Маша Брежнева – Каникулы влюбленного режима (страница 34)
Конечно, уже довольно поздно. Пока я отвез Машу, приехал домой, наболтался с сестрой и закончил свои дела, прошло много времени. С другой стороны, я не был на наших тусовках три недели. И что меня держит дома?
Подумав с минуту, поднимаюсь и начинаю собираться.
- Намылился куда-то? – заглядывает ко мне Лина, услышав звуки из моей комнаты.
- В бильярд с пацанами.
- Ты время видел?
- Какая разница? Мне завтра к восьми не вставать и детей не будить.
- Фил хотя бы будет? – последняя надежда моей сестры заключается в том, что дорогой Филя проследит за мной, чтобы я не пошел в разнос после перерыва.
- Нет, конечно, он уже год как не ходит на такие тусовки, подкаблучник. Но там и без него людей хватит.
Зависаю в ожидании комментариев и очередного сеанса нотаций от сестры, но этого не случается. Она молча уходит, а я вызываю такси и уезжаю тусить.
Бильярд, кальянка, бар. Обычная программа нашей банды – «золотой молодёжи» краснодарского юрфака. Домой я приезжаю поздно… Или, точнее сказать, рано. Заваливаюсь спать и с радостью отключаю будильник. Больше он мне не нужен. Дрыхну до обеда, а когда просыпаюсь, понимаю, что Марья явно уже сдалась в ожидании «доброго утра» от меня. Собственно, уже и не утро. Ну, я и не обещал самому себе скромный образ жизни в августе.
Сначала планирую позвонить ей, но голова немного гудит после ночной вылазки. Я пока не готов к телефонным разговорам, поэтому пишу сообщение.
Мария Тихонова:
Пока она печатает, я поднимаюсь и переваливаюсь на кухню, включаю кофемашину и заряжаю ее на огромную чашку кофе.
Мария Тихонова:
Так, кажется, все серьезно. Марья наверняка уже все рассказала про меня папочке. Может, он вообще из окна увидел, кто его дочь подвозил.
Мария Тихонова:
Правда, я никогда в жизни не знакомился с родителями девушки. Все бывает в первый раз, Шацкий, вот так вот.
Мария Тихонова:
Специально пишу это «пока», чтобы морально готовилась потихоньку ко всему, что обязательно будет впереди. Но сначала я действительно хочу познакомить ее с нашей компанией. Вчера рассказал пацанам, предложил сегодня общий сбор, попросил тех, у кого есть девушки, взять их с собой. И тусовку организуем более скромную, чем вчера.
Мария Тихонова:
Когда мы договариваемся, настроение сражу же поднимается. Принимаюсь жарить себе яичницу, и на различные кухонные звуки из своей комнаты выплывает Лина.
- О, братец. Жив?
- Живее всех живых. Сегодня в лаундже тусим вечером, ты же придешь? Я беру с собой Марью, поэтому ты мне очень нужна, – смотрю на нее с надеждой, потому что без Лины действительно будет трудно, она хорошо справляется с ролью связующего звена любой вечеринки.
- Герман, твою мать!
- Напоминаю, что она и твоя мать тоже, – возвращаю сестре ее же слова.
- Резонно. Гер, почему именно сегодня? Я ужасно хочу посмотреть на твою Машу и поболтать с ней, но сегодня никак не вариант. У директора нашего агентства день рождения, она устраивает праздник вечером, и я уже согласилась. А скакать с одной вечеринки на другую не в моих правилах, ты знаешь.
- Серьезно?
- Прости, – она пожимает плечами. – Я действительно уже не могу отказаться. Позови Фила, думаю, он справится не хуже меня.
У меня не остается других вариантов, и после завтрака и душа я звоню Филиппову, которого мне предстоит уговаривать прийти на посиделки.
- Фил, салют.
- Ты вернулся из своего лагеря? – сразу спрашивает.
- Да, еще вчера. Порадуй меня, скажи, что ты в городе?
- Я в городе.
- Супер! Тогда мне очень нужна помощь.
- Опять букет? – по его голосу слышу, что он прикалывается, припоминая мне тот случай в лагере.
- Не совсем, но тоже связано с Машей. Я хочу познакомить ее с друзьями. Сегодня в восемь тридцать в лаундж-баре. Ты придешь? Потому что без вас с Линой вся эта тусовка не имеет смысла, а Лина уже слилась, у нее запланирована вечеринка по работе, видите ли.
