую! Тогда точно бы влюбился по уши! А он обо мне почти ничего не знает… Зато уже поцеловал, шустрик такой.
Макс:
Такое чудное сообщение мелкий присылает, едва я снова пытаюсь заставить себя заняться русским языком, и мой только что возникший боевой настрой тут же угасает.
Чудо записывает мне видеокружочек, в котором они с Марком вдвоем что-то улюлюкают прямо в бедный динамик телефона, а разобрать из этого связный текст почти нет шансов.
Макс:
Еще малолеток бы сейчас каких-то слушаться! Кошмар, мои одиннадцатилетние братья учат меня, как вести себя с парнем. И как я дожила до такого?
Никаких писем Шумскому, жирно ему будет. Сам же придет и похвастается победой часа через два, я уверена, так зачем лишать павлина шанса распушить хвост?
Принимаю твердое и взвешенное решение, пересаживаюсь за стол, включаю тестирование, открываю тетрадь для записи пометок и пытаюсь погрузиться в работу.
А через десять минут мои руки сами зачем-то печатают в диалоге с Тимофеем:
Левина:
Шумский
Левина:
Шумский:
Да обойдешься, Тим. Признаваться еще в чем-то я буду.
Левина:
Шумский:
Левина:
Я печатаю ответ быстрее, чем успеваю осознать, что произошло. Он просто будничным тоном позвал меня на наше первое свидание, а я так же просто согласилась. Да быть того не может, чтобы я, Мила Левина, так легко сдалась. Такое возможно только в одном случае — если мне реально этого хочется…
Глава 10. Шумский
До централки — места в нашем городе, где вечно назначаются все свидания, — идти всего десять минут пешком. Поэтому байк решаю оставить дома и прогуляться, тем более сентябрь нас радует, продлевая лето. Я вообще крайне люблю этот месяц, у меня в конце день рождения. На новый год решили меня этому миру подарить, как-то так, и мама даже не скрывает. Да и какой смысл скрывать? Когда я повзрослел немного, быстро соотнес, что родился я в сентябре, а годовщину свадьбы мои родители празднуют весной. Они не стесняются говорить, что изначально меня не планировали, но именно то, что я выбрал самое удачное время, чтобы появиться на свет, помогло им сохранить отношения и построить в итоге хорошую семью.
Так что сентябрь я люблю и считаю, что в этом месяце мне обязательно должно повезти. И в игре, и в личной жизни.
Присаживаюсь на свободную скамейку у фонтана. Мила опаздывает, ну разумеется. Я не удивлюсь даже в случае, если рыжая не придет вообще. Всегда можно проверить ее простым способом — написать ее братьям, чтобы спалили контору. Но я воздержусь. Во-первых, мне дороги мои деньги, во-вторых, не хочу казаться им парнем, который не может покорить их сестру самостоятельно. В крайнем случае можно будет воспользоваться помощью малых, но сейчас случай далек от крайнего. Левина опаздывает всего на пять минут.
А впрочем, она очень скоро появляется на месте. Смотрю на нее и понимаю, что залип как тогда, на стадионе. Она невероятно красивая, просто прекрасная. При этом не такая типично-модельная, как все остальные девочки, что вьются вокруг меня, а совершенно особенная. Маленькая, но при этом такая энергетика от нее исходит, что мне кажется, эти метр шестьдесят снесут меня, если дать ей развернуться. Ей ужасно идут снова вошедшие в моду широкие джинсы, ей ужасно идут грубые кроссы, похожие на мужские, хотя я бы не отказался увидеть эти ножки на каблуках, если она их носит.
— Ну привет, Шумский, — здоровается первой.
— Ну привет, Левина, — копирую ее приветствие и тянусь, чтобы приобнять, но тут же понимаю, что погорячился. Мила смотрит на меня с таким выражением лица, что мне уже стыдно за мой порыв. — Все-таки пришла.
— Сомневался во мне?
— Думал, что в первый раз нельзя исключать такое.
— В первый раз? То есть, ты считаешь, что он точно не последний? — издевается рыжая.
— Естественно. Прогуляемся?
— Ну можем на лавке посидеть, — умничает это циничное создание.
Я же вижу в этом свой личный триггер — лавку в клубе, с которой ее папаша не сильно стремится меня выпускать.
— Не дождешься, хватит мне сидения на лавке от твоего папы.
Мила как-то странно улыбается, но подстраивается к моему шагу, и вот уже мы вместе идем в направлении к парку.
— Твой отец — министр спорта, да? — неожиданно спрашивает Левина.
