Маша Брежнева – Каникулы влюбленного режима (страница 32)
Мы едем молча, не нарушая ту особенную тишину, в которой вышли из лагеря «Горизонт». Когда дети разъехались, я на минуту поймал чувство легкой грусти, ведь успел так привыкнуть к ним. А как же наши утренние пробежки с пацанами? Отрядные шутки, подколы? Посиделки в беседке? А как же любимая женская вожатская, где столько времени проведено в составе банды четырех старших отрядов? Все это закончилось, но Марья по-прежнему рядом, и даже не верится, что завтра утром я встану с кровати и не увижу ее через пять минут после пробуждения. Нам не надо будет будить отряд, собирать на завтрак и придумывать кричалку для столовой.
Эти три недели по четкому расписанию и с постоянной занятостью остались позади. Все. Мы едем домой.
Щелкаю, включая дворники и слегка протирая лобовое стекло. Телефон коннектится с тачкой, включаю музыку из своей подборки и бросаю гаджет на удобную подставку. Отправляю руку на колено девушки и слегка сжимаю. Пока мы были в лагере, у нас не было времени и возможностей для чего-то большего, и Маша так и не успела привыкнуть ко мне и моей близости. Максимум, что с нами случалось, – это полежать на ее кровати в обнимку. Детский сад, ясельная группа, честное слово. Мне двадцать два, а не двенадцать. И я, разумеется, хочу ее всю, а не только чмокать в лобик перед сном и осторожно обнимать. Меня, блин, как и в первые дни, штырит от аромата ее волос, от каждого изгиба ее тела, от ее слегка неловких, неумелых действий, когда мы наедине. Башню сносит капитально, и если в лагере еще требовалось сохранять хладнокровие, то теперь я не собираюсь особенно держать себя в руках. Конечно, не накинусь на нее, как серый волк на Шапочку… А может, накинусь.
- Чем ты теперь займешься? – спрашивает Марья, когда мы въезжаем на территорию города. Я отвык от такого количества огней, машин, людей. Мы еще и сразу в мертвую пробку попадаем, хотя я не жалуюсь, дольше просидим в машине вдвоем.
- Когда отвезу тебя домой? Поеду к себе, закажу ужин, закину вещи в стиралку, может, выпью кофе и покурю, а потом лягу спать.
Маша улыбается и качает головой.
- Спасибо, конечно, за подробный отчет, но я имела в виду, чем ты займешься после окончания смены до начала учебного года. Еще почти месяц впереди, есть время.
- А, ты глобально интересуешься. Не знаю, я не из тех людей, которые всегда заранее планируют. На море хочется рвануть. А еще в конце августа свадьба у лучшего друга, того самого, который мне с букетом помогал. Если сестра поступит в Москву и решит перебраться туда, может, надо будет слетать с ней, чтобы помочь заселиться, устроиться. В общем, посмотрим в процессе.
Перечисляю все это так подробно, словно делаю доклад, и только потом понимаю, что не сказал ни слова о самой Маше. А спрашивала она наверняка ради этого. Хотела узнать, как наши отношения встроены в мои планы на август.
Вот же блин. Идиот ты, Шацкий. Прав папа, двадцать два года, а мозгов нет, одни кудри.
- Но в целом я планирую провести время с тобой, насколько это возможно, – добавляю после небольшой паузы и внимательно жду, что Марья на это ответит. Мы как раз плотненько стоим в пробке, и я могу спокойно повернуться и увидеть ее выражение лица. Чуть приоткрытые розовые губы, слегка покрасневшие от слез глаза, густые ресницы, которыми она отчаянно хлопает. Красивая Марья...
- И в этом предположительно насыщенном графике на меня найдется время? – спрашивает с недоверием.
- Марья, нам с тобой столько всего нужно наверстывать. Полноценные свидания вдвоем, без лишних ушей, без вездесущих детей и вожатых, без риска, что кто-то застукает нас целующимися. Наоборот, мы теперь можем целоваться хоть перед всем городом. А еще я ни разу не водил тебя на ужин в нормальный ресторан, не угощал хорошим кофе, а не растворимой бурдой из вожатского чайника, не дарил тебе что-то стоящее, а не сорванный у дороги букет.
- Но, Герман, ведь именно в этом и была наша романтика.
- Не спорю. Но впереди нас ждет другое, более того, я еще познакомлю тебя со своей компанией, с друзьями. Думаю, так ты больше обо мне узнаешь. И, само собой, я приглашаю тебя в гости к себе...
- Герман, Герман, не спеши так, – моя стеснительная девочка сразу жутко краснеет. Ну да, сомневаюсь, что она была в гостях у какого-то парня, и уж тем более ночевала. – Не сейчас же в гости?
Смеюсь, приоткрывая окно и впуская в салон вечерний воздух. Правда, он ни разу не остыл.
- Не сегодня, Марья. Боюсь, там не прибрано, а ты со своими учительскими взглядами не оценишь. Поэтому я везу тебя домой к твоим родителям.
