Марьяна Сурикова – Между Призраком и Зверем (СИ) (страница 7)

Пока бесполезные мысли билась в голове точно влетевшая в распахнутое окно сумасшедшая пичужка, ладони уже водили по соседней стене, пытаясь нащупать незаметную выемку. Именно здесь я давным-давно отыскала маленький закуток, позже закрытый досками. Бесполезный, он не пригодился даже в качестве чулана, а вот сейчас я как безумная пыталась сдвинуть в сторону старую панель.

Даже не представляю каким чудом удалось уместиться в крохотном пространстве, как мне повезло задвинуть доску за собой, чтобы комната изнутри выглядела совершенно пустой.

Я слышала шаги. Жила сейчас одними ощущениями, а чувствовала оголенными нервами, потому и шаги в голове звучали набатом. Мне бы следовало закрыть глаза, чтобы не видеть, затаить дыхание, чтобы не выдать себя прерывистым вздохом, но погрузиться в полную темноту, значило отдаться на волю первобытного ужаса. Я наблюдала за маленькой комнатой, освещаемой колеблющимся пламенем истекавшей воском свечи. Тени плясали на стенах, то удлиняясь, то укорачиваясь, и одна из этих теней вдруг стала расти, обретая форму.

Он пришел. Мозгом я понимала, что он поднялся в комнату, а глазами видела, как его фигура выступает из сумрачных неясных очертаний.

«Призрак», – отбило по слогам сердце. Высокий бледный мужчина с волосами, точно отбеленными мелом до самого снежного оттенка. Тонкий прямой нос, высокий лоб и льдистые глаза под идеальной формы бровями, такими неожиданно темными на этом мраморном лице, как и загнутые кверху длинные ресницы. Губы выглядели почти бескровными, а не яркими, как у обычного человека, хотя их форма тоже была идеальной. Он весь казался мастерски вылепленной из совершенного куска мрамора фигурой и двигался плавно, скользя от тени к тени. Может, зрение подводило, раз я не могла уловить его перемещений. Вот он стоял возле двери и уже очутился около стола.

Длинные белые пальцы, которые в последний раз на моей памяти крепко сжимали окровавленный нож, провели по кожаному переплету сложенных стопочкой книг, коснулись выведенных моей рукой ровных строчек в тетради. Еще пару дней назад я составляла перечень редких экземпляров, подаренных библиотеке их авторами, но после памятного происшествия так и не взялась закончить его.

Призрак изучал внимательно все предметы на столе, пока не заметил того самого камня, что я отыскала на мозаике под аркой. Снимая платье, я выронила его из кармана и положила на столешницу, а теперь кусала губы, проклиная себя за неосмотрительность.

Он поднес руку к неровным граням, и радужные капли точно отозвались на это движение и бросились разом к его руке, чтобы, толкая друг друга, собраться в центре, любовно прижаться к ладони хозяина и растерянно рассыпаться вновь по столу, когда Призрак убрал руку.

Он не взял камень, даже не прикоснулся к нему, отвернулся и приблизился к моей кровати. Поднял с простыни истерзанный, измученный платок, который едва успел просохнуть от слез, осторожно поднес его к лицу, прижал, вдыхая запах, и крепко стиснул в кулаке.

Льдистый взгляд вновь заскользил по комнате, равнодушно пробежался по уже осмотренному столу, приотворенной раме мозаичного окна и задержался на старых деревянных панелях.

Сердце стукнуло раз, два и затихло. Нервный зуд, который нарастал, казалось, под самой кожей, стал почти нестерпимым. Голову точно раскалили докрасна, а после окатили ледяной водой. В груди заколотилось, забилось о хрупкие ребра, когда этот самый пугающий взгляд точно столкнулся с моим прямо сквозь деревянную преграду.

Его шаги раздавались только в моей голове, когда он бесшумно приблизился к закрывавшей крохотное убежище панели.

Я не выдержала, зажмурилась и со всей силы сжала кулаки, чтобы не закричать. Ногти вдавились в ладони, оставляя на них полукруглые следы моей плохо контролируемой паники.

Еще секунда и сама не выдержу, порвется струна натянутых нервов и тогда…

Я не успела додумать, что случится тогда, поскольку тело вдруг охватил озноб, пробежал, щекоча острым лезвием по коже, поднимая тонкие волоски, парализуя волю, и раскололся звонкими льдинками, рассыпался в снежное крошево, когда за дверью послышался грохот.

Деревянную створку выбили с той стороны лишь две минуты спустя. Вероятно, ее ломали совершенно напрасно, поскольку она была не заперта (ведь Призрак как-то вошел в комнату). А может он и правда просочился внутрь вместе с тенями, а щеколда осталась задвинута?

– Ищите! – короткий приказ и знакомый не терпящий возражений тон, – окно открыто, мог уйти по крышам.

В ответ послышался шум, топот ног, кряхтение, скрип оконных петель, стук деревянной рамы и тонкий звон стекла.

