Марьяна Брай – Лиходеева. Игры с нечистью (страница 2)

«Запредельная жизнь»? А это обратная сторона бытия! Предел – это мир, в котором обитает все потустороннее, выпавшее, или изгнанное из ада. Да, и из ада могут изгнать, как бы это странно не звучало.

Вся эта нечисть из Предела постоянно стремится выбраться в наш мир. И открываются для нее двери в том случае, если человек слабеет: грехи, особенно грехи высшего порядка, разверзают в человеке некую кормушку – притягательная для бесов питательная среда из бывшей некогда бессмертной, души.

Пришла я к мадам Блаватской под видом обычной клиентки – молодой вдовы, ищущей утешения. Бес мой в этот день, надо сказать, был в скверном настроении: слова я ему не давала сказать с момента встречи с ротмистром Панфиловым.

– Здесь воняет дешевым театром, – проворчал Лука, дергая себя за ухо. – И жареной капустой. – Ему не нравилась теснота и обилие в прихожей квартиры икон, занавешенных черными тряпками.

Нас не встретили, но трескучий голос из большой комнаты с распахнутыми двустворчатыми дверьми и явно занавешенными окнами пригласил пройти.

Вонь, та самая вонь, не похожая ни на что другое, встретила меня, как только я перешагнула порог комнаты. Темные обои едва просматривались сквозь плотно развешенные на стене картины и фотографии, большой обеденный стол в центре комнаты был заставлен свечами и подносами с тлеющими на них травами.

И как бы запахи горящих трав не старались скрыть вонь, я ее чувствовала. Ту самую вонь…

Бес здесь был! Ротмистр не ошибся. Я пришла по адресу.

Описанная утром прислугой женщина предстала передо мной во всей своей отвратительности. В тот момент в моем сознании, кроме оплывшего телосложения отложилось одно – ее мутные, будто рыбьи, глаза. Когда я, спустя время вспоминала этот момент, видела только их.

Мадам Лидия, тяжело дыша, смотрела на меня. Я пыталась не смотреть на ее огромный горб на спине.

Она мотнула головой на стул, стоящий на другом конце стола. А когда я присела, вдруг завалилась назад и закатила свои белёсые глаза. Массивный подбородок затрясся, и она начала издавать гортанные звуки.

Домом это место назвать было трудно. Грязь, вонь, и ощущение, что вокруг тебя болотная жижа, и она все больше затягивает, заливается тяжелым запахом внутрь. И как женщины, даже ведомые своим горем, могли приходить сюда?

Борясь с отвращением, я внимательно посмотрела на медиума, булькающую горлом. Вонь шла прямо от нее.

А потом я заметила, что Лука обходит женщину со спины, рассматривая горб. Он стоял со сложенными на груди руками и завороженно смотрел на ее спину, словно там висела картина, детали которой хочется внимательно изучить.

– Ты видишь? – шепнула я, не разжимая губ.

– Вижу, – Лука перестал кривляться и запрыгнул на спинку стула. Этот товарищ мог балансировать хоть на острие шпаги, но если в первые дни нашего знакомства это меня забавляло, то сейчас уже только раздражало. – Жирный какой. Не меньше года он до размеров бобра отъедался! Обычный бес-паразит!

Я встала и обошла Лидию. Она замерла, и горб ее, будто почувствовав меня, вдруг задвигался.

На широкой, словно шкаф, спине Лидии Блаватской, в густой тени, которую отбрасывала её фигура, под шалью шевелилось нечто.

Шаль слетела с ее плеч и мне открылось то, что Блаватская явно пыталась скрыть от человеческих глаз. Существо напоминало гигантскую шишку, затянутую в хитиновый панцирь.

Оно вцепилось в спину Лидии в районе позвоночника чуть ниже лопаток. Платье в месте, где оно держалось было разорвано и сыро. В такт его движению двигались голова и руки женщины.

Эта тварь, словно кукловод, управляла медиумом! Когда Лидия «впадала в транс», тварь меняла ее голос.

Самое страшное было в том, что Лидия, возможно, считала себя настоящим медиумом. Она не знала, что её «дар» – это тяжелое, склизкое существо, которое годами сидит у неё на закорках, питаясь её жизненной силой и эмоциями её клиентов.

– Это «Шепот», – определил Лука со знанием дела. – Редкая, хоть и не особо опасная для нас с вами дрянь. Ему нужно большое тело, чтобы прятаться за ним, как за щитом. Он жрет её здоровье, а взамен дает ей эти дешевые фокусы. Он туп, как твои помощники, Анна…

– Мне напомнить, что разговоры у нас с тобой только по делу? – грубо напомнила я в момент, когда хозяйка начала не своим голосом вещать, что мой покойный муж просит пролить слезы по нему.

– Всплакните, Анна Львовна. Не пожалеете. Ну, хоть для наглядности, а? Увидите тогда, как этот уродец жрёт, – словно не слыша моего приказа, продолжил Лука.

