Марьяна Брай – На волоске (страница 63)

— Да, сейчас мы проходим самый сложный путь, борган. В нем неминуемы ошибки, но мы постараемся их быстро исправлять. Я благодарна вам и тоже надеюсь, что вы останетесь с нами…

— Вам ридган Шоаран в этом не откажет, боргана. Я и сам хотел просить вас об этом разговоре с ним…

— Почему же? Если вы его главный помощник во всех делах, очень мудрый советник, и долгие годы были рядом… не думаю, что он так легко откажется от вас.

— От вас ему будет отказаться куда сложнее, боргана Малисат. Именно поэтому я и хотел начать с вами эту беседу, но, к счастью, вы начали ее первой, - он ответил так серьезно, что мне стало не по себе. Было ощущение, что все уже решено за меня…

Тяжелые дни работы пролетали так быстро, что не успевала моргнуть. Мне настолько сильно недоставало времени, что начало подкрадываться отчаяние. И только к концу местного лета я поняла, с чем это связано. Понимая, что жизнь моя не вечна, я хотела застать всю эту учебную систему в полной красе. Оттого и «гнала коней» как сумасшедшая.

Были моменты, когда мы с очередным учителем и писарем засиживались до поздней ночи. Дом уже спал, а мы сидели над черновиками и кропотливо «причесывали» главы.

Школа работала уже по накатанной: Мидели занималась не только уроками, но и хозяйственной частью школы и, как ни странно, все успевала, Лиов помогал с документами, полностью взял на себя работу с типографией, Мои девочки помогали вести уроки, заменяли меня в салоне, куда посещения были расписаны на несколько недель вперед.

Наш салон стал модным местом, а я не останавливалась на этом, взяв двух девочек в обучение лично. По паре часов в день мы делали парики. Это была тайная команда. Они с первого дня учебы имели в своих руках средней длины волосы и ткани для «шапочки». Обучение было долгим и сложным, но я не хотела тянуть время, проводя сначала теоретическую часть, да она тут не особо и требовалась.

— Ты стала серьезнее, Мали, или мне показалось? – голос Лафата, привычно вкрадчивый, спокойный и уже такой ожидаемый, раздался в библиотеке, как гром. Как хороший гром, обещающий грозу после многодневной засухи.

— Лафат! – я подскочила с кресла и пулей пронеслась через всю комнату, чтобы повиснуть на его шее, но прямо в этот момент в комнату вошла женщина, и у меня в голове сложилась не совсем приятная картина. Это его жена! И что она подумает обо мне?

Ее серьезное лицо было менее темным, чем лицо Лафата, белоснежные белки глаз не так явно выделялись. В ее глазах был то ли испуг, то ли шок. Это длилось пару секунд, и к моему счастью, она улыбнулась. Чуть присела в неком подобии книксена, опустила голову и быстро подняла глаза на меня.

— Это Мали, та самая Мали, о которой я рассказывал, - повернувшись к женщине сказал Лафат. Меня смущало, что он не выпускает меня из объятий.

— Боргана, я благодарна вам за спасение моего мужа. Если бы не вы… Мои дочери никогда больше не увидели бы отца, а я своего мужа, - в ее голосе и улыбке было столько тепла и искренней благодарности, что я откинула к черту все свои «неудобные» мысли.

— Это Сиафала, моя жена. Дети уже в доме, они очень устали в дороге, и я решил завезти их сразу домой, - торопливо разъяснил ситуацию Лафат.

— Сиафала, я счастлива, что мой друг наконец воссоединился со своей семьей, о которой столько рассказывал мне. Он скучал о вас, но как настоящий защитник, как настоящий мужчина, не оставил нас в конце пути. Только убедившись в нашей безопасности, он отправился за вами. И еще… это не мы спасли его, а он спас нас, - я протянула руки к женщине, еще сомневаясь, возможно ли ее обнять, но она моментально подалась навстречу мне и обняла меня сама.

— Мы заняли ваш дом, - подняв на меня глаза, смущаясь, сказала Сиафала.

— Теперь это ваш дом, и пусть ваши дети будут спокойны, что никто не отнимет его. Лафат заслужил счастье жить со своей семьей, как видите, у нас здесь достаточно места, и вскоре придется занимать еще один дом, потому что наша школа растет как на дрожжах, - ответила я и пригласила гостей присесть.

Мидели, не спрашивая, принесла чай и бутерброды, тарелку со сладостями и фрукты. Дашала, узнав новость о прибытии Лафата, залетела в кабинет стрелой и со всего размаха бросилась на его грудь. Я чудом успела выхватить из его раскинутых для объятий рук кружку.

— Дашала, я вернулся, как и обещал, - почти в слезах, прижав девчонку к себе, сказал мужчина.

Сиафала и Дашала были похожи. Или этот не совсем черный, а больше шоколадный оттенок кожи и разрез глаз делал их копией для всех, кто не является представителем этой расы, или же там и правда была общая кровь.

