Маша Брежнева – Сын врага отца (страница 13)
Он не любит показывать свои эмоции, тяжело впускает людей в свое личное пространство, не любит быть уязвимым из-за чего-то или кого-то. Он сам по себе уже давно, и тем приятнее, что для меня сделано исключение. Я точно знаю, что между нами только дружба — мы обсуждали это как одно из условий сосуществования в самом начале. Но эта дружба настоящая, а не от безысходности.
Я спускаюсь в чашу стадиона, разглядывая Карена со стороны, и впервые критически отмечаю про себя, что за лето он слегка схуднул. От нервов что ли?
— Так, Мхитарян, нам надо поговорить, — громко заявляю, когда подожду к баскетбольной площадке.
— Раз ты на стадион даже пришла, видимо, реально надо. Ну, что хотела узнать?
— Ты что-то от меня скрываешь?
Карен в очередной раз прицеливается в корзину, но, услышав мой вопрос, жутко мажет и даже на секунду забывает про мяч.
— И как ты сделала такие выводы? Левина, мне казалось, мы достаточно знакомы…
— Вот именно! — перебиваю его и подхожу еще ближе. — Мы достаточно знакомы, чтобы я почувствовала — что-то происходит.
— Ты серьезно подозреваешь меня во вранье?
— Ну в каком вранье, Боже! Просто что-то произошло, а ты не рассказываешь мне.
— Все равно интересно, откуда такие выводы.
— Ты слишком закрыт от меня. Задаешь мало вопросов, — я говорю, а Карен несогласно крутит головой и улыбается. — Мало вопросов обо мне! Я же тебе говорила, что у меня парень появился, помнишь? Ты один раз спросил, познакомлю ли я вас, и на этом все. И о себе мало рассказываешь. Зато тебя интересует Заболоцкая!
— Я просто спросил, почему ее нет в школе, но ты устроила из этого целый сериал, разве я виноват? — он отворачивается и идет за мячом, поднимает его, резко срывается с места и ведет мяч прямо к цели, ловко набивая его. Когда он забрасывает, снова поворачивается ко мне. — Мила, ты надумываешь что-то. Все совершенно обычно. Лучше расскажи про парня своего, я с удовольствием послушаю.
— Обойдешься! — фыркнув и скрутив волосы в жгут, который тут же разлетится обратно, облокачиваюсь спиной на поручень для брусьев.
— И я реально остаюсь виноватым, — Мхитарян ухмыляется, зажимает мяч на сгибе локтя и подходит ближе, становясь прямо напротив. — Слушай, Мил, я просто загружен своими мыслями. Отец скоро прилетит, мать на взводе, еще бабушка подливает масла в огонь. Реально жесть дома, особенно когда бабуля приезжает. И еще у нас тусуется очередной мамин хахаль, я даже не помню, как его зовут, запутался в них. Плюс еще школа, экзамены чертовы. Я не очень рад всему происходящему, возможно, клинит меня немного, думаю не о том, но давай с тобой не будем из-за этого ругаться?
— Карен, да я и не хотела ругаться, зачем мне это. Вот видишь, я не знала, что с тобой происходит, ты не рассказывал!
Он забирается в пространство между брусьями и хватается руками, начиная раскачиваться. Как будто отрешен от всего мира. Подтягивает выпрямленные ноги и удерживает их так, максимально напрягаясь, висит в этом положении и отсчитывает секунды. Затем легко и красиво для его роста спрыгивает и снова становится рядом.
— Не хочу никого грузить своими проблемами, и тебя в том числе. Но раз ты почувствовала что-то, мне проще сказать, чем молчать и позволять тебе выдумывать дальше. Прости, если я веду себя странно.
— Странно — это ты точно сказал.
Делаю к нему шаг и обнимаю его. Мхитарян — парень абсолютно не тактильный, и вот такое для него вообще не в порядке вещей. А я тактильность люблю, и мне легче обнять человека, чем высказать поддержку словами.
— Рыж, ты там это… — он сразу теряется.
— Постараюсь больше ни в чем тебя не подозревать, правда. Ты всегда можешь со мной всем поделиться, ладно?
— Ладно, Левина. На то мы и друзья, — согласно кивает, обнимая меня в ответ.
Про Рину спрашивать не решаюсь, и без того у него проблем много. Да и возможно, что он прав — навалилось все, вот и запутался. А может, все-таки не до конца мне рассказал. Теперь только время покажет.
Глава 14. Шумский
На следующий день, я уверен, Мила наверняка ждет моего появления возле ее школы. Она же специально на это нарывается своими высказываниями, а то я не понимаю. Но я принципиально не хочу больше показушное шоу устраивать. Думает, она самая упертая? К сожалению, у меня для нее плохие новости — я не менее упертый, а может, даже и более.
