Маша Брежнева – Больше не будем (страница 5)

– Я понимаю. Понимаю лучше, чем кто-либо другой, честно.

– Не хочу начинать общение с грубости, но и обсуждать то, что случилось, не горю желанием, – говорит мне Варя. – Поворачивай направо и проезжай весь проспект.

– Принято. Варь, в таком случае, давай поговорим об этом один раз и больше не будем. Ты уверена, что с большим спортом у тебя все закончилось?

Она сжимает правое колено ладонью, впиваясь в кожу короткими ногтями. Сжимает, видимо, до боли.

– У меня было тяжёлое повреждение колена. Всё случилось на обыкновенной акробатической тренировке, когда я работала над вольными упражнениями. Операцию мне провели сразу же, но ничего не говорили даже о приблизительных сроках восстановления. Просто врачи сказали: «Мы надеемся, что ты вернёшься в спорт». Это было в январе, после праздников. Мы все понимали, что чудес практически не бывает, кресты – это жестокая травма для любого вида спорта, но я верила в себя. Ты ведь понимаешь, что дает спортсмену предчувствие Олимпиады?

– Конечно.

– Сворачивай здесь, скоро увидишь парк, туда и пойдем, – комментирует Евдокимова и возвращается к своему рассказу. – Я форсировала восстановление, как могла, я занималась через слезы и крики, я отдавала все силы самым базовым разминочным упражнениям, а затем лежала на кровати пластом и не могла встать, чтобы налить себе воды. Рыдала ночами в подушку, видя каждый день, как девочки готовятся к Олимпиаде, пока я заново учусь ходить. В мае я поняла, что больше не могу ждать, иначе меня спишут со всех счетов в сборной, потому что я уже пропустила все, что могла.

– И что ты сделала?

– Я решила тренировать элементы, которые спокойно и уверенно делала всю жизнь. И упала с бревна.

– Ауч, – фантомная боль в колене преследует меня снова, в животе как будто все сводит от этого жуткого ощущения.

– Говорят, что рожать – это очень больно. Если это больнее, чем упасть на недавно оперированное колено, где был разрыв крестов, то я даже боюсь представлять себе роды.

– Ты не думала о том, чтобы не подвергать себя риску в этом году, полностью его пропустить и заходить уже в новый олимпийский цикл?

– Не расскажешь, зачем? Кем я буду после того, как пропущу целый год, пока кто-то из девочек, может быть, станет олимпийской чемпионкой?

– Тебе восемнадцать, – паркуюсь возле обозначенного парка и глушу двигатель. – Через четыре года ты вполне еще можешь добиться любых медалей.

– Я больше не могу ничего. Понимаешь? Ничего, – она опять сжимает колено, задирает подбородок, сглатывая ком, подступивший к горлу.

– Уверена?

– Я не хочу быть плохой спортсменкой, которая боится делать сложные прыжки, не хочет рисковать и трясется, как бы не упасть и не взвыть от боли. Я устала от безысходности и чувства собственной слабости. Устала от всего, что происходило со мной последние полгода. Я не еду на Олимпиаду, которая была смыслом всей моей жизни. Меня не выгоняли, я сама приняла это решение и ушла. На этом мы можем закончить разговор о моем колене? Ты звал меня гулять и пить кофе, правда же?

– Правда. Спасибо, что рассказала это все честно. Пойдем.

Что-то начинает подсказывать мне, что я идиот. Вместо того, чтобы спокойно дождаться возможности позвать ее на первое свидание в Питере, я притащился к ней домой без предупреждения и начал расспрашивать о травме, о которой Варя совершенно не хотела говорить. Лучше бы рассказывал про универ и что-нибудь нейтральное, чем вот так. Но Евдокимова не попросила развернуться и отвезти ее обратно, а это уже знак.

– Мы больше не будем возвращаться к вопросу моей травмы, хорошо? – говорит это сама, словно не верит мне.

– Не будем. Я просто хотел сразу узнать, планируешь ты возвращаться или нет.

– А если бы я сказала, что планирую? – спрашивает Варя.

– Тогда у меня возникли бы другие вопросы, но раз нет, значит, нет? Правильно?

Она внимательно смотрит на меня, оценивая всю серьезность разговора, случившегося между нами. Наконец, кивает и как будто выдыхает со спокойной совестью.

– Какие вопросы будут ко мне сейчас?

Ого, я так понимаю, она не менее прямолинейная, чем я сам. Спортсмены, что с нас взять.

– Какой факультет выбрала?

