Марьян Камали – Маленький книжный магазинчик в Тегеране (страница 16)
В ней лежал конверт, крепко зажатый между страниц у корешка. Она схватила его с такой жадностью, что заболели пальцы, но тут же снова убрала в книгу, не решаясь вскрыть его на улице и читать письмо прилюдно, словно в этом было что-то противозаконное. Нет, лучше подождать, когда она окажется одна.
Всю дорогу до дома она прижимала книгу к сердцу. Но конечно же, как только она перешагнула через порог, Зари пожаловалась, что устала чистить баклажаны, а Ройя шляется по городу. Что Ройя никогда не делает свою часть домашней работы, а все спихивает на нее. Казеб, помощница по хозяйству, тоже подозрительно покосилась на Ройю. У Казеб сбился шарф и вспотело лицо от работы – видно, они давно уже возились с баклажанами. Маман велела Ройе сесть на перевернутое ведро и помогать. Вместе они дочистили баклажаны, нарезали их ломтиками, посолили, промыли и, обсушив, поджарили. Баба любил это блюдо и восхищался за обедом, какие они мастерицы. Чем больше отец говорил о баклажанах и только о них, тем яснее Ройя понимала, что он тревожился за Бахмана и пытался это скрыть. А Ройя не могла дождаться конца трапезы, чтобы уйти в спальню, дождаться, когда Зари уснет, и наконец открыть и прочесть письмо.
Наконец они переоделись в ночные рубашки, и Зари накрутила волосы на кусочки газетной бумаги. Ройе не терпелось услышать сонное сопение сестры, но Зари все болтала и болтала:
– Все эти баклажаны портят мне руки. Ты только погляди на мою кожу, Ройя. Нет, погляди. Она огрубела и воспалилась. Просто ужас.
– У тебя нормальные руки, – пробормотала Ройя. Ох, скорее бы сестра уснула! Скорее бы взять в руки письмо!
– Нет, Ройя, это все из-за тебя. И вообще, где ты гуляла так долго? Нам с Казеб пришлось чистить почти все баклажаны. Так нечестно. Только потому, что ты невеста… – Зари спохватилась. – Ой, прости. Я знаю, что ты тревожишься за него. Сегодня за обедом ты сидела какая-то притихшая. Я понимаю, что ты думаешь только о Бахмане. Но ты должна признать… ты просто согласись, что…
– Что
– Что, может, это воля судьбы, что Бахман удрал. Может, ты просто и не можешь ждать ничего другого от парня, так одержимого политикой и премьер-министром. Может, он сейчас где-то прячется и планирует какую-то политическую акцию. Кто знает? Или мы все были глупыми, раз думали, что он женится на тебе против воли своей матери. – Зари скрестила руки на груди. – Может, он просто не смог убедить ее. Ройя, мне не хочется это говорить. Но ведь могло быть и так, правда?
Ройя ничего не отвечала; она просто слушала словесные потоки сестры. Когда Зари начинает ее учить, лучше просто игнорировать ее речи, чтобы не затягивать дискуссию. Ройя просто хотела прочесть письмо. Зари не знала, что Бахман написал ей!
– Изменить мир, надо же! И глупо думать, что он пойдет на конфликт с матерью. Но ты не беспокойся, сестрица! По крайней мере, госпожа Аслан не будет пить твою кровь. Правда?
– Спокойной ночи, Зари!
Наконец, когда дыхание сестры стало ровным и Ройя убедилась, что та спит, она слезла с кровати и села у окна, чтобы прочесть при лунном свете письмо. Она осторожно открыла конверт, словно боялась, что лежавшие в нем слова сломаются или рассыплются и она не сумеет прочесть строчки письма.
Она погладила пальцами письмо, мечтая, чтобы листок сохранил запах Бахмана и чтобы этот запах проник в кончики ее пальцев. Она видела его почерк лишь однажды – на надписи, которую он сделал в блокноте, подаренном Ройе на Новый год. Теперь она снова видела его почерк, а значит, часть самого Бахмана. В каждой черточке, в каждом завитке букв на листке она чувствовала его. И когда она перечитывала письмо снова, снова и снова, голос любимого звучал в ее голове.
