Марьян Камали – Маленький книжный магазинчик в Тегеране (страница 48)

– Он настойчиво просил, чтобы я отдала это вам. Его дети забрали остальные его вещи. Но он твердил, что эту коробку не должен видеть никто, кроме вас.

У Ройи слегка закружилась голова. Клэр тихонько подвинула к ней коробку, и Ройя открыла крышку дрожащими руками.

Бумага. Пачка бумаги цвета луковой шелухи. Ройя взяла один листок и развернула. Почерк был на удивление знакомым, но она поначалу не могла вспомнить точно. Но потом у нее чуть не остановилось сердце.

Почерк был ее собственный. Она уронила листок и порылась в коробке. Там лежали письма, которые она писала Бахману летом 1953 года. Часть ее сердца. Она торопливо положила в коробку первое письмо, словно оно могло обжечь ей пальцы. Потом плотно закрыла крышку и убрала коробку в ящик кухонного стола.

Клэр не проронила ни слова.

– Итак, – сказала Ройя. – Каким чаем вас угостить?

Сначала они говорили только о Бахмане. Клэр рассказывала о его жизни в Дакстонском пансионате, а Ройя даже поделилась воспоминаниями о 1953 годе. Потом Ройя спросила у гостьи про ее семью. Она потеряла мать из-за онкологии, а отец погиб в автомобильной аварии, когда Клэр было два года. Что-то в ее грустном, потерянном выражении лица поразило Ройю. Эта молодая женщина казалась очень одинокой.

– Пожалуй, я поеду, – сказала Клэр, когда выпила персидского чая с пахлавой.

– Может, останетесь на ужин? Останьтесь!

Ройя едва знала эту молодую женщину. Что у них было общего, кроме нежности к человеку, которого Клэр звала Бэтменом? Но Уолтер еще не вернулся, а уже темнело, и Ройя немного беспокоилась, что если Клэр уедет, то она останется одна со своим горем. Да и этой женщине, кажется, не стоило сейчас быть одной.

– Вы когда-нибудь ели блюда персидской кухни? – неожиданно спросила Ройя.

– В Уотертауне есть место, где можно съесть кебаб, – пробормотала Клэр.

– Ой, про кебабы забудьте. Вы когда-нибудь пробовали хореш, наше тушеное блюдо? Или рис по-персидски?

– Я слышала, как мистер Бэтмен все время говорил об этом. Его любимое блюдо называлось как-то вроде аллибалу…

– Албалу? Рис с кислой вишней?

– Да. И он говорил о каком-то сабзи.

– Гормэ-сабзи! Послушайте, я тут собиралась запечь мороженые рыбные палочки на ужин. Уолтер любит рыбные палочки с кетчупом и майонезом. Сейчас он в городе на совещании. Они обсуждают вопрос превышения полномочий. Знаете, это ему полезно. Хорошо, что он не чувствует себя на обочине. Всегда нужно жить полной жизнью. Но если хотите, мы можем удивить его приятным ужином. Останьтесь.

В тот первый кулинарный вечер в пансионате у миссис Кишпо Уолтер явился с идеально причесанными волосами под фетровой шляпой, и Ройя приготовила ему хореш-э-бадемджан. В общем-то, там полагалась говядина, но она заменила ее курицей, и получилось очень вкусно. Ну, а этой молодой женщине явно не помешает хорошая домашняя еда. Почему бы и нет? В конце концов, Клэр так много делала для Бахмана, так заботилась о нем, и Ройя хотя бы угостит ее хорошим ужином. Ах, она уже целую вечность не показывала никому, как готовить персидские кушанья. Патрицию и Элис они совершенно не интересуют. Но молодая женщина, чьи родители умерли… Женщина, сидевшая сейчас на ее кухне, которая разговаривала с Бахманом, не жалея своего времени, слушала его, заботилась о нем и делала гораздо больше того, что ей полагалось по работе, заслужила хороший ужин.

– Поможете мне? – спросила Ройя. – Давайте попробуем приготовить вместе.

Клэр пожала плечами.

– Скажите мне, с чего начинать.

Они вместе взялись за дело. Ройя показала Клэр, где что лежит. Они промыли рис басмати и замочили его, а потом Ройя велела Клэр включить персидскую рисоварку, которую Уолтер заказал на «Амазоне». Теперь больше не нужно было класть ткань под крышку, чтобы убрать пар, как это делала Маман, чтобы рис тахдиг получился рассыпчатым. Эта рисоварка все делала сама!

Ройя достала пакет с сушеным персидским лаймом, дробленый желтый горох и куски цыпленка из холодильника. Она приготовила для Уолтера хореш-э-бадемджан с курицей в тот первый вечер у миссис Кишпо, но сегодня у нее не оказалось баклажанов, и поэтому она решила сделать хореш-э-гейме с желтым горохом. Они с Клэр нарезали, рубили, обжаривали и добавляли шафран с куркумой и другие персидские специи. Клэр вспоминала все новые и новые факты о мистере Бэтмене и трещала без умолку. Как он добивался, чтобы в центре проводились уроки танго, и сам в них участвовал даже в инвалидном кресле. Как он прочитывал каждую статью, которая попадала ему в руки, посвященную депрессии, тревожным состояниям и последствиям утрат.

– Он старался узнать как можно больше о болезни своей матери. Говорил мне, что если бы она родилась в другое время и в другом месте, то, может, доктора смогли бы поставить диагноз и вылечить ее. – Она помолчала. – Из всех пациентов центра он был самым интересным человеком, и я общалась с ним больше всего. Он охотно делился своими историями. Я любила их слушать. Я любила его за доброту.