— А твой — тренер «Салюта», что за день открытий, правда?
— Не умничай, просто скажи, ты знаешь, что они играли вместе?
— Знаю, — чувствую, что дело идет не к самому хорошему, но резко сменить тему тоже не вариант.
— Они дружили? Просто я знаю всех папиных близких друзей, и твой отец никогда среди них не фигурировал. Но в интернете есть кое-что, скажи спасибо мелким говнюкам, это они уже порылись и все мне рассказали.
Мы как раз стоим у пешеходного перехода, ожидая зеленый сигнал, и мне не удается спрятать от Милы свои сомнения. Я знаю, тайна чужая, не моя, и потому я не могу ее рассказать. Но и скрывать тоже неправильно, ведь может, зная правду, она не стала бы встречаться со мной. И я мог бы ее понять. Дети не должны расплачиваться за ошибки родителей, но и прошлого не исправить, оно все равно будет висеть тяжелым грузом между нашими семьями.
— Мил, это дело наших отцов, давай не будем лезть в то, что не касается нас. Если твой отец посчитает нужным, он расскажет тебе потом.
— В смысле нас это не касается? Ты рехнулся что ли? Я вообще-то на свидании с тобой! И прошлое наших семей нас очень даже касается! — она смешно надувает щеки в процессе этой тирады, и у меня это вызывает улыбку, несмотря на сложность ситуации.
— Я не имею права рассказывать те тайны, которые принадлежат другим людям, особенно, если эти люди — наши родители. Но скрывать от тебя серьезность всего этого тоже не буду. Наши отцы — не друзья и никогда ими не будут. Много лет назад случилась история, которая изменила их отношения, после чего к прошлому возврата для них нет.
— Хочешь сказать, что они враги? — Мила резко меняется в лице.
— Нет. Не враги. Но не друзья. Если хочешь, спроси у Даниила Алексеевича сама.
Левина так и встает посреди тротуара.
— В смысле «спроси сама»? Мне пойти и сказать ему, что я с тобой на свидании была? И поэтому мне надо узнать про твоего отца?
— А мы можем начать разговаривать про нас, а не про отцов? Я — не мой отец, Мила, и ты, к счастью, тоже самостоятельный человек. Так в чем проблема? Какого хрена мы уже полчаса обсуждаем родословную?
Поджимает губы, удивляясь моему резкому тону. Я не хотел ее обидеть, но мне грустно, что она почему-то видит сейчас во мне не самого меня, а другого человека, парня из папиной команды или сына министра спорта. Я же хочу быть тем, кто я есть, без ярлыков и надуманной ерунды.
— Хорошо, расскажи о себе, — тут же говорит Левина.
⁃ То, что еще не нарыли твои братья?
⁃ Ничего такого они не нарыли, расскажи о себе то, что хотелось бы.
⁃ Я лучше спрошу у тебя, ты на самом деле любишь футбол?
Мила вопросительно выгибает бровь, смотрит на меня с подозрением.
⁃ Сомневаешься?
⁃ То, что твой отец тренер, не заставляет тебя любить футбол автоматически.
⁃ Ну да, ты прав. Я и не сильно фанатею. Немного слежу за результатами клуба, батя рассказывает, мелкие что-то бормочут вечно, они ведь тоже в академии тренируются. Но большой любовью по наследству не заразилась.
⁃ Хорошо, что ты честно сказала, значит, грузить тебя миллионом футбольных историй не буду, — говорю в ответ на ее слова.
⁃ А у тебя, значит, по наследству? — в свою очередь спрашивает Мила.
⁃ Был еще один вариант, медицина. Хотя мама — спортивный врач, так что генов на спорт во мне однозначно было больше. Но знаешь, они меня никогда не заставляли, просто отец с детства давал мне катать мяч, потом учил попадать в ворота, потом учил набивать. В общем, я как-то втянулся сам, даже ничего спрашивать не пришлось.
⁃ Ты хочешь всю жизнь связать с футболом?
⁃ Ближайшие лет пятнадцать, а там как пойдет, может, выберу какую-нибудь другую профессию по жизни, а может, после бати министром стану.
⁃ Какой хитрый, — она улыбается и откидывает густые рыжие волосы на спину. — Уже и место себе присмотрел. Тебе же всего восемнадцать?
⁃ Почти девятнадцать, — гордо выпячиваю грудь вперед и придаю своему виду важности. — Я на два с хвостиком года старше тебя, малая.
⁃ Вот знаешь что! С таким подходом сразу мимо! Я тебе тут не малая.