– Экономический, специальность будет та, на которую по баллам пройду.

– Ты мечтала быть экономистом? – удивляюсь, потому что ее образ с подобной профессией не вяжется.

– Я мечтала быть олимпийской чемпионкой, Илья. В итоге выбрала то, что подходит по результатам экзаменов. А ты на кого учишься?

– Специальность «Биоинженерные технологии».

– Ох, и что это такое вообще? Даже не представляю.

– Я могу быть специалистом по организации научно-исследовательских работ, заниматься промышленной фармацией, исследованием лекарственных средств.

С каждым моим словом ее глаза округляются все больше.

– Сомневаюсь, что ты случайно поступил на такую специальность. Тебе правда этого хотелось?

– Да, это же прикольно – заниматься исследованиями, которые потом могут быть актуальными для спортивной медицины. Глобальная сфера, и в ней еще столько всего можно разработать и открыть. Это ужасно интересно.

– Подожди, ты, получается, плотно изучаешь химию и биологию?

– Ну да, – улыбаюсь, когда вижу, какое впечатление на нее произвела моя специальность. – А еще физику и программирование.

– Ты – чемпион России, – раскладывает по полочкам Евдокимова.

– Да.

– И ты – потенциально первый номер сборной на Олимпиаде.

– О да, и это все про меня, – согласно киваю и приглаживаю свои растрепанные волосы.

– И как у тебя получается совмещать все?

– Как? Я не ложусь спать, – смеюсь, хотя по факту, не очень это и смешно.

– Серьезно?

– Варвара, ну как ты думаешь, если бы я совсем не спал, я мог бы вообще на ногах стоять? А прыжки тренировать на льду? А машину водить?

– Ладно-ладно, я поняла. Кстати, вон там какая-то сетевая кофейня, я ни разу не была в ней, уехала еще до ее открытия. Но, полагаю, с твоим отсутствием сна выживаешь ты в основном на кофеине.

– И в этом ты права. Прошу, – рукой машу в сторону той самой кафешки, и мы вместе направляемся туда.

Глава 6

Варвара

Сазонов угощает меня кофе, мы забираем наши напитки и присаживаемся на летней площадке заведения. Сначала повисает неловкая тишина, как будто у нас в головах резко закончились все слова. В этот момент я думаю, что Илья прав. Он действительно понимает меня лучше, чем это мог бы сделать кто-то другой.

Расскажи я свою историю обычному первокурснику, который кроме уроков, репетиторов и уличных тусовок с друзьями ничего не видел, этот парень и близко бы не понял всей глубины моей личной трагедии. А Сазонов – такой же претендент на олимпийскую медаль, как и я в недавнем прошлом.

На самом деле, забавно. Может быть, на ближайшей Олимпиаде он возьмет «золото» и станет новым Плющенко или Ягудиным, а я буду вспоминать эти наши посиделки в кафе и писать комментарии под постами в духе «А этот парень когда-то за мной ухаживал!».

А может, будет не так. Главная особенность нашей жизни в том, что мы ничего не знаем заранее.

– Давай поговорим о чем-нибудь, как это делают все на первом свидании, – все же нарушает нашу тишину Илья.

– Давай, – я соглашаюсь, хотя ужасно смущаюсь, когда он называет происходящее «первым свиданием». – А о чем там люди обычно разговаривают?

– Ты что, никогда не ходила на свидания? – удивленно спрашивает Илья.

– Не то чтобы совсем не ходила. Скорее, просто гуляла. С парнями-гимнастами, с которыми мы рядом жили, тренировались, в общем, неплохо друг друга знали. Любой разговор начинался с темы тренировок, соревнований и общих знакомых.

– Понятно. А я никогда не был на свиданиях с фигуристками, – вдруг заявляет.

Чего? Этот секс-символ мужской фигурки не ходил на свидание со своими соседками по льду?

Я чуть кофе не подавилась от этой информации.

– Ты серьезно?

– Да. Не знаю, как так получилось, видимо, они просто успевали надоесть мне еще в ледовом дворце, и на свидания я звал других.

Он натягивает улыбку, чтобы перевести это все в шутку, но чувствует, что наш разговор опять заходит не туда. Я и сама догадываюсь, что свиданий в жизни Сазонова было много. Только вот слушать об этом мне совсем не хочется.

– Ладно, Варвара, расскажи, как ты проводишь свободное время? И не говори, что у тебя его никогда не было, я не поверю. Может, ты читаешь умные книги, смотришь аниме, рисуешь картины по номерам?