Сердце Бахмана просто перестало биться. Когда Ройя слезла с его кровати, он спал и дышал ровно. Умер он в тот же вечер, когда пришла его дочь. Ройя всегда будет благодарна судьбе за тот час, проведенный с ним перед его кончиной, за то, что они с Бахманом побыли наедине. Она будет всегда благодарна Клэр за то, что она дала ей такую возможность. И Уолтеру. За то, что он отнесся к этому с пониманием.

– Привет! – В прихожей раздался голос Уолтера.

– Мы ту-у-ут! – пропела Ройя. Впервые после известия о смерти Бахмана она повеселела. И вообще у нее давно не бывало такого хорошего настроения. Просто ей было приятно общаться с Клэр. Может, свою роль сыграл и запах шафрана в хореше. Зари всегда твердила, что шафран – натуральный антидепрессант. Ой, и даже афродизиак, сестрица! Раствори пол чайной ложки шафрана в кружке с горячей водой и выпей, но обязательно добавь его и в еду Уолтера.

Уолтер вошел на кухню.

– О, что у нас сегодня? – Он посмотрел на жену, потом на Клэр и опять на жену. – Ройя, в этом доме такие восхитительные ароматы! А я-то гадал, чья машина стоит возле дома. Привет, Клэр!

– Добрый вечер, мистер Арчер.

– Я думал, что приеду домой к рыбным палочкам, которые, впрочем, настоящее лакомство, но теперь чувствую восхитительный запах хореша!

– У меня прекрасная помощница. Я хотела сделать тебе сюрприз.

– Забавно, потому что я тоже приготовил для тебя сюрприз! Гляди, кто подъехал к нашему дому.

Лицо Кайла раскраснелось от мороза, когда он вошел в дом. Конечно, он был в носках, потому что Ройя приучила его никогда не ходить дома в обуви. Она не решилась сказать Клэр, чтобы та разулась, – невежливо настаивать на этом, ведь девушка впервые вошла в их дом. Вероятно, Кайл был очень занят несколько дней, потому что на его щеках виднелась щетина. Но она всегда ему шла. Ой, какой красивый у нее сын!

– Кайл? – Ройя поспешила к сыну и обняла его.

– Как дела, ма?

– О, Кайл, это Клэр. Она… – Ройя хотела сказать «администратор в пансионате», но передумала. – Она моя подруга.

– Рад познакомиться. – Кайл пожал Клэр руку. Молодая женщина покраснела.

Уолтер поставил тарелки и разложил столовые приборы, а Кайл приготовил напитки. Потом они сидели вчетвером за кухонным столом и ели хореш. В воздухе витали запахи риса, мяса и приправ. Ройя чувствовала себя дома во всех отношениях. Они с Уолтером не сдались, не перебрались в какой-нибудь дом престарелых, хотя Зари твердила ей об этом сотни раз. Ройя не хотела бросать свою кухню, свои кастрюли, кулинарные книги, кресло, комфорт просторной спальни, красоту заднего дворика. Она хотела оставаться в собственном доме как можно дольше. Окажутся ли они с Уолтером когда-нибудь в таком месте, как Дакстонский центр? Ей не хотелось думать об этом.

В хореше сложился хороший баланс кислого и сладкого, рис получился ароматным и рассыпчатым, все вкусовые оттенки слились на редкость удачно. В этот вечер Ройя с радостью ужинала вместе с Уолтером, Кайлом и этой милой молодой женщиной, которая сейчас улыбалась и хрустела рисом тахдиг.

Кайл ел с жадностью.

– Необыкновенно вкусно, ма. Спасибо.

Кайл обулся в прихожей, а Уолтер помог Клэр надеть пальто.

– Осторожнее на ступеньках! – предупредил он. – Скользкие!

– Господи, у вас обоих нет перчаток. Руки замерзнут! – ужаснулась Ройя.

Ройя с Уолтером стояли бок о бок в дверях и смотрели, как Клэр и Кайл сели каждый в свою машину и уехали.

– Как ты выдержала церемонию? – спросил Уолтер, когда закрыл дверь и они остались одни.

– На удивление хорошо.

– И службу в церкви?

– У него совершенно замечательные дети.

– Тогда хорошо. Я уберусь на кухне. А ты поднимайся к себе. Как такой план?

В спальне Ройя села в кресло, заменившее кресло-качалку, в котором она когда-то кормила Мэриголд. В начале этой зимы она и не предполагала, что на нее нахлынут воспоминания из прошлого, что она найдет того мальчика из другого мира, что она действительно поедет к нему и поговорит с ним. Она и не предполагала, что в ее возрасте и в ее строго размеренной жизни могло что-то измениться. Но конечно, такое может случиться всегда. Никогда не поздно.

Если бы полгода назад ей кто-нибудь сказал, что она снова будет сидеть рядом с Бахманом Асланом, слышать его голос (тот же самый голос!), говорить о вещах, случившихся давным-давно, она ни за что бы не поверила. Тогда она не понимала, что время – штука не линейная, а круглая. Что нет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Ройя была всегда такой, как сегодня, и одновременно семнадцатилетней девушкой, приходившей в магазин канцтоваров. Она и Бахман были единым целым, а она и Уолтер были вместе, были неразрывно соединены. Кайл был ее душой, а Мэриголд никогда не умирала.