Маша Брежнева – Мы не подходим (страница 4)

– Послушай меня, Фил…

– Лёша. Меня зовут Лёша, – неожиданно говорит брюнет.

– В каком смысле? Ты носишь чужой бейдж?

– Нет. Леша Филиппов, для всех – Фил или Филя, но тебе я готов рассказать правду.

– Спасибо за оказанную честь, но она мне не нужна. И да, раз ты спросил, Таня. Меня зовут Таня. Это чтобы ты был в курсе, – собираюсь уйти, но этот наглец успевает создать капкан, за какую-то долю секунды упирается кулаками в стену по обе стороны от моих плеч. – Пусти.

– Нет.

– Хочешь, чтобы я заорала? Тебя же уволят, если я скажу, что ты домогался ко мне в рабочее время.

– Вообще насрать. Другую работу найду.

– Ты такой безбашенный?

– Наверное. Просто ты мне нравишься, Таня.

Глава 5

Таня

В субботу утром по привычке включаю телевизор, чтобы позавтракать и выпить кофе под выпуск местных новостей.

«Первый заместитель министра транспорта региона Станислав Быстрицкий проверил работу новых автобусов в областном центре».

Да, очень мило видеть своего мужчину только по телевизору. И да, мой мужчина – заместитель министра транспорта, отвечающий за поставки в регион новых транспортных средств, работу аэропорта и железной дороги. Мы вместе четыре года, и, к сожалению, за это время отношения изменились не в лучшую сторону. Вчера, когда этот наглец Леша Филиппов спросил, почему мой парень на мне не женился, я в очередной раз испытала острое чувство разочарования из-за своих «чудесных отношений». Да, Стас, казалось бы, идеальный мужчина. Взрослый, успешный, красивый, обеспеченный. Но это лишь набор качеств, а не описание любимого человека. И если еще год назад я с уверенностью говорила, что люблю Стаса, сейчас не знаю, что сказать.

Последний скандал случился в тот момент, когда я узнала, какого пресс-секретаря Стас нашел себе в Министерство транспорта. Ей двадцать два, не больше, а грудь у нее – третьего размера, не меньше. И на лицо она невероятно смазлива. Меня тошнит от ее заискивающего «Да, Станислав Юрьевич, конечно, Станислав Юрьевич», да и вообще, – меня просто он нее тошнит. Очередная выскочка, которой повезло сразу попасть на такую должность. И хотя Быстрицкий клянется и божится, что с этой малолеткой у него ничего нет, я ревную каждый божий день.

Вот эту девочку подсунуть бы Филу – им и по возрасту ок, и как раз будет, о чем поговорить. Может, она бы еще и работу ему получше нашла с ее-то «связями».

А мне просто бы вернуть того Стаса Быстрицкого, с которым я познакомилась четыре года назад, когда его только назначили заместителем министра, а я пришла работать в пресс-службу региона и получила себе направление транспорта и «силовой блок».

Мой начальник, Буйнов, Быстрицкого обожает и невероятно радуется тому факту, что у нас отношения. Считает, этот мужчина подходит мне как никто другой и говорит, что «за мою судьбу спокоен».

А я вот не спокойна. Пока Быстрицкий скачет черт его знает, где, меня в туалете ресторана целует малолетний автомеханик-официант.

Нет, я не страдаю от предрассудков и не считаю, что Филиппов – какой-то недостойный человек только по тому, что он не родился в богатой семье и не сделал к двадцати одному внушительную карьеру. Просто он ведет себя так, как я не привыкла. Бесцеремонно пялится, обращается на «ты» без спроса, лезет целоваться и по какому-то одному ему известному праву осуждает мой выбор – говорит гадости о моем мужчине.

А самое главное – без тени сомнения заявляет, что я ему нравлюсь. Видит меня второй раз в жизни, трех слов еще сказать не успел, а уже какие-то оценки позволяет себе делать. Кто ему разрешил это? И почему я не была с ним жестче и не отчитала за его дурь так, чтобы неповадно было ко мне еще хоть раз подходить?

Продолжаю смотреть сюжет, где Стас в красках рассказывает толпе журналистов о том, что мы и так хорошо живем, а будем еще лучше. Как раз в этот момент у меня звонит домофон, а на экране светится радостная морда Быстрицкого.

Я даже разговаривать с ним не хочу, просто молча открываю дверь и впускаю его в дом. По выходным зам министра у нас ходит в футболках, джинсах и девственно-белоснежных кедах.

Почему-то не получается сказать, что я очень рада его видеть.

– Привет, Танюш, – Стас разувается, быстро целует в губы и протягивает мне что-то. Коробку пирожных из универмага, перетянутую фирменной бордовой лентой. – Захватил твои любимые. Чаем угостишь?

