Марьяна Сурикова – Между Призраком и Зверем (СИ) (страница 26)

Когда добрались до цели нашего путешествия, то оказались в просторных светлых покоях, освещенных сотней свечей. Старушка, исполнявшая роль проводницы, с поклоном удалилась, тихо притворив красивую резную створку.

Новое помещение отсутствием мебели не страдало, а само внутреннее убранство свидетельствовало об очень тонком вкусе и несомненной привычке к роскоши. В отделке преобладали тона зеленого и цвета морской волны. Удобные кресла из полированного красного дерева с золотисто-зеленой обивкой разместились возле круглого столика, большой диван располагался недалеко от огромного камина, отделанного зеленым камнем, а звук шагов приглушал толстый ворс роскошного ковра, чей рисунок по расцветке напомнил переливы павлиньего хвоста.

И вот пока я сосредоточенно изучала эту расцветку, замерев на том месте, где оставила меня старушка, в комнату кто-то вошел. Дверь за спиной не открывалась, но я отчетливо ощутила чужое присутствие.

– Дорога была утомительной? – раздался низкий мужской голос.

Я медленно обернулась. Император стоял чуть левее, поигрывал резной тростью, а его глаза небрежно пробежались по моей фигуре, словно прикидывали примерную стоимость выставленного на обозрение товара.

– Нет, – ответила и поспешно посторонилась, поскольку сиятельный собеседник прошел мимо к одному из кресел. Он расположился с комфортом и закинул ногу на ногу. Трость уместилась поверх колена, а я только сейчас прикинула, что владыка облачен в роскошный костюм с золотым шитьем и драгоценными камнями вместо пуговиц, который и правда годился для бала, а вот для встречи с моей скромной персоной казался чересчур торжественным.

Внезапно осознав, что так и не пошевелилась с момента прихода императора, запоздало присела в поклоне, а когда подняла голову, владыка поманил к себе.

Ноги показались чугунными, когда я делала крошечные шажки, постепенно приближаясь к креслу. Вся поза правителя дышала таким величием и превосходством, что мне непременно следовало проникнуться благодарностью за оказанную честь, только мешало непонимание, с чего я этой чести удостоилась.

– Разрешаем сесть, – небрежно махнул он рукой, а я огляделась растерянно, заподозрив, что придется устроиться прямо на полу, и только потом заметила невысокую скамеечку, куда и присела, оказавшись буквально у ног императора.

Он неторопливо протянул руку с зажатой в ней тростью, подцепил мой подбородок и поднял голову, заставляя взглянуть на него. И вот пока Ириаден авин Тартос амон Монтсеррат с ленцой во взоре разглядывал мое лицо, я лихорадочно пыталась догадаться, с чего вдруг такое внимание, что ему нужно и как отсюда сбежать. Все-таки попав вместо бала в личные покои владыки, ощутила себя, мягко говоря, не в своей тарелке.

– Что же Кериас? – прозвучал неожиданный вопрос, – просто отпустил?

Я замешкалась на секунду, думая, как лучше сказать, а потому сам ответ прозвучал торопливо:

– Да, повелитель, – и поспешно опустила голову, избегая встречаться с его взглядом и попутно отстранившись от набалдашника из резной кости, который так неприятно упирался в подбородок.

У нашего императора волосы были на тон светлее, чем у его кузена, и доставали до плеч, а глаза отличались светло-карим оттенком, но смотреть они умели столь же пристально, отчего становилось не по себе. Мягкости во взоре не было и в помине, как не проявлялась она и в величавых чертах его привлекательного лица.

А потом властитель вдруг отложил трость и медленно поднялся.

– Встань, – велел он, а когда я поспешила исполнить приказ, неловко пошатнувшись при этом, поймал меня за локоть, а второй ладонью сжал плечо.

«Проверяет», – подумалось мне, и судя по лицу мужчины, проверка или вернее попытка вновь отметить выбранную игрушку успехом не увенчалась.

Он убрал руку, отпустил мой локоть, но уместил вторую ладонь на талии:

– За ужином беседа протекает более приятно, – спокойно промолвил император, после чего повел меня еще в одну комнату, на пороге которой я едва не споткнулась. В присутствии владыки становилась на редкость неуклюжей, то и дело сбивалась с шага, особенно когда видела перед собой огромную спальню с кроватью королевских размеров.

Испуганно продолжая переставлять ноги, повиновалась направляющей руке, пока меня не повернули в другую сторону, заметив мимоходом: «Так не терпится опробовать королевское ложе?»

Я непонимающе взглянула в лицо правителя, увидела вопрос в его глазах, с трудом сообразила, что шла именно к кровати, пока он не потянул к окну, и побледнела. Сравнявшись цветом с белоснежными статуями, прятавшимися в альковах просторной комнаты, быстро покачала головой.

