Марьяна Сурикова – Между Призраком и Зверем (СИ) (страница 15)

Игра в слова точно была их семейным увлечением. Даже сразу представилось, как на досуге, сидя в огромной зале у камина, Кериас и император пытаются обыграть друг друга в словесной битве, потягивая горьковатые напитки из высоких бокалов.

– Если только осторожно, – ответил на это дознаватель, а потом я пискнула, не успев даже дорисовать картинку игры до конца, потому что меня выдернуло из рук императора, протащило по холлу и бросило на шею дознавателя. То есть со стороны это выглядело так, что я бросилась ему на шею, а по ощущениям, меня охватила вокруг талии гибкая широкая лента, завязалась узлом и утянула в руки Кериаса. Эти самые руки обвились вокруг, а я носом уткнулась в мужскую грудь, которую всеми силами избегала рассматривать начиная с посещения ателье.

Если от чужого взгляда могут подгибаться колени и холодеть затылок, то не стоит рисковать и оборачиваться. Я рассудила так: раз теперь все равно казнят, лучше держаться за императорского родственника, и вцепилась в Кериаса. Кажется, от испуга не рассчитала сил и слишком сильно вдавила ногти в его кожу, оставив на ней красные полукружия следов, которые заметила позже.

– Я бы имел честь пригласить императора разделить с нами скромную трапезу, но еду никак не доставят. Наверное, этому мешают те шестеро громил, что торчат за дверью моего дома.

– В наши намерения не входило задерживаться.

С этими словами, подразумевая под «наши» себя сиятельного, император величественно прошествовал мимо и устроился во главе длинного стола, заняв место дознавателя. Ухватил кончиками пальцев одну из бумаг, поднял, бегло просмотрел и бросил обратно на стол.

– Садитесь, – дозволил он.

Усомнившись в том, что Зверь не сел бы без разрешения, я тем не менее опасалась проявлять инициативу, пока Кериас не утянул на стул.

Мы сели. Точнее, дознаватель сел, а меня усадил к себе на колени. Скажу честно, к этому моменту я была уверена, что ничему уже не удивлюсь, но уверенность оказалась преждевременной.

– Интересно, – изрек император, подперев подбородок рукой и внимательно глядя в нашу сторону, в то время, как я пыталась не встретиться с ним глазами.

– Она меня успокаивает, – заявил Зверь и провел широкой ладонью по моим волосам, словно я была любимым питомцем, уютно примостившимся на руках хозяина. Но чего бы мужчина ни делал, лучшим казалось молчать.

– Пускай, – дал высочайшее дозволение император, явно привыкший к странностям своего родственника. – Как настроения в Снежном княжестве?

Если судить лишь по его тону, могло сложиться впечатление, что два хороших друга расположились в гостиной, чтобы мирно поболтать.

– Волнения, как обычно.

– Принимаешь меры?

Фраза прозвучала спокойно, но с необычными требовательными нотками, словно обсуждалась не политическая ситуация в целом, а нечто другое, понятное им двоим. Я принялась судорожно перебирать в уме названия княжеств нашей бескрайней империи, пытаясь вспомнить уже упомянутое, а попутно прислушивалась к беседе.

– Люди стали больше читать, а новые знания ведут к новым взглядам, – продолжил император.

– Чтение не запретишь, – ответил на это дознаватель, – можно взять под контроль, чтобы свободомыслие не распространялось дальше очерченного круга.

Я все же решилась посмотреть на владыку, а он в этот миг бросил задумчивый взгляд на меня. Быстро опустив глаза, продолжила перебирать в уме княжества.

– Контроль – это хорошо. Как раз твой круг обязанностей. Разберешься с тем, что вызывает большее беспокойство?

– Как всегда, – с ленцой протянул Зверь и с намеком добавил, – стоило ли озарять сиятельным присутствием такое скромное и заброшенное жилище?

– Стоило, – коротко ответил император и поднялся, – не провожай, лучше потрать время, чтобы снять, наконец, эту защиту.

Он величественно покинул комнату, а затем и дом своего кузена, оставив в моей душе трепет, рожденный его появлением.

Стих гул захлопнувшейся двери, а мы еще не обменялись ни единым словом. Я приходила в себя, а Зверь… Он просто сидел, молчал и гладил мои волосы. Ладонь поднималась вверх, подхватывала густую прядь и сжималась в кулак, чтобы медленно поскользить вниз, потом снова вверх, пальцы распрямлялись и проходили сквозь волосы, разделяя их ровными бороздками, затем опять вверх.

– О какой защите он говорил? – не выдержала я этой тишины.

Его взгляд медленно сфокусировался на моем лице, затем скользнул ниже, к губам, и Кериас ответил:

– О той, что внутри дома, – он указал рукой в сторону, точно демонстрируя, вон же она – защита, и улыбнулся, вымолвив, – как странно.