– Я этого твоего Шептуна на похороны твои приглашу. Вот там и взгляну, как он от голода сдохнет, – ответила я, уже понимая, что сегодня мне, и правда, придется поработать.

– Не Шептуна, Анна Львовна, у нас, у бесов, такие имена, знаете ли, не в почете… Шепот!

Я сделала вид, что не услышала его комментария.

– Пойди, Лука, – приказала я, рассматривая отвратительное существо, – прикрой дверь, и сделай так, чтобы ни одна душа сюда не вошла, и уж тем более – не вышла! Придется посадить эту «даму» на диету.

Лука хохотнул, показал бесу неприличный жест, и в тот же момент я услышала, как захлопнулись двери за моей спиной. Что-то хрустнуло, и я свела брови.

– Канделябриком еще ручки укрепил. Теперь точно ни туда, как говорится, и не сюда, – голос Луки, с которым я наконец заговорила, стал в разы веселее. Дело предстояло грязное, но интересное.

Лидия замолчала. Горб на ее спине приподнял верхнюю свою часть, и я увидела его «голову». Нет, это не было головой, скорее, это было «началом» этой отвратительной личинки. Ни глаз, ни носа, только небольшое отверстие, которым он водил сейчас по спине Лидии.

– Что он делает? – не двигаясь, спросила я.

– Он так управляет ею, Анна Львовна. Там… под платьем… видите, он прицепился к ее телу, уже прирос, считай… А сейчас он понял, что ему грозит опасность.

– Мне кажется, это не моя работа. Нужно бы вызвать Туманову. По таким вот пиявкам у нас мастер именно она, – прошептала я, признавая, что, если я хоть что-то в них и понимаю, полной уверенности в положительном исходе дела не имею.

– Анна Львовна, да тут делов-то на пять минут! Считай, только иголочкой ткнете и все, благодарность от ротмистра у вас в кармашке! – Лука был убедителен, а я не хотела дергать сотрудницу по относительно простому делу. Раз уж я здесь…

– Я… я ни в чем не виновата, – вдруг, совершенно человеческий, высокий голос, срывающийся на визг, заполнил комнату.

– Не вы, Лидия. А тот, кто сидит у вас на спине, – спокойно ответила я, доставая из ридикюля длинную шляпную булавку с навершием из черненого серебра.

Бес – паразит, скукожившийся на спине своего носителя, зашипел, как шипит вода, попадая на раскаленную сковороду. Люди звуков этих не слышат, в отличие от меня. Но если на улице под окном сейчас пара прохожих остановилась, чтобы переждать проезжающий экипаж, внезапный приступ тошноты им обеспечен.

– Лука, фас! – скомандовала я. Юркий бес, только этого и ждавший, молнией метнулся через стол. Он прыгнул прямо на спину Лидии, но не коснулся её, а вцепился зубами в студенистую плоть паразита.

Уродец зашипел громче. Мадам Блаватская начала размахивать руками, как ветряная мельница, сбивая подсвечники и опрокидывая стулья.

– Убивают! – завопила она, пытаясь достать кого-то невидимого для нее на спине. Не теряя ни секунды, я шагнула к беснующейся медиуму. Нужно было попасть точно в «узел» – место, где паразит срастался с позвоночником жертвы.

– Держи его, Лука! – крикнула я.

Лука, рыча и плюясь черной слюной, натянул паразита на себя, открывая тонкую, пульсирующую фиолетовым светом шейку «Шепота».

В этот момент я и вонзила серебряную иглу в эту точку. Раздался звук лопнувшей струны. Лидию Блаватскую выгнуло, словно от удара тока.

Дрожащее тело паразита, потеряв связь с жертвой, начало сдуваться и чернеть, превращаясь в хлопья сажи. Лука брезгливо отпрыгнул в сторону, отряхиваясь.

– Тьфу, гадость! – проворчал он, вытирая рот и даже язык ладонью. – На вкус как прогорклое масло и вранье.

– Вранье имеет вкус? – говорить мне сейчас хотелось меньше всего, но знать ответ я была должна.

– О! Еще какой! Всё имеет вкус, дорогая моя Анна Львовна, – Лука уже сидел в кресле, с видом философа, рассуждающего об истинах высшего порядка.

Лидия в этот момент обмякла в своем кресле. Она тяжело дышала, но вдруг её глаза прояснились, взгляд стал осознанным, хоть и испуганным. Поведя плечами, она закрыла глаза и выдохнула.

Посидев так несколько секунд, посмотрела на меня с ужасом и… облегчением.

– Что… что это было? – прошептала она. – Мне вдруг стало так легко… Но так пусто.

Я спрятала булавку обратно в сумочку.

– Я просто убрала вашу «музу», мадам, – холодно улыбнулась я. – Боюсь, духи больше не будут с вами разговаривать. Зато спина перестанет болеть.

– Пошли отсюда, Ань, – зевнул Лука, распахивая двери. – Тут скучно. И жрать совсем нечего.