Марьяна Брай – Инструкция для попаданок (страница 20)

Глава 26

Фанни, к радости заговорщиц, отлучили от теплого и сытного места. Идей, что приготовить из столь скудного набора продуктов было немного, но Аня довольно потирала руки. Столько инициативы подруга в ней не видела никогда. А сейчас любая ошибка могла стоить им даже жизней.

— Пообещай мне, что наобещанное тобой мы сможем выполнить, — Лена наблюдала за подругой, которая разбила в миску аж десять яиц. Потом добавила туда немного муки и посолила.

— Лен, не дрейфь. Ты, было время, преступников голыми руками брала, — Аня довольно улыбалась.

— То люди из привычного времени, их мысли и планы вполне предсказуемы, а вот эти… — Лена мотнула головой куда-то кверху, видимо, имея в виду господ. — Что у них в голове, знает только Бог.

— Ты хоть когда-нибудь делала домашнюю лапшу? — Аня продолжала блаженно улыбаться.

— Вот знаешь, то, что я делала домашнюю лапшу, больше похоже на правду, нежели что ее делала ты сама, — девушка скривила губы, чувствуя, что рецепт этого блюда она знает чисто гипотетически.

— В отличие от тебя, дорогая, я читала эти самые книги о попаданках…

— Ах, да, ты же у нас будешь писать единственную честную книгу, основанную на реальных событиях. Только помни, что, возможно, она будет написана нашей с тобой кровью, Ань…

— Как и все инструкции. Так что, хватит болтать, лучше помогай. Эвин уже изготовил мой заказ, — Аня отставила огромную, размером со средний таз, миску и достала из стола с полки две скалки. Такими можно было раскатать пиццу метром в диаметре.

— То есть, ты серьезно? — Лена подняла орудие труда и помахала им, примеряясь и прикидывая, сколько она весит.

— Высохнет дерево, и станет полегче, а пока так. Это даже лучше, что они такие тяжелые: быстро раскатаем тончайшее тесто.

— А то, что мука серее серого? — Лена запустила руку в мешок, стоящий на колченогом табурете. Помол, и правда, был совсем не мелкий.

— Да, с ней работать будет сложновато, но мы приноровимся. Если не будет получаться длинная лапша, нарежем квадратиками или кружочками. Но длинная лучше. Нам с тобой, как Царевне Лебеди, надо к утру приготовить пир на весь мир, — Аня не теряла оптимизма и продолжала сыпать прибаутками.

— Ну, ну, ладно. Поверю тебе на слово. Чем мне заняться? — Лена закатала рукава и, глубоко вдохнув, медленно выдохнула.

— Всыпь муку, только по чуть. Я буду мешать руками, а потом надо натереть тесто крепко-прекрепко.

— Да, все понятно. Пельмени я делать умею, потому что стыдно жить на Урале и не уметь делать пельмени.

— Да, было бы отлично и здесь внедрить пельмешки, но холодильников нет. А нам нужно что-то, что можно взять в дорогу вместо сухарей, что можно продавать большими партиями. Главное, рецепт держать в секрете, а то найдутся желающие, знаешь ли.

— Да тут и скрывать нечего. Три ингредиента и погнали…

— Не скажи. Если неправильно рассчитать густоту, при варке такая лапша разварится, и к столу ты подашь клейстер. А еще, надо правильно варить. А не кипятить на большом огне, как здесь все варят. На ночь мы поставим в печь мясо в котле. Оно к утру станет разваристым. Отольем бульон и в нем будем отваривать нашу лапшу. Подавать будем в чистом бульоне.

— Слушай, ты там чего-то болтала о еде в дорогу. Как этот суп можно с собой брать? — с подозрением на провал спросила Лена.

— Я все узнала. Они берут с собой крупы, сушеное или соленое мясо. Дорога часто занимает неделю, а то и больше. Не на всем пути есть постоялые дворы. Просто останавливаются, разбивают лагерь и вечером готовят ужин. Что осталось едят утром. Днем перекусывают сухарями и сухим мясом, или хлебом. Тесто уже стоит. У них наше почти сдобное тесто останется в памяти надолго. А хлеб из теста с маслом дольше не сохнет.

— Слушай, ладно. Понятно. А где хранить хлеб, чтобы не сох?

— У меня тоже на этот счет есть идея. Важно ведь, чтобы к нему не было доступа воздуха. А они все возят в мешках, и на третий день доедают сухари.

— Ты решила полиэтилен здесь начать производить. Ну-ну, я посмотрю.

— Не смейся. Помнишь, как делали окна у той женщины? У Сарин!

— Да, пропитывали воском. Но хлеб будет весь в воске!

— Можно пропитывать снаружи. Жаль, у нас не очень много масла. Можно было бы и маслом мешок промазать. Оно тоже не дает воздуху больно уж разгуляться в мешке.

Они долго вымешивали тесто, чтобы оно стало упругим. Сложность была в том, что ржаная мука имеет очень мало клейковины, которая отвечает за склейку и растяжимость теста. Но через час мучений они решили делать лепешки наименьшего размера, давать им подсохнуть чуточку прямо на столе, а потом резали на полосы. Натянутые над печью нитки скоро были заняты полосками тончайшего теста.

