Маша Брежнева – Сын врага отца (страница 14)

— Стараюсь верить в то, что у тебя хорошие друзья.

— Прокатишь с ветерком? — делая невинные глазки, смотрит на меня и хлопает ресницами.

Быстро же ей понравилось! Но мне это только на руку.

— Вперед, — вручаю ей шлем и сажусь боком, чтобы подсматривать за ней.

Мне нравится наблюдать, как она скручивает волосы, чтобы надеть шлем, как усаживается позади меня и сразу цепляется за мои плечи. Стартую и выезжаю с парковки на оживленную дорогу. Прикидываю в голове, сколько у нас времени. Просто прокатать весь час и даже не поговорить — мне такой вариант не подходит. Прогуляться не успеем, учитывая, что еще нужно время на обратную дорогу до ее дома. В общем, думаю-думаю, и решаю погулять на проспекте, который рядом с райончиком, где Мила живет. Пока пробок нет, мы долетаем за пятнадцать минут, байк я оставляю на парковке возле магазина. Переходим дорогу, не разговаривая, но понимая друг друга без слов.

Увидев, что ближайшие к нам качели свободны от детей, Мила летит к ним, ловко усаживается и начинает раскачиваться. Становлюсь рядом, придерживая рукой цепочку качелей при каждом раскачивании, и наблюдаю за счастливым лицом малой.

— Когда ты уезжаешь? — спрашивает, когда фокусирует взгляд на мне.

— Всю субботу меня не будет, завтра надо собраться. Если не увиделись бы сегодня, не факт, что завтра смогли бы.

— У мелких в воскресенье день рождения, так что у нас будет семейный день. Считай, я невыездная.

— Ну, проблем с мелкими мне точно не стоит наживать, придется смириться с этим.

— Ты хочешь что-то еще сказать? — смотрит на меня пытливым взглядом.

— Хочу. Есть у меня одна идея, которую можно было бы реализовать для моего прекрасного дружбана. Не знаю, как ты отнесешься к этому предложению. Но вдруг? Короче, один мой друг задолбал меня вопросами о личной жизни, а я в наши с тобой отношения не хочу никого посвящать.

— Так, стоп, а у нас уже отношения? — ногами резко тормозит по плитке, которую строители недавно только переложили.

— Отношения. Так и есть. А ты по-другому считаешь?

— Мы это не обсуждали.

— Теперь обсудили? Я надеюсь, ты со мной согласна. Ты мне нравишься, мне нравится проводить с тобой время, нравится тебя узнавать. По-моему, у нас с тобой начинаются самые настоящие отношения.

— Хорошо. Так к чему ты говорил о друге?

— Чтобы человек не лез в наше дело, ему нужно найти свое. У тебя нет хорошей свободной подруги, желательно такой, с характером? Коваля простая не вывезет.

— Коваля? Это Андрея Ковалевского, получается? — моментально смекает. — Кстати, качни меня, пожалуйста.

Улыбнувшись, приступаю к выполнению ее просьбы. Мила подлетает все выше и выше, и мне даже становится чуть страшно, перевернется еще, не дай Боже. Поймаю, если что. Ей я точно не дам упасть.

— Я смотрю, ты подготовилась, изучила состав команды, — я впечатлен ее познаниям.

— В общем, ты решил подработать свахой?

— В общем, да.

— Есть у меня одна подруга, именно с характером, как раз то, что надо. Правда, я думала, что на нее новенький засматривается, хотя она на него нет… А еще Каренчик…

— А он тут при чем? Он тоже дружит с этой девочкой?

— Совсем нет. Оооо, как высоко! Сейчас сразу как залечу на крышу!

— Мил. Так что?

— Нет, они не дружат и даже не близко, а это важно?

— Это плюс. Коваль не верит в дружбу между парнями и девушками. Ну что, знакомим?

— По рукам. Если выгорит, откроем брачное агентство и заработаем свой первый миллион.

Резко спрыгивает, и ее с силой толкает вперед. Подскакиваю, слегка обнимая Левину, и на секунду мир вокруг нас размазывается, теряя четкость. Вижу ее одну. И знаю, она видит одного меня.

Когда-нибудь ее батя меня прибьет, но не сегодня же? Сегодня я буду целовать ее, вместе с ней ловить теплый весенний ветер и мчать на байке к ее дому.

В 16:55 мы сворачиваем в переулок, который за это короткое время стал мне почти родным. Даже не удивляюсь, скорее просто ржу, когда вижу на дороге двух близнецов, рассекающих на электросамокатах. Уверен, они не просто так выбрали время и место — хотели специально палево для Милы устроить. Хотели и смогли, чего уж.

Когда малая соскакивает с моего байка и воинственно стягивает с себя шлем, я близняхам не особо завидую. Потому что огненная грива рассыпается по ее плечам, глаза становятся невероятно злыми, и вообще Мила оказывается похожей на амазонку.

— Мелкие, вот какого хрена, а? Больше не было времени погулять?

— Как не встретить из школы любимую сестру? — говорит один из братьев. На вид они абсолютно одинаковые, мне точно потребуется время, чтобы начать их различать.

— Макс, я не фанат итальянской кухни, свою лапшу для ушей ешьте сами!

