Марьяна Брай – Увидимся в Новом Свете (страница 46)

- Нет, вы решили меня унизить? – ответил Николя, и ушел в толпу, крича в сторону ринга о том, что с женщинами он не дерется – ему не интересно.

- Ее зовут Лиза, она русская, и готова драться. Она поставила на себя. Драка без оружия, пока она не окажется на спине! – кричал рефери.

- Да она и должна лежать на спине, почему она здесь, зачем, кто она? – раздавалось из толпы. Я собралась с силами, вспомнила французский и заорала на весь ринг: - Трусы, все французы трусы!

Тишина воцарилась так резко, словно я закрыла качественное окно, выходящее на шумный проспект. Мужчины переглядывались, начинали разговаривать, и тут из толпы вышел мужчина лет тридцати:

- Если я положу ее на лопатки, она уйдет со мной, - коротко сказал он и подняв веревку прошел ко мне на середину ринга. – Ты согласна? Иначе я не готов драться, мужчина должен жениться после такого, правда? – он смотрел на меня внимательно, будто я уже стала его вещью. Он одного роста со мной, руки крепкие, но не жилистые, больше мускулистые, словно он специально их качал. У моряков руки другие. Этот явно местный или вроде купца из Франции.

- Я согласна, а если я выиграю, ты отдашь мне десять золотых. Это кроме ставок! – подняв подбородок гордо заявила я свои условия, толпа загудела пуще прежнего. Зрелище было эпатажным, я уверена, что Федор сейчас потирал руки, и понимал, что первый бой ерунда по сравнению с тем, что будет во второй и третий бой. Люди попрут сюда как в цирк. У меня же были иные планы.

- О! Она ставит мне условия! Я согласен, люблю женщин с огоньком, - крикнул он и мы ударили по рукам. Рефери подозвал людей, которые в ту же минуту начали принимать ставки. Думаю, Федор поставил не мало. Я отогнала на секунду пронесшуюся мысль о том, что могу и проиграть, и уже этой ночью в лучшем случае, окажусь женой этого француза, в худшем - даже думать не хочу.

Мужчина, что уже прикидывал как меня использовать в дальнейшем, снимал камзол, заворачивал рукава на рубахе, вынимал нож из сапог. Не симпатичный, самовлюбленный тип с залысинами. Его верхняя губа была такой пухлой, что придавала лицу выражение горделивости, пацанства. Нет, Мария, ты просто обязана сделать все возможное, и самое главное – не поддаваться ни на секунду, иначе, н просто свалит весом.

В момент, когда ударил гонг, в моей голове включился слоу-мо, и все окружающее, с мужчиной в центре ринга, словно в замедленной съемке начало надвигаться на меня.

Он сделал лишь одну ошибку – решил обхватить меня руками, широко раскинув руки. Я могла бы просто ударить его в солнечное сплетение, а потом просто толкнуть, но нам с Федором нужна была красивая победа, которая не могла быть случайной.

Я, словно в жесте рукопожатия правой рукой схватилась за его правую ладонь чуть выше, чем это принято, немного выгнув ладонь, и резким движением локтя ударила его в нос.

Это происходит так быстро, что у человека возникает ощущение, что он ударился лицом о трубу, а ногами поскользнулся на очень скользкой поверхности. А самое главное – разбитый нос смотрится эпично – брызги крови говорят сами за себя. Я почти не поменяла положение корпуса. Толпа замолчала. Я подошла к рефери, вытянула к нему ладонь, на которую он положил мешочек с десятью золотыми.

- Благодарю, месье, и десять золотых от господина с разбитым носом переходят в мой карман, - поклонилась на четыре стороны и поспешила к Федору, который уже махал мне, поторапливая. Толпа взревела.

Обратно в дом мы не вернулись. Мы направились к реке. Я натянула кепку, спрятала волосы, шла быстрее Федора. В общем, сейчас, даже если он не отдаст мне обещанное, я уже в выигрыше.

- Иди сядем здесь, - он указал на бревна, которые днем использовались как место для посиделок матросов, мы подошли к ним и сели. – Сейчас они принесут деньги. Ты ночуешь в нашем доме, - словно за меня уже все решено, продолжил Федор.

- У вас так у вас. Только денежки мне мои отдай, понял? Пусть у меня лежат! – борзо ответила я Федору, и поняла, что Федор сейчас не выпустит меня из рук. Только обманом я могу уйти. Я для него курица, несущая золотые яйца, и потерять такую – смерти подобно.

Те же трое подошли только через час. Было уже не меньше полуночи. В тяжелом и объемном мешочке у них были монеты. Кое-как разобравшись с ними, поделив деньги, они ушли, оставив нас вдвоем на берегу.

- Давай мои десять монет, как обещал, иначе больше никаких боев, - протянула я ладонь. Он отсчитал десять монет, и протянул мне. Я достала мешочек с десятью монетами, доставшимися мне сразу, ссыпала эти в него же, развязала шнурок с ноги, перевязала им еще раз мешочек с добычей, и завязала его на шее так, чтобы он не снялся с головы. Если мой план не сработает, этим шнурком меня и задушат.

