Марьяна Сурикова – Между Призраком и Зверем (СИ) (страница 65)

Эвелин вдруг замолчала, в комнате стало совсем тихо, и я боялась пошевелиться с этой стороны стены, чтобы – не дай светлые боги! – до тех двоих не долетел случайный шорох.

– Я увидела тебя лишь на миг. Даже подержать не дали. Сердце так сжалось в тот момент, а они уже унесли моего малыша. Моего! Моего ребенка! Отобрали…

Эвелин задохнулась, попыталась отдышаться и продолжила сдавленно:

– Я еще не успела всего осознать, как пришел он. Сел на кровать, сжал мою ладонь и сказал: «Ты потеряла много сил сегодня». Он улыбался, а в глазах плескалась одна темнота, ни искры счастья, что я подарила ему сына. Потом протянул мне бокал и сказал: «Выпей. Это чтобы восстановить силы». И я послушалась, я никогда ему не перечила. Знаешь, первая любовь… Мы все становимся глупцами в такие моменты, совершенно теряем разум.

Очнулась несколько суток спустя. В городе магов, в своем прежнем доме. Пробудившись, увидела рядом девушку, старую знакомую, которая выполняла роль сиделки, а вместе с ней мужчину. Его я тоже помнила. Он входил в личную охрану принца. Он сказал мне, что, по величайшему указу императора, от меня велено избавиться – отравить. В бокале, который принес твой отец, должен был быть ад. Все ради того, чтобы тайна твоего рождения навсегда осталась тайной, а ребенка с легкостью выдали за сына принца и женщины, на которой он женился девять месяцев назад. А потом атрион, которому твой отец всецело доверял, добавил: «Принц наказал беречь вашу жизнь до моего последнего вздоха». Однако именно после тех слов моя жизнь и закончилась.

Разве я жила потом? Дышала, да, разговаривала, смотрела на высокие стены города магов, вновь став его пленницей, видела сны, в котором надрывался в плаче младенец, слышала новости, что приходили из большого мира – новости о гибели всей императорской семьи. Эта последняя весть заставила пробудиться.

Мой тогда уже муж и защитник узнавал для меня подробности и именно он сказал, что ты остался жив. Ты и твой кузен. Его звали Мирил, он был обычным человеком и, к сожалению, его век на земле оказался недолог. Зато он раскрыл главную тайну, почему для принца выбрали меня. Один маг указал на девушку-оборотня, талантливую, здоровую, способную произвести на свет сильное потомство. Я сразу поняла о ком речь. В нашем городе был только один такой маг, ушедший за ворота с разрешения владыки и не вернувшийся обратно. Когда-то мы с ним дружили. Знаешь, он был одержим идеей разделения душ, даже описывал мне ритуал, рассказывал в подробностях об этом ужасе. Именно тогда мое отношение к нему и переменилось. Я потому ответила резким отказом, когда он предложил выйти за него замуж, обещая вытащить из города, ещё и посмеялась над нелепыми чувствами. Но все это случилось давно, до его ухода из города, до появления в моей жизни принца.

Когда потеряла Мирила, поняла, что именно он давал мне силы, поддерживал всегда, но новый виток жизни начался с появления на пороге дома другого мужчины, напомнившего мне о самом первом. Красивый, смелый, мужчина-воин, с сокрытой внутри силой зверя. Вот тогда сердце забилось вновь от радости и счастья. Мой сын, мой ребенок, которого я видела лишь однажды, вырос и разыскал меня.

С тех самых пор, как ты дал разрешение выходить за ворота, я смогла наблюдать издали за твоей жизнью, не вмешиваясь, просто стараясь уберечь от возможных врагов. А главного врага я упустила. Кериас, я не смогу описать того, что испытала, увидев снежного барса и поняв…

Я хотела ее убить. Пришла в твой дом, отыскала ее, такую измученную, слабую, что могла переломить ей шею одним точным ударом. Она казалась больной, слишком ничтожной, чтобы оказать сопротивление, но даже тогда эта девчонка не испугалась! Я прокляла собственную звериную сущность, которая преисполнилась уважения к сильному противнику, не позволила сразу напасть на нее и добить на месте. А девчонка указала на книгу.

Кериас, на что способна мать, желающая вернуть своего ребенка? Ты не сможешь ответить и осознать до конца, но она способна на самое коварное предательство по отношению к людям с родственной ей кровью. Способна убедить самых сильных, кого знала с детства, с кем дружила, расстаться с жизнью ради великой цели, а потом смотреть в глаза их жен, дочерей, сестер… она на это способна.

Эвелин закрыла лицо ладонями.

– Я не могу зваться твоей матерью, – приглушенно повторила она, – я не растила тебя, другие люди были рядом, но я люблю тебя больше жизни и отдам ее по капле ради твоего счастья и чтобы не видеть твоей боли. Потому безумно боюсь эту девочку, ее жестокости по отношению к тебе и ее власти над тобой.

– Это в прошлом, – тихо, но твердо ответил Кериас.