— Если хочешь, ты можешь жить с нами, и мы будем называть тебя своей дочерью, - Сиафала протянула руку к Дашале, чтобы прикоснуться к ее плечу, показать, что она не против нее. – Лафат рассказывал о твоем мужестве, а еще о том, что ты вела караван вместе с ним, переодевшись мальчишкой, - для Сиафалы это было просто максимумом героизма.

— Я подумаю, - ответила Дашала, посматривая на Сиафалу пока несколько недоверчиво. Мне даже показалось, что девочка ревнует своего спасителя, который нес ее на руках, спасаясь от Фалеи.

Крита и Палия навалились на Лафата не менее активно, чем я и Дашала. Народ в библиотеке все прибывал, и я поняла, что быстро сегодняшний вечер не закончится. Мидели и девочки накрыли полноценный стол, и мы сидели и сидели, будто боясь, что если разойдемся спать, волшебство нашей встречи закончится и больше никогда мы не сможем его повторить.

Теплая осень за окнами принесла ранние сумерки. Но то тепло, которое разливалось здесь от наших сердец, похоже, растопило бы и самую суровую зиму, осветило бы самые темные ночи.

К концу осени наши черновики были готовы и переданы в типографию. Вот тогда-то я и встретилась с Нариз. Совершенно случайно, придя к фаранду Максину, я увидела в типографии женщину, отдаленно похожую на нашу Палию. Тонкая, но активная и какая-то совершенно отличная от местных, она казалась жутко работоспособной. Когда наши взгляды пересеклись, я все сразу поняла. Те же движения руки, будто она поправляет волосы, касается мочки уха, словно желает проверить – не потерялась ли сережка, застежка которой слишком часто открывается. Тот же наклон головы. Это точно была Наталья.

Мы проговорили с ней до самого вечера, и казалось, нет больше той горы дел, которая ждет дома. Воспоминания о каких-то паре часов, в которые входили сборы в маршрутку и небольшой отрезок пути были для нас целой жизнью. Общей прошлой жизнью. Никогда бы я не подумала, что совершенно чужие люди могут быть так сильно объединены парой часов жизни. Если бы не одно «но» - это было слишком сказочно, чтобы быть обыденным.

Мои учебники типография взяла в работу в первую очередь. Фаранд Максин был рад такому количеству заказов, а если учесть, что на подходе был справочник Светланы, то первые пару лет ему придется работать только с нами или же наращивать производство, на чем как раз и настаивала Нариз-Наталья в разговоре с Максином.

Жизнь больше не казалась мне непостижимой, трудной. Прошло ощущение смирения, которое я так тщательно взращивала в себе, чтобы не сойти с ума. И к середине зимы у меня появилось время и возможности объявить перерыв, отдохнуть и встретиться с моими девушками из «счастливой» маршрутки, как мы теперь называли ее, стараясь не гневить судьбу, ведь все шло не так уж и плохо

Глава 32

Глава 32

Зима принесла еще больше уверенности, что я двигаюсь в правильном направлении: школа стала известным местом в Гордеро, куда потянулись люди со всей Синцерии. Мои ученицы закончили основные курсы, те, кто не работал до обучения сразу получили места, потому что школа борганы Малисат была теперь чем-то вроде знака качества. К этому я и стремилась, но подспудно боялась не потянуть – где я, а где ректоры университетов с кучей дипломов и опыта по организации учебных процессов.

Мидели крутилась как белка в колесе, открывая все новые и новые комнаты дома. Мы обе понимали, что к весне нам нужно в два раза больше места, но так не хотелось менять эти стены. У меня они ассоциировались с моей победой, с побеой Лафата и моих девочек. Эта школа была началом нашего сложного пути и еще более сложного пути к эту самому началу.

Еще один дом мы уже присмотрели и огромным плюсом было то, что у нас была возможность купить его с первыми днями весны. Этот же дом не продавался. Лиов сделал все возможное, чтобы договориться о покупке, но хозяин никак не реагировала на предложения. Даже заоблачные цифры его вовсе не интересовали. А я уже размечталась оставить в этом доме что-то вроде академии – высшей школы, где будут обучаться не мастера, а учителя.

— Боргана, сегодня я отлучусь до вечера, - Лиов подошел ко мне после очередного собрания. Я заметила, как он старается не смотреть мне в глаза, но вида не подала.

— Конечно, Леов. Надеюсь, у вас все хорошо?

— Да, просто… есть кое-какие дела… личные, - он не захотел мне ничего сказать, и это было странно. Потому что никогда он не отпрашивался, не уточнял у меня о возможности съездить куда-то.

Ближе к вечеру я, занимаясь с постоянной клиенткой в салоне, которая доверяла свою голову только мне. Очередной сезон зимних балов в Гордеро был хлебным как для нас с девочками, так и для Валии. Я услышала непривычно громкие голоса внизу, потом топот по лестнице. Дверь распахнулась так неожиданно, что я выронила из рук камень, которым завивала локоны.