Марьяна Вяземских – Черный рассвет (страница 4)

— Ну что там? — спросил он низким голосом.

— Терпение, капитан. Я не могу взломать саму себя за три секунды.

Она вставила флешку и открыла папку «Чёрный рассвет». На экране появилась целая система документов: схемы, карты, медицинские отчёты, переписка, финансовые потоки.

Катя присвистнула.

— Ого. Это не просто продажа. Это полноценный проект с логистикой, поддельными сертификатами и маршрутами доставки.

Громов молча читал через её плечо. Его дыхание слегка касалось её волос, и Катя невольно передёрнула плечами.

— Не дыши мне в ухо, Громов. Я от этого нервничаю и могу случайно стереть всё к чертям.

— Я не дышу тебе в ухо. Я пытаюсь понять, во что мы вляпались.

Они просидели так почти час. Катя открывала файл за файлом, комментируя вслух с привычным сарказмом:

— Смотри, вот контейнеры. Маркированы как «медицинские образцы». Очень мило. А вот маршрут — через порт в Новороссийске, потом автотранспортом до Москвы. Дата поставки — 19 апреля. Через десять дней. Поздравляю, Лёха, мы влезли в самую большую кучу дерьма за последние годы.

Громов выпрямился и провёл рукой по мокрым волосам.

— Это не просто биологическое оружие. Это оружие массового поражения. Если это попадёт в центр Москвы…

— То будет очень плохо, — закончила Катя. — Я в курсе. Спасибо за лекцию.

Она закрыла ноутбук и посмотрела на него снизу вверх.

— Вопрос на миллион: почему ФСБ пришло арестовывать меня именно в тот момент, когда я вытащила эту папку? Совпадение?

Громов нахмурился.

— Я получил приказ два часа назад. Ордер был подписан очень быстро. Подозрение в государственной измене и компьютерных преступлениях.

Катя подняла бровь.

— А граната? Это тоже был пункт в ордере?

Громов не ответил сразу. Он отвернулся, прошёлся по складу, потом вернулся.

— Граната была не от моих людей. Это точно.

— Ох, как успокаивает, — пробормотала Катя. — Значит, меня хотят убить сразу несколько сторон. Класс. Я всегда мечтала стать популярной.

Громов посмотрел на неё долгим тяжёлым взглядом.

— Ты ранена?

— Нет. А ты?

Он молча снял куртку и закатал рукав футболки. На левом предплечье красовалась длинная, но неглубокая резаная рана — видимо, от осколка стекла во время взрыва.

Катя поморщилась.

— Выглядит мерзко. Садись.

— Я сам могу…

— Сядь, капитан. Я не собираюсь всю ночь смотреть, как ты истекаешь кровью и портишь мне настроение.

Громов нехотя сел на ящик напротив. Катя достала из рюкзака маленькую аптечку — она всегда носила с собой базовый набор «на случай, если жизнь решит меня убить».

Она взяла антисептик, бинт и иголку с ниткой.

— Будет больно, — предупредила она.

— Я в курсе.

Катя начала обрабатывать рану. Её пальцы двигались быстро и уверенно, но неожиданно мягко. Громов смотрел на её склонённую голову. Свет фонарика падал на её лицо, подчёркивая острые скулы и чуть приоткрытые губы, когда она сосредоточенно кусала нижнюю губу.

— Не дыши мне в декольте, Громов, — вдруг сказала она, не поднимая глаз. — Я тебе не медсестра из эротических фантазий капитанов ФСБ.

Громов фыркнул.

— У меня нет эротических фантазий про хакерш с острым языком.

— Ой, не ври. Все мужчины имеют. Просто некоторые не признаются даже себе.

Она сделала очередной стежок. Громов слегка поморщился, но промолчал.

— Знаешь, что самое смешное? — продолжила Катя, не отрываясь от работы. — Ещё вчера вечером я планировала заказать суши и посмотреть новый сезон «Бриджертонов». А сегодня сижу в заброшенном складе, зашиваю рану мужику, который пришёл меня арестовывать, и обсуждаю биологическое оружие.

— Жизнь — штука непредсказуемая, — сухо ответил Громов.

— Нет, жизнь — это когда ты взламываешь не тот сервер и получаешь в окно гранату. Непредсказуемость тут ни при чём.

Она закончила зашивать рану и начала накладывать повязку. Её пальцы случайно коснулись его кожи чуть выше раны. Громов напрягся. Катя тоже заметила это касание и быстро убрала руку, будто обожглась.

— Готово, — сказала она чуть резче, чем хотела. — Теперь ты официально мой должник. Одна жизнь. Не забудь.

Громов посмотрел на аккуратную повязку.

— Спасибо.

Катя усмехнулась.

— Ого. Уже второе «спасибо» за вечер. Ты не заболел случайно?

— Не зазнавайся, Воронцова. Это было «спасибо» с приставкой «пока что».

Они замолчали. Дождь продолжал стучать. В воздухе висел запах мокрой одежды, старого металла и едва уловимый аромат вишнёвого шампуня от Кати.

Громов первым нарушил тишину.

— У тебя есть план?

— План — это сильно сказано. У меня есть «давайте не умрём до утра». А дальше будем импровизировать.

— Я ненавижу импровизацию.

— Я заметила. Ты вообще много чего ненавидишь. Хаос, женщин, которые умнее тебя, спонтанные решения…

Громов посмотрел на неё прищуренным взглядом.

— Ты всегда такая болтливая, когда нервничаешь?

— А ты всегда такой угрюмый, когда тебя чуть не взорвали?

Они снова замолчали. На этот раз тишина была тяжелее.

Катя первой не выдержала. Она встала, потянулась и посмотрела на единственный спальный мешок.

— Ладно. Давай решать вопрос с ночлегом. Мешок один. Пол бетонный. Выбор очевиден.

Громов поднял бровь.

— Ты серьёзно предлагаешь спать вместе?

— Не «вместе» в романтическом смысле, капитан. «Вместе» в смысле «чтобы не замёрзнуть и не подхватить воспаление лёгких». Я не собираюсь к тебе прижиматься и шептать «милый, обними меня крепче».