А, ну так понятнее. Это Макс, второй, выходит, Марк.

— Систер, а если ты заблудилась после учебы? А если на тебя напали и отжали деньги, которые там нам должна?

— В смысле «которые я вам должна»? А давно ли я вашей должницей стала? — Мила сжимает шлем в руке, и мне кажется, она бы прямо сейчас запульнула им в двойняшек.

— Да вот только что, — это говорит Марк. — У нас скоро VR-турнир с одноклассниками, нужен новый статус в игре, а мани все закончились. Сама понимаешь, накануне дня рождения проиграть мы не можем. И ты знаешь, как выгодно с нами сотрудничать, мы сразу становимся белыми и пушистыми, ничего не знаем и не слышим.

— Нет, ты это видел? — Левина поворачивается ко мне и машет рукой со шлемом в сторону мелких. — Дешевые шантажисты!

— Я бы не сказал, что дешевые, — вздыхаю, параллельно вытягивая телефон из кармана. — Молчание твоих братьев — истинное золото, и стоит мне так же. Сколько? — спрашиваю, смотря сразу на обоих близнецов, а они расплываются в злорадной улыбке.

— Знай, Шумский, мы всегда за тебя, поможем, поддержим, — с серьезным видом кивает Макс после того, как на его телефоне высвечивается уведомление из игрухи по поводу зачисления «мани» на счет.

— Бесячие мелкие, — шипит на них Мила.

— И мы тебя, — синхронно выдают братья и укатывают в закат.

Левина продолжает стоять в злейшем расположении духа, меня тоже прошедшая встреча сильно не радует, но сейчас важно, чтобы малые молчали и не сливали инфу папе.

— Не нервничай, пусть занимаются рэкетом, я это переживу. Главное, что они на моей стороне, — говорю, а потом исправляюсь. — На нашей стороне.

— Мы теперь увидимся на следующей неделе? — спрашивает Мила.

— Увы. Но я буду на связи. Все время, — подмигиваю ей и целую на прощание, предварительно проверив, что мелких рядом нет и мои действия не фиксируются на видео. Собираюсь уже уехать, но Мила снова тянет меня к себе и целует.

Собрав волю в кулак, отрываюсь от девочки и еду домой. Ужинаю, готовлю кое-что к универу, ведь до следующей недели больше в нем не появлюсь. Включаю матч футбольной Лиги Европы с мыслью, что отец может тоже присесть глянуть вместе со мной, но ему явно не до этого. В перерыве матча завариваю себе чай и решаю полистать чаты, но общаться с кем-либо, кроме Милы Левиной, мне сейчас скучно. Мы только-только виделись, но я хочу услышать ее снова.

Решено. Звоню. Короткие грудки быстро сменяются начавшимся разговором, правда, вместо Милы в трубке слышу до ужаса знакомый голос тренера Левина:

— Что случилось, Шумский?

Глава 15. Левина

Как только Шумский уезжает, пулей лечу домой. Я сегодня обещала родителям приготовить ужин, и хотя не так уж много шансов, что это будет вкусно, обещание нужно сдержать. Пожарить полуфабрикаты, отварить макароны и порезать бабушкины помидоры, которые не закончатся никогда, я точно смогу. Вангую, что мелкие прямо сейчас окажутся рядом и начнут меня пытать, но любимая игруха и новый уровень в ней явно интереснее родной сестры. И слава небесам, что так!

Братья совершенно меня не трогают, за что я должна благодарить Шумского и его «мани». Семейный ужин проходит крайне спокойно, родителей интересует учеба и ничего кроме, и я под шумок прекрасно сваливаюсь заниматься именно учебой. Правда, мама говорит, что купила наш любимый бисквитный рулет, и через пару часов мы снова все вместе подтягиваемся на кухню.

Есть у нас одно правило — никаких телефонов за столом. Мелкие сразу по карманам распихивают, а я свой кладу на одну из столешниц кухонного гарнитура рядом с папиным. Ну вдруг, например, Рина прочтет мои сообщения и решит перезвонить, потому что сегодня нормально мы совсем не пообщались. Однако через десять минут, когда мой телефон начинает звонить, на экране отображается вовсе не имя подруги. К сожалению, наши с батей телефоны совершенно одинаковые, и отличить свой я могу только благодаря боковой стороне чехла. Отцу, боюсь, настолько хорошо не видно, вот он и хватает гаджет, заметив на экране подпись «Тимофей Шумский».

Он подтягивает телефон к уху, смахнув ползунок ответа на вызов, и не особо любезно говорит:

— Что случилось, Шумский?

Тут уже мама замечает мультяшного динозавра в короне на чехле и понимает, что папа взял мой телефон, по ошибке приняв его за свой собственный.

Громкая связь не включена, но Тимофея в трубке все равно прекрасно слышно.

— Даниил Алексеевич, — удивленный тон. Понимаю, Тим, из семейства Левиных с моим батей ты явно меньше всего хотел поговорить.

— Ты удивляешься, что звонишь мне? Перепутал что-то?

— Паааап, — я подаю голос, ковыряя ложкой кусочек бедного-несчастного бисквитного рулета. — Это ты перепутал. Ты взял мой телефон.