– Пусть слова окажутся правдой, – со всей страстью прошептала Эвелин, – пусть. Я даже могу поверить в это, если узнаю, о чем ты умолчал.

Мужчина обреченно выдохнул, будто до последнего надеялся, что она не станет допытываться.

– Хорошо, но не делай поспешных выводов. Это началось, когда я подпустил Миланту слишком близко, дозволил войти в личный круг, прикрыв ее защитой дающего.

– И что? – в вопросе Эвелин отчетливо прозвучал страх.

– Ее запах успокаивает, а ее вкус возбуждает. Это похоже на тягу к шаане.

– Шаана и аретерра, – изумленно прошептала кошка, – шаатер? Но так не бывает! Одна женщина не может совмещать в себе оба качества.

– Я сглупил, – качнул головой император, – это был колоссальный промах.

– Как же так?

– Я справлюсь, Эви. Кто сказал, что я должен бороться с физической тягой к собственной фаворитке и усугублять и без того сложную ситуацию?

– Чем больше прикасаешься, тем больше тянет. Так всегда с шаанами.

– Я пережил гибель одной, смогу расстаться и с этой. Когда отпадет надобность в аретерре, я отправлю Миланту в самое отдаленное княжество.

– Да, я верю, ты сможешь. Только теперь я боюсь иного. Когда-то один тогда ещё друг рассказывал о разделении душ. Он посвящал меня в подробности, о которых никому не известно. Говорил, что близнецы, так он называл две соединенные сущности, не могут любить подобно обычным людям. Единожды в жизни им суждено встретить любовь, и она должна быть настолько сильной, всеобъемлющей, чтобы затронуть обе части разделенной души. Ириаден так любил Инессу, разве нет? Его чувства передались тебе, второй части подселенной сущности, поэтому первой жене легко удалось превратиться в шаану. Но сам ты не любил никогда? Не встречал такой женщины или встречал?

– Какое это имеет значение теперь, когда второй части моей родной души уже нет? Я бы не смог полюбить, как ты говоришь, всецело и всеобъемлюще, уже никогда не смогу. Теперь это всегда будет лишь пародия на чувства.

– А вторая сущность, тот мужчина, к которому она сбежала. Что у них были за отношения?

– Он ее не любил, – резко оборвал Кериас.

– А если…

– Он положил ее на алтарь и дал в руки нож! По-твоему это любовь? Весьма извращенная форма, не находишь?

Император вновь начинал злиться, и Эвелин это почувствовала.

– Хорошо, тогда я спокойна. Мне лишь непонятно, зачем она пришла сюда.

– Ищет его во мне.

– Что?

– Ищет во мне Призрака. Она влюбилась в него, как и прочие убитые им девушки. А теперь нашла шанс быть рядом с ним.

– Но глупо надеяться, будто ты вернешься к ней после всего.

– Влюбленные люди глупы, ты сама об этом говорила, – усмехнулся император. – Особенно если подобные чувства они испытывают впервые.

Кошка осторожно коснулась его плеча и заговорила спокойно:

– Когда понадоблюсь тебе, позови. Я помогу справиться со всем этим.

– Знаю, Эви, и ценю. Вскоре нам предстоит явить миру мощь и величие нового императорам это будет красивый спектакль, но к нему следует подготовиться заранее. А пока составь приглашения для главных участников.

– Непременно. Можешь на меня рассчитывать.

Светлые боги, вы явно задумали наказать меня за все, когда позволили идее прийти во дворец занять мои мысли. Во что я ввязалась, что натворила? Я сошла с ума? Наверное, точно сошла, ещё тогда в часовне, когда собственными глазами наблюдала гибель Вернона и своими руками убила Кериаса. А потом мучилась так сильно, что разум окончательно помутился. Вот и явилась, загнала в ловушку сперва барса, затем поймала в клетку себя. Никакая не сильная, а слишком слабая, чтобы выдержать груз вины.

Я лежала на постели, сжав ладонями голову и отдыхая после долгого стояния возле стены. Боялась пошевелиться до тех пор, пока Кериас не ушел в гостиную, а после свалилась с тяжелого комода, потому что тело затекло. Повезло попасть на груду вещей и даже не стукнуться головой о ножку металлической вешалки. Потом вот доползла до кровати.

И ведь услышав о ситуации в империи, я даже не подумала сопротивляться новому статусу, решила для себя, что выдержу эту роль безмолвного успокоительного, чтобы не злить и не провоцировать лишний раз. Может, так смогу в какой-то мере искупить собственную вину? А потом, когда он немного успокоится, привыкнет к моему присутствию и перестанет реагировать на него столь бурно, выберу подходящий момент. Кериас будет способен услышать, и я все-все расскажу о гранях, Верноне, о его прошлом, почему решила уйти и какой целью провела обряд. А еще объясню то, о чем даже страж не имел понятия – как грани отдали приказ покарать. Я опишу свои чувства до убийства и после, а Кериас, наконец, поймет.