Сверяюсь с навигатором, куда ранее вбил названный Тихоновой адрес, пытаюсь придумать, как объехать пробку, если это вообще возможно. В подборке моей музыки включается песня, под которую мы с Марьей танцевали медляк, и мы оба затихаем, погружаясь в свои мысли и воспоминания.
Если честно, меня капец как задела фраза о том, что наша романтика была в тайных поцелуях и растворимом кофе из электрического чайника. Да, я понимаю, что Маша в чем-то права – именно эти ассоциации у нас навсегда останутся с лагерем как с местом, где мы встретились и влюбились, но мы не можем жить только памятью о прошедшей смене. Я понимаю, там все было проще: мы постоянно рядом, нет никаких отвлекающих моментов: учебы, просьб родителей и друзей, бытовухи, банального раздражения из-за этих дурацких пробок или опаздывающих курьеров с продуктами. Есть только четкое расписание, атмосфера и узкий круг общения.
Но здесь все будет иначе, и Маше придется это принять и смириться с этим, иначе ничего не получится. Я больше не ее напарник, и созданные раньше правила теперь не работают. Здесь не будет музчасов, полдников и отрядных кругов. Не будет такой атмосферы всеобщей любви, дружбы и радости. Она боялась, что я не захочу встречаться с ней после смены? Бред, захочу и еще как. Вопрос – захочет ли она сама, когда увидит мою настоящую жизнь, в которой я не такой правильный и серьезный, каким старался быть перед детьми.
Глава 28. Прекращай быть сказочным раздолбаем
Герман
- Привет-привет, мой маленький педагог, – со своей лучшей улыбкой встречает меня в дверях Лина. Непослушные кудри, с которыми я и сам живу каждый день, облаком лежат вокруг ее головы. Выглядит сестренка значительно бодрее меня, но тут ничего не сделаешь – не она скакала с детьми три недели подряд в режиме сумасшедшей активности.
- Не понял, а чего это я маленький?
- Хочешь сказать, за три недели успел стать большим? – смеется и протягивает руки для объятий, в которые я с радостью залетаю, обнимая Лину в ответ.
Знаете, сестра-близняшка – это не то же самое, что старшая или младшая сестра. Мы родились в один день, и хотя родители не одевали нас одинаково, мы же разнополые, но все детство прошло у нас на одной волне. Мы в один день пошли в школу и окончили ее, вместе подавали документы в вуз, только на разные факультеты, вместе радовались сданным сессиям и ходили на студенческие тусовки. А мой лучший друг Леша Филиппов, которого все называют Филом, стал и ее лучшим другом. Поэтому Лина, бесспорно, самый родной и близкий человек. Только поэтому я прощаю ей вечные издевки и шутки над моей персоной.
- Странно, что ты не попросил меня переночевать у родителей, – говорит сестра, когда я разуваюсь и прохожу в ванную мыть руки.
- Почему это странно?
- Я думала, ты захочешь привести девушку.
- Какую еще девушку? – чуть не роняю полотенце из рук.
- Фил сказал, что привозил тебе в лагерь букет для какой-то девушки. А если ты уже и цветы даришь, это явно не просто так.
- Вот же трепло! – бешусь из-за Фила. – Зачем он тебе сказал, кто его просил?
- Вообще-то, ты мог бы и сам с сестрой поделиться, – она недовольно поджимает губы и уходит на кухню, зная, что я все равно пойду следом.
- Сглазить не хотел.
- Не смеши меня, суеверный ты мой.
- Пока рассказывать особо нечего.
- На «особо нечего» ты цветы не покупаешь, Гер, – замечает Лина, зависая над сковородой с чем-то очень аппетитным, и тут я вспоминаю, что мечтал об ужине.
- Ты покормишь родного брата?
- Если он не будет увиливать от ответа. В кого ты там втрескался, Шацкий?
Упрямо молчу и смотрю в такие же голубые омуты, как у меня самого. Хрен ты меня обыграешь в гляделки, Лина. Эту игру я знаю еще с детства.
- В девушку.
- Ну Слава Богу, что так. Ты мне не расскажешь, серьезно? – она напрягается и едва не вываливает на тарелку все содержимое сковороды. Какую-то вкусную пасту в соусе. – И домой ее не притащил. Гер, она что, девственница?
Жаль, что я налил себе водички из графина. Водичка эта идет носом, и мысленно я употребляю все любимые ругательства Фила.
- Твою мать, Лина!
- Открою тебе секрет, она и твоя мать, Герман! Ты что, серьезно влюбился в девственницу и тебе нечего не перепало даже за букет?
- Отстань, Лин. И вообще, ты так говоришь, как будто я каждую ночь привожу сюда девушек. Словно я монстр какой-то.
- Ага, кроватный, – с ухмылкой говорит сестра. – Напомнить тебе, сколько раз за последний год я ночевала у родителей по твоей просьбе?
Смотрит на меня в упор, и тут уже мне реально хочется отвести взгляд. Ну было, что сказать. Снимал стресс от написания диплома, скажем так. Только сейчас самого воротит от мысли о девушках на одно-два свидания.