Марьян Камали – Маленький книжный магазинчик в Тегеране (страница 47)
– Бахман?
Его дыхание замедлилось. Ройя смотрела на щетину на его щеках, морщины на лбу.
– Я скучал по тебе. Каждый день, – сказал он.
– Я тоже скучала, – сказала она, и по ее щекам потекли слезы. Она подвинула стул еще ближе и взяла Бахмана за руку. Рука показалась ей сухой и маленькой, меньше, чем две недели назад. От вазы с цветами пахло дождем и землей – это были забытые за зиму запахи.
Ройя встала, а потом, балансируя на одной ноге и собрав все силы, забралась на кровать. Бахман удивленно открыл глаза, когда она легла рядом и обняла его. Это было так естественно – лежать рядом с ним. Они идеально подходили друг другу. Она положила голову ему на плечо.
– Ройя-джан.
От простыней пахло зубной пастой. От Бахмана пахло ветром, водой и солью, пахло так же, как в юности, когда они еще были вместе.
В параллельной вселенной мальчик, в которого она влюбилась впервые в жизни, который обещал, что будет ждать ее, был бы с ней всегда. Она лежала на кровати в доме престарелых, и она, стоя возле книжной полки, целовалась с любимым. Она была одновременно в двух местах. И там, в той вселенной, он будет с ней всегда.
Она обнимала его под простыней, пахнувшей зубной пастой, и сидела в кафе-кондитерской в давно изменившемся городе, они шли по фойе кинотеатра «Метрополь» с его круглым красным диваном, потом целовались под небом. Потом они вдруг очутились в гостиной у Джахангира со знакомыми сине-белыми геометрическими узорами на персидском ковре и разучивали шаги танго. «Смотри на меня», – Бахман ласково поднял пальцем ее подбородок. Они сплели пальцы. Из огромной латунной трубы граммофона лилась мелодия танго, заполняя собой комнату. Возможно, Бахман не знал, как нужно танцевать танго – откуда ему было знать? – но он был уверен в себе. Их движения поначалу выходили неловкими, лишенными синхронности. Вокруг танцевали пары, а у Ройи текли по спине струйки пота. Бахман обнимал ее за талию, они уловили ритм и слились воедино. Они танцевали в душной гостиной, а ей казалось, будто он нес ее в облаках. Музыка оседала на волосах Ройи, в складках ее зеленого платья. Они покачивались, прижавшись друг к другу всем телом. Он поцеловал ее. Она думала, что их поцелуй будет похож на полет, но нет, он был как посадка, мягкая и сладкая.
В постели, под пахнувшей зубной пастой простыней, Ройя гладила его грудь, плечи, мускулы, которые ей были так знакомы. Она целовала его глаза, скулы, губы. Она прижалась щекой к его сердцу и лежала так, радуясь, что была с ним вместе, хоть и недолго, радуясь, что знала его. Радуясь, что когда-то в юности она полюбила его сильно, на всю жизнь, и что десятки лет, и расстояния, и дети, и ложь, и письма не могли погасить ее любви. Она обнимала его и говорила ему все, что ей нужно было сказать.
И в эти недолгие минуты он целиком принадлежал ей.
30. 2013. Круглая синяя коробка
– Все нормально. Там будут и его друзья из центра помощи.
– Ой, я не могу. Это будет слишком странно.
– Вас примут просто за одну из пациенток центра. Не волнуйтесь.
– Да? Что ж, пожалуй. Но все равно. Уолтер сегодня поедет в город на собрание. А я не люблю ездить на машине по такому льду.
– Миссис Арчер, я могу отвезти вас домой. Думаю, что господин Бахман хотел бы, чтобы вы там присутствовали. Согласны?
Ох уж эти американцы с их простыми решениями и четкими планами. Но в этой молодой женщине, Клэр, ощущалась искренняя доброта. Она настаивала, что никто не станет возражать против присутствия Ройи на поминальной церемонии.
Поэтому она все-таки поехала.
Несколько десятков лет у нее не было никакой связи с Бахманом и оставалось столько вопросов без ответа. Но за тот последний день, проведенный с ним наедине, она всегда будет благодарна судьбе. Она хотела поехать на церемонию. Ей хотелось туда ради него.
Церемония проходила в Универсалистской церкви в Дакстоне. Бахман просил, чтобы его кремировали. Он никогда не отличался религиозностью. Белый, залитый солнцем фасад церкви как-то подходил ему.
Ройя поднялась по ступенькам, опираясь на руку Клэр, и вошла в храм. Ей было странно, но вместе с тем как-то отрадно видеть Омида и женщину, очень похожую на него. Ройя держалась изо всех сил, когда подошла выразить соболезнование к близнецам Бахмана. Омид представил ее своей сестре Саназ. У нее тоже была отцовская улыбка. Омид сказал, что Ройя – «папина давняя знакомая», и вежливо пожал ей руку.
