Марьян Камали – Маленький книжный магазинчик в Тегеране (страница 27)
После того последнего письма она не слышала от него ни слова. Он не звонил, не писал. Все новости она узнавала от Джахангира. И она была слишком гордой, чтобы искать встреч с Бахманом. Зачем ей это, раз он так обошелся с ней? Раз в последнем письме он специально подчеркнул, что не хочет больше ее видеть? Она не собиралась горевать. Кто он вообще такой? Как она ошиблась в нем. Как глупо все получилось. Подумать только, он действительно женился на Шахле! Ройю раздражали сочувственные взгляды людей, когда она шла по городу. Они словно говорили: «Бедняжка! Они казались такой идеальной парой! Поглядите на нее теперь. Ну и судьба! А вы знаете, что она в последнюю минуту оттолкнула от себя владельца канцтоваров? Он умер! Бедный…» В этом городе теперь невозможно жить прежней жизнью. Пожалуй, Баба прав: ей нужно уехать из Тегерана.
– Конечно, мы поедем, Баба-джан. Мы поедем вместе, – сказала Ройя. Ее тело утратило форму; она плыла, словно призрак, над обеденным столом.
Хотя отъезд в Америку казался ей равнозначным полету на Луну, это гарантирует, что они не встретятся с Бахманом хотя бы несколько лет. Она придет в себя. Она будет далеко от площади, где упал господин Фахри, и от обугленных руин магазина (говорят, теперь на этом месте построят филиал какого-то банка). Она окончит университет, вернется и станет в Иране одной из немногих женщин с университетским образованием, к тому же американским. Она по праву войдет в ряды нового класса образованных иранцев. Почему бы и нет? Что еще ей тут делать? Что касается Зари, то Ройя обязательно позаботится о младшей сестре. Короче, они сделают такой шаг. Другие до них делали то, что поначалу казалось абсурдным. Но страна менялась. Почему бы им не выйти на первую линию образования? Они закончат учебу и вернутся в Тегеран, и тогда пускай идут к шайтанам все, кто бросал на нее сочувственные или осуждающие взгляды.
Баба кивнул и сказал, что попросит своего начальника помочь ему с подбором документов и составлением заявки для поступления в университет. Он сказал это тихо, словно сам был удивлен и слегка пристыжен. Маман посмотрела сначала на Ройю, потом на Зари и расплакалась.
– Слушай, тебе не нужно ехать в Америку, – сказала Ройя вечером, когда они ложились спать.
– Баба не отпустит тебя одну.
– У вас с Юсофом что-то наметилось, да? В последнее время ты ужасно молчаливая, когда речь заходит о нем. Что происходит между вами? Я не узнаю тебя, раньше ты все подробно рассказывала. Почему ты теперь молчишь? Слушай, я понимаю, ты ничего не говоришь, потому что беспокоишься за мою реакцию. А ты не волнуйся! Если ты счастлива, то и я порадуюсь за тебя. Меня не надо оберегать. Если вы любите друг друга, тогда тебе надо остаться в Тегеране.
Зари вынимала шпильки из волос. С тех пор как позвонила госпожа Аслан и сообщила Ройе про свадьбу Бахмана, Зари перестала накручивать волосы для «волны» на бумажки. Днем она закалывала волосы на висках, из-за чего выглядела старше, более зрелой. Учащимся выпускного класса позволялось учить английский вне школы, и Ройя поражалась, как сильно повзрослела ее младшая сестра за последние полгода, словно предательство Бахмана и гибель господина Фахри ускорили этот процесс.
– Не обращай внимания, сестрица. – Зари стояла, протянув руки к затылку, и напоминала скульптуру, описанную в старинной поэме.
– Неужели ты готова все бросить?
– Если ты поедешь, то я поеду тоже. Мы начнем учебу вместе. И вообще. Это всего на несколько лет, правда? Может, я тоже попробую чего-то добиться. Там новый для нас мир. Мы – пионеры нового поколения молодых и свободных иранских женщин! – Она проговорила это с отцовскими интонациями.
Ройю удивила готовность сестры сопровождать ее в поездке, но в глубине души она почувствовала облегчение. Спать она ложилась с таким чувством, словно ей предстояло нырнуть с утеса в холодные бурные воды.