Он купил итальянские корзиночки с маскарпоне, которые я действительно очень люблю. Хорошо, что за четыре года он смог это выучить.

– Проходи, – машу рукой в сторону кухни, куда он и направляется, опережая меня. К счастью, там хотя бы новостной сюжет о нем закончился, иначе мне пришлось бы выслушивать, как он гордится самим собой. – Есть кофе, только сварила.

– Отличная идея, – Стас по-хозяйски устраивается на одном из стульев и ждет, когда я накрою на стол сама.

Да, я вынимаю чашки с блюдцами из шкафа, ложки из выдвижного ящика, достаю молоко из холодильника, потому что Стас не любит просто черный кофе. Я все это делаю, но моя душа так отчаянно требует скандала, что я не могу ей в этом отказать.

– Почему ты не звонил вчера?

– Танюш, ты ведь знаешь, вчера были съемки, потом совещание, потом документы на работе вычитывал и подписывал.

– Это был вечер пятницы.

– Ты плохо его провела?

Я целовалась со смазливым малолеткой.

– Нет. Нормально.

– Так в чем проблема?

– Может, в том, что раньше мы проводили вместе свободное время, а сейчас тебе как-то не до этого?

– Тань, ну что ты начинаешь, – он прищуривается, чуть запрокинув голову назад, и тянет руки ко мне. Ждет, когда я подойду, чтобы обнять, но обойдется.

– Начинаю ровно то, что меня беспокоит. Думаешь, если принес мне пирожные, я сразу перестала думать о том, что меня беспокоило вчера?

– Не надо ни о чем беспокоиться, все нормально.

– Пей, – ставлю перед ним чашку с грохотом, и с таким же успехом могла бы сказать «подавись».

– Таня, успокойся, – он поднимается с места, ловит за руку и тянет на себя, из-за чего я едва не впечатывается в его грудь. – Я сейчас поеду на работу, разберусь с документами, которые не успел закончить вчера, а вечером мы где-нибудь поужинаем. Идет?

– Давай жить вместе.

Вот так вместо ответа на вопрос сбиваю его с мысли. Говорю то, что нам стоило обсудить уже давно, но Стас не начинал, а мне не хватало духу. И только дурацкие вопросы от Филиппова заставили задуматься, что я действительно зря оттягиваю. Самый лучший способ узнать – спросить в лоб.

И реакция Стаса на вопрос мне совершенно не нравится. Он напрягается, отпускает мою руку, отстраняется на несколько сантиметров и пристально разглядывает что-то на моем лице, как будто первый раз видит.

– Что ты сказала?

– Сказала, давай жить вместе.

– Ты уверена?

– Стас, мы встречаемся четыре года, а видимся только на работе и по выходным, да и то не всегда. Ты правда считаешь, что это нормально? Я так не думаю.

Быстрицкий усаживается обратно, поправляет рассыпавшиеся волосы, зачесывает назад. Подтягивает чашку к себе и делает глоток кофе. Пауза длиной в пять секунд кажется мне длиннее жизни, и я готова гипнотизировать настенные часы, лишь бы стрелка двигалась быстрее.

– Тань, это же не решается вот так сразу.

– Сразу? Четыре года – это для тебя сразу?

– Таня. Послушай меня. Я не говорю «нет», я говорю, что нам надо подумать, обсудить…

– Стас! Да мы только и занимаемся тем, что думаем, а время уходит, и ничего не меняется! – я кричу, ощущая, как бешено начинают пульсировать виски, а голову сжимает как будто в тисках.

– Не надо говорить мне о времени, я не хуже тебя знаю, как оно дорого. Тань, ну не злись, – он снова поднимается, подходит ко мне и прижимает меня к столешнице кухонного шкафчика, чтобы отрезать все пути для отступления. – Я тебя понял. Мы все решим.

«Мы все решим». Говорит словами типичного чиновника, слишком вжился в свою роль. Жаль не сказал «Мы устраним эту проблему».

– Решай, – беспристрастным тоном отвечаю и пытаюсь увернуться от поцелуя.

Но Стас целует меня все равно. Такое знакомое действие, такой привычный момент, просто поцелуй с моим мужчиной.

Но твою мать. Что-то не так. Не тот вкус, не тот запах, словно чужие губы и непринятие происходящего.

Ровно те ощущения, которые я должна была испытать вчера во время украденного у меня поцелуя Филиппова, я испытываю сегодня со своим парнем. Невозможно ведь отдалиться от человека за одну ночь? Просто потому, что я предложила съехаться, а он не захотел? Когда его поцелуй стал чем-то неприятным?

Не понимаю. Но нет сил продолжать, и я выпутываюсь из объятий Стаса.

– Кофе остывает.

– Я соскучился, Тань, – Быстрицкий вновь обнимает с намеком.

– Не сейчас, – резко отрезаю и поворачиваюсь спиной к нему.