На церемонии Ройя сидела на скамье рядом с Клэр. Женщина-священник вышла на подиум, поблагодарила всех за то, что пришли, и сказала, что хочет начать с короткого стихотворения любимого поэта мистера Аслана. Кровь прихлынула к лицу Ройи и застучала в ушах, когда она услышала строки из стихотворения Руми, которыми они с Бахманом обменялись в магазине канцтоваров в начале их знакомства. Да и своими письмами они обменивались, пряча их между страниц томика Руми.
Потом на подиум вышли дети Бахмана. Они рассказывали о том, как все любили их отца – его близкие, покупатели в магазине, соседи. Во время их рассказа Ройя как бы заглядывала в его жизнь.
– Мама с папой любили праздновать Новруз, – сказала Саназ. – Наш дом всегда был полон запахами персидского риса, а папа следил, чтобы у нас на столе был традиционный
– Папа заставлял нас упорно работать, – вспоминал Омид. Казалось, он мог говорить бесконечно о любимом отце. – Он всегда хотел изменить мир.
Ройя слушала этих успешных и образованных взрослых и поняла, что Бахман в конечном итоге все-таки изменил мир. Вот они – говорили с подиума от всего сердца. Его дети.
Она иногда думала, что время, когда она и Бахман были вместе, важнее всего во Вселенной. Такая была у них любовь, такие сильные чувства. Но на самом деле это был лишь ломтик, крошечный осколок его жизни. Его дети, их дни рождения, учеба, друзья, подруги, мужья, жены, дети. Вот где была его жизнь. Его жена. Вот его жизнь.
После завершения церемонии все направились в зал. Клэр беззвучно рыдала. Ройя хотела утешить ее, но не знала, что говорить. Гости толпились в зале. Ройя заметила стол с напитками и закуской.
– Сейчас я принесу вам что-нибудь, – сказала она Клэр, ласково похлопав ее по плечу.
У стола Саназ выкладывала пирожные на блюдо.
– Папа всегда их любил, – сказала она и протянула блюдо Ройе. – Он называл их «слоновьи уши».
Ройе хотелось сказать «я знаю». Мальчик, принесший ей пирожные в кафе «Ганади», был тут, рядом с ней, и будет всегда. Она даже ощутила запах корицы и сахара в том многолюдном кафе.
– Спасибо. – Она положила два «слоновьих уха» на маленькую бумажную тарелку и вернулась к Клэр.
– Что это у вас, миссис Арчер?
– Попробуйте. Он любил их.
Клэр откусила кусочек пирожного, а Ройя опустилась на стул, пораженная очередным витком времени.
Наевшись сладостей, дети стали бегать по залу приемов. Стало веселее, взрослые ели, разговаривали и смеялись. Ройе было хорошо рядом с этими незнакомыми людьми, как-то связанными с Бахманом. Она не знала никого из них, не считая Клэр и – немного – Омида, но она понимала, что всех объединяла нежная любовь к Бахману, к его энергии и доброте. До ее слуха долетали обрывки фраз: «Помните, как он любил…», «Ой, как мы любили ту песенку, которую он всегда насвистывал…». В этом зале Ройя слышала новые для себя вещи о Бахмане, находилась рядом с людьми, любившими его. Но скоро она уйдет и вернется к жизни, где его никто не знал. Ей хотелось плакать. Чтобы отвлечься от грустных мыслей, она пыталась найти среди детворы внуков Бахмана. Вон там девочка-подросток прислонилась к стене и жует жвачку. Просто копия госпожи Аслан.
В конце зала Омид и Саназ с супругами стояли у выхода, пожимали руки уходившим гостям и благодарили их. Странное дело, Ройе хотелось как можно дольше побыть рядом с ними. Они остались единственным звеном, соединявшим ее с любимым человеком. И она больше никогда не увидит никого из них.
– Вы готовы? – Глаза Клэр покраснели от слез. – Давайте я отвезу вас домой.
Клэр подъехала к дому колониального стиля с темно-зелеными ставнями, и Ройя отстегнула ремень безопасности, но выходить не спешила.
– Может, вы зайдете?
Она сказала так из вежливости, но еще и потому, что Клэр знала о Ройе и Бахмане больше, чем кто-либо. Бахман делился с ней своими воспоминаниями. Он рассказал ей историю их любви. Ройя испытывала неодолимую потребность поговорить с Клэр. Нет, дети Бахмана были не единственным звеном, связывавшим ее с ним. Клэр тоже.
– Ой. – Клэр удивилась. – Но я точно не буду вам в тягость?
– Вообще никаких проблем, – заверила ее Ройя.
– Ладно. Спасибо. Я собиралась отдать вам одну вещь. Но теперь отдам ее в доме, хорошо?
– Что это?
– Он хотел, чтобы вы получили ее. Вот и все, что я знаю.
Ройя поставила чайник на плиту и пригласила гостью сесть за кухонный стол. Уолтер вернется из города позднее. Их собрания всегда затягиваются на несколько часов из-за жарких дискуссий.
Сев на стул, Клэр порылась в своей сумке и достала круглую жестяную коробку синего цвета с изображением датского печенья.
Ройя с Уолтером не раз покупали это печенье. В одной из таких коробок Ройя хранила швейные принадлежности: катушки ниток, булавки, иголки, наперстки и пуговицы.