Поэтому по знакомому адресу я сегодня не еду, а чуть позже это становится в любом случае невозможным. Староста пишет и сообщает, что одна дама из преподавательского состава не считает мой индивидуальный план обучения достаточным основанием, чтобы я не ходил к ней на лекции. Якобы футбол футболом, а философию изучить я должен все равно. И вот что делать? Приходится собираться в универ.
Мой идеальный друг тут как тут. Он хоть одну утреннюю пару пропустил вообще? Понятия не имею, я же на них не хожу. А вот Андрюша ходит. Послал же Бог друга такого, на фоне которого я вечно выгляжу безответственным и наглым студентом! Я, в принципе, таким и являюсь, но на фоне Ковалевского смотрюсь слишком плохо!
— Ух ты, кого я вижу, — мистер блондинистая кудря округляет глаза. Интересно, кстати, что у его мамы волосы рыжие, как у Милы, но Коваль — русый, весь в отца в этом плане, как и я.
— Тебе не привиделось, можешь успокоиться и задротить дальше, — падаю на скамейку рядом с ним, бросаю рюкзак на пол. Складываю руки на парте и опускаю на них лицо. Мне кажется, засну через минуту.
— Не выспался? Всю ночь о тренерской дочке думал?
— Да ты задрал, честное слово, — ворчу на него, даже не отрывая лица от парты. — Обязательно каждый раз напоминать?
— Упоминание возлюбленной должно отзываться радостью в твоем сердце, а ты вечно злишься.
— Я хочу думать о том, что она мне нравится, что с ней приятно быть рядом, кататься на байке, целоваться и шутить о чем-то, а не о том, что она — дочь тренера.
Ковалевский, повторяя за мной, укладывается рядом, и мне приходится чуть приподняться и развернуться к нему.
— О, и каково целовать тренерскую дочь?
Мне хочется ему вмазать. Я реально не понимаю, что случилось? Он никогда таким язвительным козлом не был.
— Прекрасно. Коваль, у тебя проблемы какие-то? Займись личной жизнью. Хочешь, спрошу у Милы, нет ли у нее для тебя свободной подружки? Желательно на голову отбитой, чтобы тебе было веселее.
— Ты серьезно сейчас?
— Вполне. Тебе надо отвлечься чутка от футбола и учебы, а то совсем кошмарным скоро станешь. Серьезно говорю.
— Товарищи спортсмены! Я рада, что вы почтили занятия по моей дисциплине своим присутствием. Не стоит портить впечатление о себе таким откровенным пренебрежением к преподавателю! — мы как-то и не заметили, как эта дама появилась в аудитории и пару начала вести.
— Примите наши соболез… — этот шутник привлекает к нам внимание, а я отвешиваю ему подзатыльник, чтобы он заткнулся и не порол фигню. — Наши извинения. Такое поведение не повторится.
Преподша смотрит на нас подозрительно, но в итоге обращает свое внимание на других студентов и больше нас с Андрюхой не контролирует.
— На фига мне эти девчонки сейчас, Шум? — друг не успокаивается и продолжает болтать со мной, но теперь шепотом. — Только свое драгоценное время тратить буду.
— Занятой слишком? Слушай, на личную жизнь время можно найти всегда. Никто не говорит, что ты должен забить на учебу и тренировки. Но ты не должен забивать на себя. И вообще, все я сделаю сам, учись, студент.
Он смотрит на меня вопросительно, но я уже точно решил, что спрошу у Милы про подружайку для моего вредного друга.
Достаю телефон и начинаю печатать, искренне радуясь, что антишпионские стекла на экран давно вошли в моду, и Коваль ничего не спалит.
Шумский:
Левина:
Шумский:
Шумский:
Левина:
Шумский:
Левина:
Шумский:
Она лишь присылает стикер-котика, который в шоке, но на этом диалог сворачиваем до встречи вживую.
Когда после тренировки автобус привозит нас обратно на центральный стадион, я быстренько принимаю душ, прощаюсь с ребятам и перегоняю байк к обозначенной парковке возле драмтеатра, где мы договорились встретиться. Удивительно, но в этот раз Мила уже ждет меня там.
— У нас ровно час, мама приедет домой после пяти, так что в пять я должна быть на месте, — успевает сразу же меня «обрадовать».
— Так мало…
— У меня сегодня нет репетиторов, факультативы уже закончились, а то, что подруга болеет, мама знает. Значит, я не могу сказать, что зайду к ней.
— А как же твой друг Карен? К нему в гости ты не ходишь? — спрашиваю с большим чувством ревности, чем планировал.
— Ты ревнуешь? — моментально угадывает Левина. Надо сказать, в школу она сейчас оделась поскромнее, короткая юбка заменена черными широкими брюками. Но при этом белая рубашка, надетая под пиджак, расстегнута внизу, а из двух концов завязан узел. Вроде и школьная форма, а вроде и в ее стиле.