«Там красивый витраж», – заползла в голову совершенно дурацкая мысль, – «Что если разобьют?»

– Ты идиот? – услышала я короткий рык, от которого вновь поползла морозная корочка по коже – так ощущался мной чужой страх. Другой человек дрожал, оставшись в комнате один на один со Зверем. – Ты в курсе, что красться нужно бесшумно, не сбивая ничего по пути? Ты выдал наше приближение.

– Там темно, я…

– Темно? – этот вопрос прозвучал так, словно большей ерунды начальнику дознавателей слышать не приходилось.

– Это случайность…

– Кто ты у нас?

– Ч-что? – заикаться в присутствии Зверя и шокироваться его резкими переходами от одной темы к другой выходило не только у меня.

– Кем ты приходишься третьему советнику моего братца?

– Аа…

Резкий звук раздался так неожиданно, что я, не поверив своим ушам, распахнула глаза и сквозь щель вновь взглянула в комнату. Нет, слух не подвел, это действительно щелкнул предохранитель на револьвере. Том самом, что Зверь выхватил из кобуры и наставил на побелевшего молодого подчиненного.

– Я никого не беру по протекции, будь ты хоть самим императором. Единственное исключение – равноценный обмен.

– Вы же… вы же…

– Что? Не выстрелю? Не люблю, когда мне навязывают дураков, выдавая их за умников. Полагаю, если украсить твое трясущееся тело парочкой заметных дырок – это станет хорошим уроком для остальных, включая моего кузена. Согласен?

Собеседник Зверя точно согласен не был, но его скрутило от ужаса, как совсем недавно меня. Молодой человек сравнялся цветом кожи с тем, кого они старательно пытались поймать, и речь ему отказала.

– Считаю до трех; успеешь унести ноги, может, останешься жив. Раз…

Протянутого с ленцой первого слова хватило, чтобы бывший подчиненный растаял без следа, точно пресловутый Призрак.

– Какой же идиот, – хмыкнул дознаватель, прокрутив на пальце револьвер, – но он испортил мне всю охоту.

Последняя фраза, сказанная таким же насмешливым тоном, как и первая, прозвучала однако более зловеще. Мне вдруг подумалось, что молодому дознавателю не столь повезло, как он теперь думал. Похоже, умение быстро уносить ноги, помогло ему ненадолго.

От следующих слов я вздрогнула всем телом, позабыв обо всех прочих мыслях.

– Хорошо спряталась, Мышка? Выходи.

Мозг словно набили ватой. Куда выходить и зачем? У меня даже кулаки не разжимались, а красные полосы на ладонях могли остаться навсегда. Я боялась двинуться, все еще переживая явление Призрака, только теперь понять не могла, он мне привиделся или нет. Ступор после испытанного ужаса, наверное, был обычной реакцией, только прежде я никогда не пугалась до такой степени.

Резкий треск напугал еще сильнее, я попыталась забиться в самую крохотную щель своего укрытия, упорно стремясь увернуться от рук сломавшего перегородку Зверя. Я не могла понять, дознаватель это или пришедший за своей жертвой убийца. Отчаянно сопротивлялась, даже когда он потащил наружу. Расцарапала кожу о металлические пластины черной куртки сыщика, но продолжала рваться обратно в убежище, сдирая костяшки пальцев о сглаженные края холодного металла.

Он выпустил неожиданно и непредсказуемо, и последний мой рывок привёл к тому, что я упала и растянулась на полу. А в следующий миг сверху пролился ледяной дождь. Зубы выбили дробь, ветер, дунувший в распахнутое окно, вдруг показался по-зимнему морозным. Пальцы тут же свело от холода и, дрожа, я с трудом уселась на колени и обхватила плечи руками.

Внезапная и резкая смена температуры заставила пальцы разжаться, чтобы успеть закрыть лицо ладонями, спасая его от иссушающего зноя. Жар прошил до костного мозга, набился в горло, вызывая неодолимую жажду, пробрался между нитями одежды и спутанными прядями волос, мгновенно высушив их.

Изумленный вздох вырвался сам собой, а уже осмысленный взгляд натолкнулся на насмешливый взор дознавателя.

– Пришла в себя? – задал еще один вопрос Зверь и повел ладонью, отчего меня резко подбросило в воздух и поставило на ноги прямо напротив принявшего самую расслабленную позу мужчины.

– Как можно, – зубы больше не стучали, а возмущение позволило, наконец, высказать собственные мысли, – как можно так обращаться со всеми? Как можно впустую тратить заряд столь уникальной магической вещи?

Последний вопрос удивил нас обоих и задан был потому, что мое внимание привлекли красные всполохи, бегущие по золотой поверхности выглянувшего из-под куртки браслета.

Дознаватель внезапно улыбнулся и невозмутимо ответил:

– Точно так же, как и впустую тратить мое время на разные глупости и бессмысленную истерику.

– Бессмысленную?

У Зверя превосходно получалось сводить все мои ощущения к возмущенной злости.