– Что странно? – я попыталась слезть с его колен, но ощутила ту самую невидимую ленту, которая крепко привязала меня к мужчине. – Отпустите, больше нет надобности держать.

Его улыбка стала дразнящей, навевая мысли о чем-то тягучем, сладком, и снова вспомнился шоколад.

– Что это первое, о чем ты спросила – о защите. И так всегда, Мышка. Молчишь, думаешь о своем, не досаждаешь пустой болтовней и не смотришь на императора, который смотрит на тебя. Ты странная.

– Я странная?!

– Беда красивой женщины в чем, Мышка?

Он меня с ума сведет своей манерой разговора.

– В ней самой, – ответил дознаватель, – со скромной неприметной библиотекаршей другие мужчины не хотят сделать вот этого:

Резкий рывок и я уже лежу на столе, а сыщик нависает надо мной.

И слова не успела вымолвить, как он остервенело впился в мои губы, бешеным, жадным, почти грубым поцелуем.

Я задыхалась, упиралась ладонями в его грудь, пальцы соскальзывали с напряженных мышц, впивались в широкие плечи, путались в распущенных черных волосах, и оттолкнуть не выходило.

Сумасшедший, совершенно сумасшедший и поцелуй, и он сам!

Освободил он меня также неожиданно, отстранился, облокотился ладонями о столешницу, тяжело дыша и опустив голову.

– Если вы повторите такое, – сложно было говорить, отдышаться не получалось, а досказать мысль не вышло – горячая ладонь накрыла мой рот и заставила замолчать.

– Как я и думал, – произнес Кериас, пристально посмотрев на мою правую руку, а на губах появилась невеселая усмешка, – феникс, Мышка, – он очертил костяшками пальцев мое плечо.

Я столкнула его ладонь, закрывшую рот, и села на столе. Одернула подол платья и пригладила волосы, только после этого попыталась рассмотреть плечо, на котором золотистой канвой проступал неприметный рисунок.

– Ты знакома с символикой императорского дома? – спросил Кериас и, не дожидаясь ответа, сам пояснил, – это знак императора.

– Еще одна метка? – мне хотелось убить кого-нибудь в этой комнате. – У вас это тоже семейное, метить что попало? Попало плечо, отметили, попало бедро, тоже метку поставили? Мы договаривались, что вы обойдетесь без физического контакта, кроме случаев, когда это необходимо.

– А это необходимо, Мышка. Иначе такой рисунок не проявился бы. Теперь у нас месяц.

– Месяц до чего? Договаривайте фразы до конца, если беретесь что-то объяснять. Не сводите меня с ума!

Я разозлилась и расстроилась, хотя пока не понимала отчего конкретно.

– Ты понравилась императору, а отбор фавориток через месяц. Если за это время Призрак не объявится, правитель не будет спрашивать ничьего разрешения, он просто заберет тебя во дворец.

– Когда он вам сказал?

– Мы обсудили ситуацию при тебе.

– Ах, вот что. Все же использовали шифр? А я голову сломала, припоминая Снежное княжество. Зачем только себя утруждали?

– Привычка, Мышка.

– То есть император понимает, что я приманка?

Зверь просто кивнул.

– А это зачем? – я показала на свое плечо.

– Проверка. Кузен привык не доверять никому на слово, ему самому нужно было разобраться, что у нас за отношения. Обнимаю ли я тебя только на людях или целую даже тогда, когда императора здесь нет. Открыл ли я дом для приманки или для интересной мне женщины.

– И что?

– А то, что ему теперь нет до всего этого дела. Я уже сказал, ты ему понравилась, и у нас на работу месяц. Если Призраку нужна невинная Мышка, ему стоит поспешить и явиться за тобой до отбора.

В некоторых ситуациях мои руки жили собственной жизнью, то есть могли вдруг размахнуться, чтобы отвесить хлесткую пощечину стоявшему напротив мужчине, который так спокойно рассуждал об убийце и желал его скорейшего появления.

Он перехватил руку за запястье, крепко сжал и стащил меня со стола. Блокировал возможность двигаться, прижав локоть к своей груди и ухватив меня за талию.

– Все из-за вас, – мой голос напоминал шипение рассерженной кошки, а в конце фразы сорвался на крик, – вы потащили меня к Амели!

– Спокойно, Мышка, – он держал, не позволяя вырваться, – Амели рассудила, что на работу над твоей внешностью потребуется много сил, и в итоге переусердствовала. Теперь ничего не исправить, но если поймаем Призрака, сможем.

– Я не хочу быть приманкой Призрака, любовницей Зверя и куколкой императора! И отпустите меня, наконец!

Он выпустил, отступил на шаг, а потом отвернулся и направился к двери, бросив на ходу:

– Придется.