Хорошо, что столов было много, и работа шла уже автоматом. Аня показала Лене, как проще натереть воском с наружной стороны тканые мешки, и та принялась с усердием тереть все шесть штук: гостям в дорогу в них положат хлеб. А вот лапша будет в обычных. Даже лучше — чем больше воздуха, тем лучше досохнет в пути.

Закончили они далеко за полночь. Аня поставила в печь заготовленную оленину и, глубоко вздохнув, села на лавку.

— Бабушка у меня в деревне вот так всегда садилась и говорила: «Ухайдокалась я, Леночка» — вспомнила Лена.

— Я и правда, ухайдокалась. Другого слова даже не подберешь. Но я довольна. Если все пойдет по плану, скоро у леди будет возможность для заработка. Может, и нам чего перепадет с барского стола.

— Ага, орден «горбатого» нам с тобой дадут. И грамоту, — Лена присела рядом, и они рассмеялись.

— Главное, чтоб выжить, — усталая, но довольная Аня радовалась, что все получилось.

— И вернуться домой, — добавила подруга.

Глава 27

Печь пришлось подкармливать дровами всю ночь. Лапша должна была просохнуть основательно, ведь в дороге люди явно съедят не все. То, что останется, они должны привезти домой.

Аня надеялась, что так весть о лапше из замка Лесбори разлетится, хоть и не скоро, но достаточно, чтобы к следующему году замок смог вылезти из долгов, о которых девушкам поведала Марта. Оказалось, что она, как бывшая кухарка, общалась со слугами леди.

Рано утром девушки сняли сухие полосы с веревок, разложили по мешочкам, добавили их в корзины, куда Аня уже положила остывший хлеб. Его они упаковали в вощеные мешки.

Разварившаяся хорошо оленина ждала своего времени, чтобы слуги оповестили о готовности хозяйки и гостей завтракать. Бульон стоял возле огня, что не давало ему остывать.

Когда все корзины были переданы слугам, сопровождающим гостей, а Аня буквально “разжевала”, как заваривать невиданную доселе пищу, Лена позвала Марту и сообщила ей о том, что теперь она снова хозяйка на кухне. Женщиной она была хорошей, но рецепт лапши и хлеба открывать пока не хотелось. На этом настояла Аня.

— Я не верю, что снова вернулась на кухню, — Марта стояла у порога, словно боясь ступить внутрь.

— Ты снова полноправная хозяйка. Возвращай сюда всех своих помощниц. Но теперь еды много не потребуется. Думаю, вряд ли к леди зачастят группы мужчин, которые раньше приезжали к лорду на охоту, — Лена подтолкнула Марту внутрь.

— Я было подумала, что вы сами останетесь здесь, — Марта даже несколько покраснела. Видимо, думала о новых работницах замка не так уж и хорошо.

— Нет, Марта, это твое место. Мы будем здесь иногда появляться… если, конечно, ты не против, — тихо и скромно сказала Аня.

— Конечно. Вы можете спать здесь, как в последние дни, — Марта проходила мимо столов, проводила по ним рукой, словно встретилась с кем-то очень близким после длительного расставания. — Такие чистые и гладкие столы…

— Мы покажем, как их можно постоянно поддерживать в таком состоянии… если, конечно, ты не против, — ответила Лена, но добавила в конце фразу, которой так часто пользовалась Аня.

— Да, сегодняшний день — один из лучших для меня. Я и не надеялась… Ведь меня отправили на скотный двор. Это наши люди решили работать за меня, чтобы я продолжала кормить их…

— Марта, раз так, значит, надо это отпраздновать. Но пока без нас. Мы не спали всю ночь. Если ты не против, мы дойдем до реки, а потом поспим чуток… — Аню прервал приход слуг, которые остались стоять в кухне, ожидая готовности блюда для господ.

— А сейчас, помоги нам накормить людей, — поторопила все еще пребывающую в эйфории кухарку Лена.

— Что это у вас? — она увидела, как Аня добавляет в закипающий бульон непонятного вида полосы, похожие на обрезки ткани, только очень толстые.

— Это лапша. Сейчас, как только закончим с господами, мы угостим и тебя, — Аня помешала бульон с уже набухающими в воде пластами и накрыла крышкой. — Надо совсем немного. Сейчас, как только закипит, надо снять с огня и разложить лапшу по мискам с приготовленным мясом в светлом бульоне, — Аня открыла крышку второго котла, из которого разносился по кухне божественный аромат наваристого бульона с кореньями и только что порезанным и опущенным в него луком.

Марта повела носом и выражение ее лица переросло в удивленное. Потом она взяла большую деревянную ложку, выполняющую роль половника, и зачерпнула бульон.

— Почему он такой…

— Прозрачный? — добавила за нее Аня.

— Да, — Марта поднесла ложку к носу и с явным удовольствием вдохнула аромат бульона с кореньями и луком.

— Когда он закипает, надо убрать огонь. Оставить несколько тлеющих углей и следить за тем, чтобы они не погасли совсем. Или же ставить в печь и закрывать ее камнем. Как вы делаете, когда печете хлеб, — проинформировала Марту Аня, деловито поставив кулачки на талию.