Маша Брежнева – Изменить тебе (страница 2)

Музыка играет фоном на минимальной громкости, зато подогрев сидения работает, как надо. Больше мне сейчас ничего и не нужно, пожалуй.

С одной стороны, мозг мне говорит, что нельзя садиться в машину к первому встречному, с другой — Левин первым встречным не считается. Так что льзя.

Он водит ровно и плавно, вальяжно и расслабленно держа руки на руле. В принципе, меня все устраивает, но не отказалась бы, чтобы мы как-то нарушили обстановку а-ля такси по тарифу «комфорт».

— Неужели ты с футбола? — словно читает мои мысли и пытается начать разговор.

— Неужели, — пожимаю плечами и стараюсь принять какое-то естественное положение на пассажирском. Мне вполне уютно тут, но в голове красным цветом сияют большие восклицательные знаки.

— Как зовут?

— Аня.

— Почти как у Нойза. Ну знаешь, там Аня-Ваня, тут Аня-Даня (песня «Любимый цвет» — прим. авт.)

— Думаешь, мне уместно называть тебя Даней?

— Можно Левой. Как хочешь. Я давно не парюсь по этому поводу.

— Интересно. Ты очень милый, — выдаю и смотрю прямо на него, не отворачиваясь к окну. Чтобы оценил, какая я уверенная в себе. С приставкой «типа». Хотя скромностью не страдаю, если что.

— Милый? Вот так меня еще точно не называли.

— Не нравится?

Хмыкнув, он убирает одну руку с руля и поправляет волосы. Каштановые, с жесткими кудрями, чуть спадающими на лоб. Глаза у Левы темно-зеленые, и да, Нойза я снова про себя пропела. Откровенно говоря, от такой внешности парня девочки явно текут. Но на бабника он не похож.

Боря с Мишей сказали бы, что это не мой случай, потому что мне свойственно вляпываться в тех, у которых я «очередная». Сказали бы и турнули меня в объятия наконец уже нормального парня.

Ладно, по-честному, я бы не отказалась замутить с таким, а там будь, что будет. Только не думаю, что парни, похожие на Даниила Левина, смотрят на девочек, похожих на Аню Поклонскую. Вообще вот самых-самых обычных, «средненьких». Без четвертого размера, без волос до попы и с попой, в общем-то, «не орех».

— Ну почему, — невозмутимо отвечает Даня (можно я его буду вот так называть?). При этом губы у него поднимаются в легкой улыбке. А говорит, никто его милым не называл. Все бабы-дуры. — Нравится. Ты забавная.

— Огорчу тебя, но ты не удивил, меня вот так называли, и это еще мягко сказано.

— Ты не сказала, куда тебя отвезти.

«Можешь к себе». Кхм.

— Куда-нибудь.

— Если ты не знаешь, я ведь просто домой поеду.

О боги, это что, удачный флирт? И кто меня учил такому?

Стреляю глазами, но он выдерживает, выстреливая в ответ. От такого взгляда точно можно потечь, ой, зачеркните, умереть от счастья.

— У тебя есть еда в холодильнике?

— Есть.

— Тогда вези. Но ты не думай, я не такая.

— Я ничего не думал. Поехали.

Глава 4

Квартира Левы на последнем этаже семнадцатиэтажки поражает меня тем, как все организовано внутри. Клянусь, у меня самой царит гораздо больший беспорядок. Да ладно, просто срач, чего уж там. Может, конечно, тут клининг работает, а не рукожопая ленивая девочка, но я залипаю на это зрелище.

— Не дворец, как у Шума, но неплохо, да? — спрашивает Даня, закрывая входную дверь изнутри.

— А? Что? У Шума?

— У Ромы Шумского. Раз следишь за футболом, должна знать.

О да, этого знаю. У Ромы Шумского есть привычка засасывать незнакомых девушек по самые гланды. А когда дает интервью, всегда губы облизывает — замечала такое. И мне вообще фиолетово, что там у него за дворец. После того поцелуя я, врать не буду, весь вечер приходила в себя, но это случайность, зарытая в далеком прошлом.

— Знаю. Вы близко общаетесь?

— Он мой лучший друг.

Даже так… Интересно. Они не производят впечатление людей, похожих друг на друга. Возможно, это мое первое впечатление обманчиво, но Даня — спокойный, любящий комфорт и уверенность, а Рома — импульсивный и своенравный. Даже на поле они разные. Если бы Лева сам не сказал, что они такие друзья-друзья, даже не подумала бы.

Мне не совсем уютно гулять по квартире чужого человека, к которому я притащилась спустя час знакомства, словно какая-то прости Господи кто. Вообще-то, я не сплю в первый день с парнями. И во второй тоже. Но сегодня я уже вошла в роль развязной и на голову ушибленной, доиграю, так и быть.

Прохожу в зал и стягиваю с себя свитер, швыряю его на диван, а сама подхожу к окну. Если что, я не голая, на мне спортивная майка, но эффект примерно одинаковый.

Даня заходит в комнату и хочет что-то сказать, но за секунду до первого слова его прерывает звонок телефона. Он смотрит на смарт-часы на левом запястье, вздыхает и достает телефон из заднего кармана.

— Шум, отвали, я с девушкой, — говорит, едва приложив смартфон к уху. — Серьезно, отвали.

Судя по всему, Рома возмущается, но Левин сбрасывает вызов и кидает телефон на диван поверх моего свитера.

— Вы там мило общаетесь, — передразниваю его недовольный тон, в котором он разговаривал с другом.

— У него нет тормозов, когда ему говорят «нет».

— Ты не такой?

— Совершенно верно.

— Почему ты дружишь с ним? — о да, раз уж борзеть, то окончательно.

— Потому что он классный. Долбанутый, но классный.

— А ты?

— Думаю, сама выводы сделаешь. Ванная налево по коридору.

Намек понят, смываюсь умываться. Дефиле мимо Левы в коридор не остается незамеченным, ибо все самое главное прячется у меня на спине.

— Татуировки? — слышу громкий вопрос, которые долетает до ванной даже через шум воды из крана.

— Их три.

— Серьезно?

Вполне. На правой лопатке — большая птица с расправленными крыльями, на стопах надписи на латыни. Говорят, врачам немного не по статусу иметь татуировки, но мои просто так никто и не увидит. Я же не буду раздеваться перед пациентами.

— Да, а что? У тебя нет? Ты же футболист, у них у всех татушки.

— Не у всех.

На выходе из ванной сталкиваюсь с Левой, который подпирает стену, сложив руки на груди. И что делать с этой закрытой позой? «Ты мне не нравишься, иди домой?»

— Правда? Ни одной?

— Проверить хочешь? — он делает вид, что задирает свитер, успевая приоткрыть моему взгляду лишь пару сантиметров своего пресса. Спасибо, я шоу оценила.

— На слово поверю.

— Окей. Ужинать будешь-то? Ты ведь на еду повелась.

Обалдеть мнение обо мне сложилось, конечно. Надо было соглашаться на то, чтоб он разделся. Тогда понял бы, что дело не в еде.

— Буду.

На кухне у него барная стойка. Кайф! Запрыгиваю на высокий стул, локти ставлю на стол и опускаю лицо на кулаки.