- Идем домой, - встал Федор, и уже направился в сторону форта.

- Нет, подожди, я должна помыться, пока темно и никто не видит. Уже два дня воды не видела, даже не думай спорить.

- Только не думай, что я отвернусь, - ответил Федор. Именно это мне и было нужно, чтобы не терять время.

- Я в одежде умею, - ответила я, сняла мокасины, кепку и суконную куртку, видимо, перешитую ее прежним владельцем из камзола, положила все на бревне рядом с Федором.

- Оставляй свой мешок, неужто ты думаешь, я убегу? Я мог бы тебе их не отдавать.

- Не, своя ноша не тянет. Пусть будут со мной, - без эмоционально ответила я Федору и пошла в воду. Через пять метров с берега ничего не было видно – вода сливалась с небом – сплошное чернильное пятно.

Я старалась шагать не слышно, шлепала по воде руками, ойкала и айкала, и старательно уходила в глубину, чувствуя, как далеко начинается настоящее течение.

- Ты где? – кричал с берега Федор. В этот момент я поняла, что я отошла далеко.

- Здесь. Больно мелко, со дна весь ил поднимается. Жди, еще вещи прополощу, - ответила я, сделала еще один шаг и легла на спину. Река понесла меня вниз, и последнее, что я услышала от Федора было:

- Гляди, исподнее не утопи, вещей та нету больше, - он хохотнул и замолк. Господи, прошу, неси меня быстрее, быстрее. Теперь нужно примерно вспомнить, через сколько мы были на месте. Каноэ шло явно быстрее, подгоняемое веслами, но я решила ускориться через десять минут, как замолк голос Федора, я плыла как могла, я вспомнила все техники, и поняла, что длинное тело имеет массу преимуществ.

Свет факелов от форта пропал минут через двадцать, и я поняла, что меня начинает знобить. Мешочек я то и дело перекидывала за спину. Я шепотом считала секунды. Когда точно прошло больше сорока минут, я начала присматриваться к берегу. Тут и там горели костры – на берегу жили индейцы, и мне нельзя было выходить везде. Но я могла пройти мимо своих. Лишь бы они не ушли.

- Элизабет, - раздалось в воде у меня за спиной. Я за секунду поняла, что значит, когда волосы на затылке встают. Кто-то плыл со мной в воде. Этот кто-то знал мое имя, и мой мозг дал команду – сделать то, что сделала бы в этой ситуации любая женщина – я заорала и погребла в три раза быстрее.

Глава 51

Сердце стучало так громко, что я не слышала шума воды, по которой колотила руками. Боялась я только одного – что сейчас меня схватят за ногу, и я, запыхавшаяся, уставшая, уйду в темную глубину, где обязательно вдохну. Я боялась воды. Сейчас я ее боялась как раньше. От Федора я ушла в воду без страха, потому что потерять Клер и девушек, остаться в Квебеке с толпой мужчин мне было страшнее, чем утонуть.

- Элиза, остановись, - голос не отставал, и я решилась повернуть голову. В эту же секунду меня обхватили руки, - Элиза, это я, это Бернард, помнишь меня? Я из Плимута. Я тебя не обижу, Элиза, давай выйдем на берег, теперь он тебя точно не догонит.

- Как ты здесь оказался? – мои зубы стучали так сильно, что я с трудом выговорила слова.

- Потом расскажу, давай к берегу, все, уже можешь встать, уже есть дно, держись за меня.

- Нам нужно ниже, здесь меня должны ждать Сквонто, Клер и еще двое девушек, Бернард, мне нужно найти их, они не знают где я, и жива ли.

- Выйдем на берег, а я пройду по нему, поищу. Хорошо? Ты должна согреться. Нужно развести костер.

- Не похоже, что у тебя с собой сухие вещи и спички, - пробурчала я, но поняла, что сил оставаться в воде больше нет. Воздух оказался намного холоднее воды, и меня начало трясти.

- Садись здесь, - он усадил меня на берегу, прислонил спиной к дереву, - я сейчас, дойду туда, - указал он сквозь лес на место, где горел костер.

- Хорошо, иди, я буду здесь, не переживай. Я и шага не могу сделать, - я сжалась, пытаясь согреться, обняла себя за плечи, но это не помогало. Нужно снимать одежду – легчайший ветерок кажется ледяным. Как только Бернард ушел в лес, я сняла брюки, оставшись в шортах, которые мы пошили сами. Меня не беспокоило что подумает обо мне человек, с которым я мысленно простилась.

- Сейчас будет тепло, Элиза, - он вышел с факелом и смутился, увидев мои голые ноги. – Я не буду смотреть, раздевайся.

- Рубашку я высушу на себе, а эти короткие штаны, что на мне… можешь считать брюками, - я смотрела, как он собирает по земле сухие ветки – просто сгребает в одну кучу. Уложил под них горящий факел, и вновь пошел в сторону леса. Ломались сухие ветки, деревца. Кучу, что он принес, быстро переломал и бросил в огонь. Пламя, чувствуя сухое топливо щедро разгорелось. Я крутилась перед огнем, длинная рубашка сохла нехотя, но я согрелась и жизнь стала не такой ужасной.