- Я слишком хочу посмотреть на твою Машу, поэтому грех отказывается. Забились, в восемь тридцать, ну может, чуть позже, буду там.
- Спасибо, бро. Ты мне очень нужен.
- Да куда вообще ты без меня, Гер, – усмехается друг и кладет трубку.
Без десяти восемь паркуюсь у Машиного подъезда и пишу ей, что я на месте. Марья спускается ко мне минут через пять. Готовилась она усердно: на волосах укладка волнами, на лице легкий макияж, который она делает нечасто. Для сегодняшнего вечера она выбрала светлое платье с рюшами, которое я раньше не видел, и босоножки на плоской подошве. После того полета с каблуков надевать их пока не решается. Думаю, что выглядит она просто офигенно, и даже начинаю жалеть, что не позвал ее сначала на настоящее свидание вдвоем, а сразу потащил к друзьям. Но все же мне хочется показать ей, каким я бываю в своей компании, где чувствую себя максимально раскрепощенно.
Выхожу из машины, что поцеловать девушку при встрече и помочь усесться на пассажирское. Дорога до бара проходит без особых разговоров, иногда перекидываемся каким-то фразами, но я вижу, что Маша волнуется и пока не готова много болтать. Через полчаса мы приезжаем к нужному месту, я ставлю машину на парковке для посетителей, помогаю Маше выйти, беру ее за руку и веду за собой.
Мои уже сидят в вип-кабинке. Быстро окидываю толпу взглядом и насчитываю восемь человек, среди них три девушки. Правда, подруги моих приятелей на тусовку собирались совсем не как Маша: весьма обтягивающие корсеты или платья, яркий макияж, обувь на шпильке. Кстати, каким-то образом все девчонки похожи на лицо, словно пацаны специально выбирали один типаж. И Маша моя – совершенно другая. Надеюсь, нам это не помешает, хотя этот оценивающий с претензией взгляд девочек на мою Марью мне не очень нравится.
Маша
Я буквально застываю на пороге вип-кабинки. Казалось бы, все ребята здесь – примерно мои ровесники, на пару лет старше, если они однокурсники Германа. То есть компания почти такая же, какая была у нас в лагере с вожатыми «сотки». А чувствую я себя среди них как малолетка.
Парни-то ладно, они все равно выглядят как Герман – уверенные в себе, успешные, симпатичные и знающие себе цену. А вот девушки… Отличаются только цветом волос, при этом у них одинаково надутые губы (явно с филлером), длинные прямые волосы и выставленные напоказ женские прелести.
Алина прекрасно вписалась бы в эту компанию, просто приняли бы за свою. Выходит, такие девушки у друзей Германа…
- Привет, банда. Знакомьтесь, это моя Маша. А тебе я всех представлю уже по ходу вечера, все равно сразу всех не запомнишь, – добавляет Герман, обращаясь ко мне.
- Всем привет! – немного испуганно смотрю на парней и девушек за столиком в кабинке, но Герман обнимает за плечи и слегка подталкивает меня вперед.
Мы проходим и садимся на свободные места, стараясь удобнее расположиться. Хотя не представляю, о каком удобстве может идти речь, если я просто боюсь их всех. Компания в лагере теперь кажется какой-то родной, даже с Алиной и ее выходками мне и то спокойнее было.
Здесь же все время я чувствую, как меня разглядывают, словно под микроскопом. Я же для них экзотическая зверушка, которую Герман привез с собой из путешествия.
- Прелестное милое создание, а тебе восемнадцать-то есть? – спрашивает с ухмылкой один из парней.
Вот, о чем я и говорила. На их фоне я кажусь значительно младше.
- Маша была моей напарницей на смене, она всего на два года младше, дураки, – быстрее меня отвечает Шацкий, я даже едва успеваю открыть рот.
- Гер, ты с нами? – парни кивают в сторону явно алкогольных напитков на столе.
- Я пас, пацаны, я же за рулем.
Сначала на пару секунд воцаряется тишина, а затем она разрушается громким смехом парней.
- Интересно, а раньше ты говорил «папа отмажет, если что».
Они начинают ржать еще громче, а до меня доходит смысл сказанного. Становится немного не по себе.