– Мы так и полагали, – проговорил повелитель и отпустил меня, лишь доведя до сервированного столика, прятавшегося в уютной нише и отделенного от остальной комнаты шелковыми занавесками.

Уставившие стол блюда источали заманчивый аромат, а в высоких бокалах кровавыми бликами играло вино. Повинуясь взмаху мужской ладони, я присела на краешек стула с высокой спинкой, схватила салфетку со столешницы и долго расправляла ее на коленях, не решаясь поднять головы.

– У тебя есть просьба или пожелание, которое мы могли бы выслушать?

Кажется, меня решили одарить высшей милостью, но, бросив затравленный взгляд в сторону кровати, я поспешила отказаться. Вдруг озвученная просьба потребует немедленной оплаты.

– Нет, нет. Благодарю. У меня все хорошо.

– Ты удивляешь, – растягивая слова, сказал владыка и сделал глоток из своего бокала.

– Я должна что-то попросить? – уточнила очень тихо и неуверенно.

– Обычно люди не упускают возможности, получив шанс увидеться с императором, – величественно произнес Ириаден авин Тартос.

– Мне правда ничего не нужно.

Император кивнул, холодно заметив:

– Изменение статуса все еще вызывает восторг, оттого невозможно оценить новые перспективы своевременно?

– Прошу прощения, ваше императорское величество, я не до конца поняла, – отважившись взглянуть в лицо владыки, натолкнулась на надменный взгляд.

– Ты прежде работала библиотекаршей?

– Да.

– Так что непонятного в моих словах?

Действительно. Ведь сиятельные мы прямо говорим твоей скромной персоне, что ты жуть как рада превратиться в мнимую любовницу кузена и наверняка не отказалась бы от роли постельной грелки, прикинув возможные выгоды, а тут вдруг сам император обратил на тебя свой благосклонный взор.

Я протянула руку, схватила бокал с вином и, рискуя пролить жидкость на платье, так как пальцы подрагивали, сделала несколько больших глотков. На последнем едва не поперхнулась:

– Хорошо ли мой кузен обращается с новым увлечением?

Отставив вино в сторону, приложила титанические усилия, чтобы изобразить подобие улыбки и выдавить из себя:

– Просто чудесно, спасибо. Так приятна ваша забота.

Император пристально посмотрел на меня, но я изобразила самое невинное выражение лица. Правда, маска быстро слетела, когда Ириаден проговорил:

– Мы рады, что кузену удается себя контролировать.

Слова о контроле прозвучали неожиданно, и император, кажется, вдоволь насладился отразившимся в моих глазах смятением.

– Отчего ты не ешь? – как ни в чем не бывало спросил он, удостоив снисходительной улыбкой.

Я тут же схватилась за ложку, пробуя суп, который наверняка был изумительно приготовлен, однако мне в данный момент показался пресным. Вкуса совершенно не чувствовала.

Я решилась отложить столовый прибор и вновь поднять глаза на правителя, когда ложка стукнула о дно пустой тарелки. Император едва ли сам притронулся к еде. Он как раз пригубил вино и наблюдал за мной поверх хрустального бокала.

Откашлявшись, решилась задать вопрос, которого он судя по всему ждал.

– А разве у милор… у дорогого Кериаса какие-то проблемы с контролем?

– А разве для кого-то это секрет? – переиначил мою фразу властитель, – или избранница кузена не знает даже его прозвищ?

– Я…, - что тут можно было ответить? Только правду. – До встречи с милордом никогда не интересовалась придворной жизнью и слышала лишь, как его называли Зверем.

– Правда?

– Да.

– То есть прозвища «Сумасшедший кузен» и «Кровавый волк» для тебя пустой звук?

Естественно, я не ответила, поскольку сказать было нечего.

– Прежние пассии Кериаса были в курсе его душевного расстройства. Хотя обычно он выбирал женщин одного с ним круга. Во дворце его приступы ни для кого секретом не являются, – при этих, поистине шокирующих для меня, словах Ириаден небрежно повел плечами и высокомерно скривил уголок рта, – оттого досадней выслушивать глупые жалобы на его жестокость.

Видимо, император не слишком верил в роль приманки, а просвещать меня насчет кузена доставляло ему особенное удовольствие, однако я едва ли могла испытать наслаждение от нашей беседы.

– Почему Кровавый волк? – спросила едва слышно.

Владыка бросил на меня изучающий взгляд, оценил мою бледность и снова поднес бокал к губам. Пришлось ждать несколько изматывающих минут, прежде чем повелитель изволил ответить:

– Ты слышала о преданности волков? Кериас точно так же предан своей семье. Он вцепится в горло любой опасности и не разожмет зубов, даже если будет издыхать. И столь красивые личико и тело, – император отсалютовал мне бокалом, – не удержат его от того, чтобы бросить тебя в темницу и пытать до потери сознания, если заподозрит измену.