Конечно, ее ответ был полон страстной тоски и любви. Обычно она более сдержанна в своих словах, даже когда они с Бахманом оставались наедине. Но на бумаге она почему-то могла сказать то, что не осмеливалась говорить. А еще она могла спрашивать прямо, могла задавать ему трудные вопросы. «Ты где? – писала она. – Почему я не могу тебя видеть?»
На следующий день, отдавая письмо господину Фахри, она чувствовала себя неловко, словно оказалась перед ним без одежды. Но конверт был запечатан. К тому же, конечно, у господина Фахри были дела поважнее, и он не станет читать милую чепуху двух подростков. Она подумала, что ее слова лежат между страниц персидской поэзии и обнимаются с древними строками. Что их любовь надежно охраняется поэзией. Что ей как бы там место. Она представила себе, как кто-то из друзей Бахмана или такой же, как он, активист придет в магазин, возьмет эту книгу и отнесет ее Бахману.
В ожидании следующих писем она нервничала, была рассеянной, часто уходила в свои мысли. Натыкалась на стены, глядела в пространство; ничто не могло заставить ее не думать о Бахмане. Только получив ответ, она ненадолго успокаивалась. Читала написанные им слова, смотрела на его энергичный почерк, на то, как он уверенно и четко писал на фарси букву «н», как в конце слова линии слегка скашивались… Она снова слышала мысленно его слова, когда держала в руке этот тонкий листок бумаги.
Полиция все чаще и чаще наведывалась в магазин канцтоваров. Теперь он уже не был тихим и спокойным местом, как полгода назад. Возле книг теперь стояли один-два полицейских – поначалу случайно, потом все чаще и упорнее. Они наблюдали, кто покупал книги о политике, следили, кто интересовался брошюрами в поддержку Мосаддыка и особенно марксистской литературой. Господин Фахри выглядел встревоженным и усталым. Как и у всех, кто попал в поле зрения агентов полиции, его движения утратили уверенность, а слова звучали механически. Он по-прежнему отбирал для Ройи книги лучших писателей и старался, чтобы она каждую неделю получала дозу хорошей поэзии. Но теперь он казался рассеянным и погруженным в себя. Ройя больше не задерживалась подолгу возле полок. Как можно непринужденнее она брала у господина Фахри очередную книгу, стараясь не показать, что в ней были не только строки автора, но и строки, написанные рукой Бахмана. Потом выскакивала на улицу и с нетерпением ждала момента, когда останется совсем одна и сможет прочесть письмо.
11. 1953. Кислые сливы
– Слушай, брось говорить глупости и ложись спать!
Ройя даже не тронулась с места.
– Ты читала их, да? Неужели ты их читала?
– Вообще-то я лучше очищу вместе с Казеб десять кило баклажанов, чем буду читать сладкий сиропчик твоего возлюбленного активиста.
– Тогда откуда ты это знаешь?
– Ладно тебе, Ройя. У нас не может быть секретов. Сестры должны доверять друг другу, верно? Ложись спать. Ты читала письма каждую ночь. Думаешь, я не слышала, как ты выдвигала из-под кровати ящик, как ты шуршала бумагой и шмыгала носом, словно буйвол? Если хочешь знать, все это как-то глупо.
Помолчав, она спросила:
– Почему он исчез? Где он сейчас?
Ройя поразилась тому, что Зари все это время знала про письма. Еще ее убивало то, что после стольких писем от Бахмана она по-прежнему не знала, где он и почему так неожиданно пропал.
– Это не имеет значения, – буркнула она.
– Он арестован? Он в тюрьме? – Зари неожиданно приподнялась с подушки и села на кровати. Ройе трудно было разглядеть что-либо в темноте, но при лунном свете ей почудилось выражение восторга на лице сестры.