Маша Брежнева – Каникулы влюбленного режима (страница 8)
Я изображаю максимальное удивление, чтобы скрыть собственное замешательство. Кажется, что я действительно сейчас странно на него смотрела, но увидеть себя со стороны еще никому не было дано.
- Ты, кто же еще. Я даже не скрываю, что смотрю на него с интересом. Не каждый раз нам такие красавчики достаются, ведь правда?
Я молчу, потому что мне уже не нравится, к чему она клонит, пусть я лишь смутно догадываюсь.
- И что ты хочешь сказать?
- Да так, ничего, – напускает на себя обманчивое спокойствие.
Посыл я уловила между строк: ей можно смотреть на Германа, потому что он красавчик, а мне нельзя. Для меня он лишь напарник и не более того, по версии Алины, разумеется.
В целом, он и по моей личной версии для меня только напарник, поэтому я не продолжаю разговор и просто начинаю быстренько собираться к новому рабочему дню. Мне не требуется полчаса на макияж, как моей самовлюбленной соседке, я лишь подкрашиваю ресницы тушью, наношу под глаза две капли консилера, чтобы скрыть первые следы недосыпа, а на губы – любимый бальзам для увлажнения. Причесываю волосы, собираю в высокий хвост, перевязываю его лентой. Все, я готова.
Но едва снова думаю о том, что Герман видел меня совсем не такой, как тут же ощущаю странное волнение. Что такого-то, увидел же не голой, не в одних трусах? В пижаме, ну и что? Дети тоже вечером по корпусу в пижамах бегают перед сном. А то, что без макияжа – так я ведь и не крашусь практически.
И все равно не могу отпустить этот момент, пока шнурую кеды, снова и снова прокручиваю в голове нашу первую встречу этим утром.
У меня появляется мысль, что Шацкий не помогает, а только мешает мне работать. Пора собраться, я не могу допустить того, чтобы мы не оказались в числе лучших отрядов по итогам смены!
С первого же дня начинается дежурство отрядов по столовой, и Виталик берет эту миссию на себя, вместе со своим первым отрядом накрывая столы к завтраку. Организованности еще нет, поэтому ребята немного задерживаются. Так как любой прием пищи подается сначала младшим отрядам, а затем уже старшим, то нам приходится ждать. Диджей Паша, едва проснувшись, но уже с термокружкой с кофе в руках, врубает музыку на эстраде, а девочки-вожатые решают устроить танцевальную зарядку. Парни быстро чуть сдвигают ряды с лавками, освобождая дополнительное пространство, и мы начинаем танцевать. Сначала без особого желания, но потом дети, как и взрослые, постепенно просыпаются и пританцовывают уже бодрее.
А инициаторы нашей зарядки и вовсе входят во вкус.
- А теперь давайте опустим руку на плечо соседа справа! – выкрикивает в микрофон одна из вожатых.
Раз – и на мое плечо опускается рука Германа. Бросив на него беглый взгляд, я тут же поворачиваю голову обратно на сцену, делая вид, что внимательно слежу за происходящим.
- А теперь обнимем за талию своего соседа слева!
Ну Ленка, блин, что за фантазии! Мне теперь Германа обнимать?
- Личный пример, Марья Николаевна, личный пример! – перекрикивая музыку, смеется Герман. Видит, что я стесняюсь его обнимать, но практически заставляет и против меня применяет мое же оружие.
Меня уже обнимает девочка из нашего отряда, для которой я оказалась соседкой слева, а я вытягиваю руку и опускаю на спину Германа, ощущая даже сквозь футболку исходящее от него тепло.
- А теперь тест на реакцию! – не унимается Лена. – Когда крикну «по парам», разбиваемся на пары и замираем. Все готовы? Раз, два, три, по парам!
Я искренне надеюсь, что та самая девочка, что обнимает меня, решит образовать пару со мной, но ее тянут куда-то в сторону, а у меня уши закладывает от стоящего на эстраде визга и топота.
Все вокруг судорожно ищут пару, постепенно разбивая ряды обнимашек. И тут Герман резко тянет меня на себя, хватая за предплечья.
- Вы же моя пара, Мария Николаевна?
- Напарник, – тихо и не совсем внятно бубню ему в ответ.
- О да. Напарник – от слова «пара». Вы, являясь филологом, пожалуй, должны это знать.
- Да, но… То есть… В общем, я имела в виду…
Боже, ну что я несу такое! Я даже на экзаменах всегда отвечаю четко и не сбиваюсь с мысли, а тут!
- Внимание! Отряды номер три и два приглашаются в столовую! – объявляет наш диджей, спасая меня от неловкого дальнейшего разговора.
- Пойдем завтракать, Марья Николаевна, – с ухмылкой говорит Герман, отпуская уже меня и разрывая наш зрительный контакт.
- А что там по еде? – практически вклинивается между нами Степан, самый взрослый и шумный парень в отряде.
- Сейчас идем, – сразу же включаю «учительницу» и ищу взглядом всех своих детей.
Наши ребята завтракают, мы даем им совсем немного свободного времени до музчаса, а сами ждем очереди, чтобы поесть. Вожатые всегда едят последними, после всех детей, так принято. Когда мы усаживаемся за самый дальний в обеденном зале стол, мальчики начинают шуметь так, будто не видели еды не менее недели.