Письма пришли в начале лета. Баба отнес их своему начальнику, и тот перевел их. Да, заверил он, ответ положительный. Ройя и Зари приняты в небольшой женский колледж в Калифорнии. Его рекомендовал начальник отца, потому что там проводилась специальная учебная программа для иностранных студентов, оплаченная грантом. Да, их приняли обеих. Они начнут учебу вместе, потому что Ройя ждала год после окончания школы. Да, да, да, их действительно приняли. Нет, они будут там не единственными иранками, в этом году в колледж приняли еще несколько девушек из Ирана. Возможно, это родственницы Шахлы, забеспокоилась Маман. Но теперь она засиживалась допоздна, сшила дочкам целую гору блузок и юбок. Ее дочери не уедут в Америку без самых лучших нарядов, какие она только могла придумать. Каждой она приготовила по платью (светло-зеленое для Ройи и пастельно-голубое для Зари) из тончайшего мягчайшего хлопка, какой смогла найти на базаре, и вышила на воротничках кайму из крошечных цветочков. Она кроила батистовую ткань и шила для каждой дочки блузки четырех цветов: кремовые, белые, светло-розовые и нежно-желтые. В дорогих магазинах на севере города она купила блейзеры и плиссированные юбки и тщательно их выгладила. На дно каждого чемодана она аккуратно положила нижнее белье и чулки, купленные на базаре. Ройя и Зари недоверчиво помогали Маман собирать чемоданы. Туда были положены остатки семейных накоплений, которые Баба потратил на авиабилеты и оплату части обучения, которая не покрывалась грантом. Баба продал коллекцию золотых монет
В день их отлета Маман подняла над ними Коран. Ройя и Зари прошли под ним три раза, потом поцеловали священную книгу, чтобы им сопутствовала удача в дороге. Такой ритуал их семья всегда совершала перед всеми поездками, например когда они ездили в отпуск в Исфахан, Язд или Шираз. Они держали Коран над головой родственников, когда те, навестив их в Тегеране, возвращались в свои деревни на севере страны. Но Ройя не ожидала, что им придется пройти под Кораном перед полетом в Америку.
Боль из-за предательства Бахмана и гибели господина Фахри была поначалу невероятно острой; Ройе казалось, будто с нее содрали кожу. Но со временем вместо содранной кожи образовался новый защитный слой. Огромная часть того, во что Ройя верила раньше, стерлась. Она чувствовала свои кости, кожу, глаза, руки-ноги, но ее сердце было накрепко заперто. Она сказала себе, что ее сердце будет отныне закрыто. Ее волосы были тщательно уложены, ручка чемодана впилась в ладонь – а ноги двигались сами собой. Она видела, что Зари беспокоилась, но глаза сестры светились от восторга. Она слышала, как плакала Маман, смотрела, как Баба пересчитал деньги – пачку незнакомых зеленых купюр, полученных в банке, – и отдал дочерям. Ее сознание отмечало все это словно во сне.
Когда они ехали в аэропорт, небо было чугунного цвета; казалось, что вот-вот пойдет дождь. Но из низких туч не проливалось ни капли. За окном проплывали знакомые дома и улицы, магазины, мимо которых девочки проходили тысячи раз. Кафе «Ганади», их старая школа и родительский дом Маман на улице Сорайя. Баба поехал длинной дорогой, чтобы девочки в последний раз посмотрели на город, который скоро окажется далеко от них – по крайней мере, на несколько лет. Он нарочно держался подальше от площади Сепах и улицы, где прежде стоял магазин канцтоваров. Ройю захлестнула любовь к родному дому, к родителям и ко всему, от чего она надолго уезжала.
– Нам ведь понравится кампус, правда, Ройя? – Зари сжала руку сестры.
Ройя кивнула.
– Все равно в этой стране больше нельзя оставаться. – Баба пытался говорить так, словно и сам верил сказанному. – Эти люди свергли нашего истинного демократического лидера. Теперь иностранные державы и их лакеи могут делать с нами все, что хотят. Пока что вам тут нечего делать. Езжайте. Езжайте и будьте свободными. Учитесь всему, чему только можете. Это лучше, чем жить тут, когда диктатор держит вас за горло, а военные могут стрелять, когда хотят.
Ройе хотелось, чтобы Маман остановила его и сказала: «Мехди, перестань говорить чепуху. Хватит нам твоей антишахской риторики». Но она просто подавляла рыдания и не сказала ни слова.
Девушки поднялись на борт самолета. А когда пролетали над городом, то держались за руки и не знали, останутся в живых или погибнут. Как же эта тяжелая машина держится в воздухе? Когда самолет набрал скорость и взмыл в небо, Ройе показалось, что она может потрогать тучи, несшие в себе тонны дождя. Они поднимались все выше и выше, ей хотелось, чтобы разбухшие тучи, повисшие над Тегераном, выпустили наконец свой заряд и пролили над всем городом и его жителями цунами слез. Но кто знает, может, эти серые тучи удержат в себе всю влагу и не прольют на город ни капли. Они все больше удалялись от родного города, и ее поразила мысль, что она теперь так и не узнает, прошел ли в Тегеране дождь, как не узнает и много всего остального…
Часть третья
17. 1956. Калифорнийская кофейня
В Калифорнии все было новым и удивительным, все походило на только что купленную игрушку. Залитые солнцем здания, красивые улицы, роскошные магазины, облегающие рубашки на мужчинах и шикарные наряды на женщинах словно сошли с экрана кинотеатра «Метрополь». Но, несмотря на их уютный и полный солнца новый дом, Ройя страдала от постоянной тоски по родителям. Только Зари связывала ее с предыдущей жизнью.