- О, бутерброд! И даже с маслом! – прикалывается Федя.
- И даже с сыром! – вторит ему Виталик.
- А это что за айс-латте? – спрашивает Герман, покручивая в левой руке наполненный граненый стакан.
- Какао, – на правах дежурного объясняет Виталик.
- А че холодное-то?
- Трудились непризнанные бариста из самого лучшего первого отряда. Полчаса назад накрыли наш стол, создают условия элитной кофейни изо всех сил.
Ребята ржут, но все же запивают макароны с сосисками не самым вкусным холодным какао.
- У нас есть чайник, если хочешь кофе, приходи после обеда, заварим, – говорю почти шепотом, наклонившись к самому уху напарника.
- Но ведь запрещено же? – он подмигивает, и я понимаю, что только что спалила юристу, что сама нарушаю правила.
- Ну и хрен с тобой, пей и дальше холодный какао, – демонстративно отворачиваюсь, не признавая поражения.
- Воу, а ты ругаться умеешь, фиалка?
Что? Кто ему это рассказал? Он ведь ни разу не слышал, чтобы меня так называли. Хотя, чего это я сомневаюсь, мое прозвище слили Виталик или Федя, сто процентов.
- И нарушать правила тоже. Извини, но иногда вожатым срочно нужны чай или кофе, чтобы взбодриться, и выживать без него – ну просто никак. Так что или пей дальше то, что дают, или приходи за кофе, но без комментариев.
- Пфф, а если я без комментариев не могу? – он продолжает издеваться.
- Тогда выбирай, без чего ты все-таки проживешь: без кофе или без комментариев?
- Ладно, ты права. Выбор очевиден.
Меня радует то, что он все-таки признал мою правоту, но дальше я развивать эту тему не хочу. Заканчиваю завтракать, собираю разбросанный по территории отряд, пока Герман с парнями бежит на перекур, дальше по расписанию музчас. Впервые учим с детьми тематические песни о горах и альпинизме, поем их под гитары Феди и мальчика-стажера, играем в наши традиционные игры-приколюшки.
А затем начинается самое интересное – маршрутная игра-тимбилдинг, в ходе которой нужно выявить лидеров отряда, прикинуть примерно, кто мог бы стать капитаном, а также разглядеть слабые места нашего коллектива для дальнейшей работы над этим.
- Что за тимбилдинг? – спрашивает у меня Герман, когда забирает наш маршрутный лист со списком этапов игры и внимательно вчитывается. – Это обычные задания, типа девочкам проползти по мостику из рук мальчиков, построить круг и квадрат со сцепленными руками, тест на доверие в паре?
- Да… Стоп, а ты откуда знаешь, если никогда не был в лагере?
- На тимбилдинге зато в универе был. Не переживай. Я мальчик опытный. И, кстати, личный пример, да? Значит, во всех заданиях мы с тобой тоже участвуем вместе с детьми.
Глава 9. Твоя кровать, твоя кружка
Герман
Юрист должен рассуждать по правилам и законам логики, а я этого не делаю. Потому что буквально недавно сказал себе – не запугивать Машу, избегать лишних контактов. А потом раз – и моя гениальная идея о том, что мы должны вместе с отрядом поучаствовать в тимбилдинге. Да, мне реально кажется, что это правильно! Тогда наши взрослые дети увидят, что мы не просто надзиратели, стоящие над ними, а старшие друзья. Те, с которыми можно даже горы свернуть.
Вот видите, я в тематике смены так быстро заговорил! Кажется, как вожатый я не безнадежен, хотя холодный утренний какао, похожий на какую-то фигню, едва не вогнал меня в тоску и грусть. Хорошо, что Марья предложила кофеек. Правда, я растворимый уже лет сто не пил, дома у родителей и у нас с Линой – кофемашины, а если в городе шатаюсь, то в кофейне беру. Но ничего страшного, папа же хотел меня перевоспитать? По всем фронтам, получается.
Перед тимбилдингом вожатые, наконец-то, переодеваются в свою обычную одежду, в форменной футболке пока ходить не надо. Я натягиваю спортивки и первую попавшуюся в чемодане футболку. Мятая немного, может, кого-нибудь из детей заставить погладить? Если накосячат после отбоя, например.
Сам усмехаюсь собственным мыслям, затягиваю туже шнуровку на кроссах и выхожу из корпуса. Степа, тот самый пацан, который первый заговорил на оргсборе в беседке, собрал вокруг себя девочек. Знакомая картина, я обычно в универе всегда так делал. Степан травит какие-то байки, а парни из его комнаты, сбившиеся уже в одну компашку, наблюдают со стороны и ржут.
Надо, чтобы вот этот костяк был всегда на нашей с Марьей стороне, значит, надо с ними подружиться.
О, а Марья решает приодеться в шортики. Неплохо, неплохо. Фигура у нее замечательная, просто я и представить себе не мог, что эта скромница будет ходить в шортиках. Мне казалось, она себе такого не позволит. Но нет, надела, пусть и не микроскопические, но все же шорты.