Марьян Камали – Маленький книжный магазинчик в Тегеране (страница 15)

– Как ты думаешь, могут ли Шахла и все остальные ваши гламурные друзья сглазить нас? – неожиданно спросила Ройя. – Иногда я остро ощущаю их зависть, кажется, ее даже потрогать можно.

– Ой, ладно тебе! Не надо верить во всякую чепуху. Это предрассудки, пора уже их отбросить. Мы – современные люди. Что у нас с тобой есть, то останется с нами. Нам суждено любить друг друга.

– Суждено? Кажется, ты только что сказал, что не веришь в предрассудки.

– Я и не верю.

– Но ты ведь сказал слово «суждено»? Разве вера в судьбу – не предрассудок?

Бахман улыбнулся.

– Ничто не сможет нас разлучить. Нас никто не сглазит.

– А твоя мать? – прошептала она, собравшись с духом.

Он не ответил.

– Извини. – Она готова была сгореть со стыда.

– Послушай. – Он внезапно посерьезнел. – Она постепенно смирится и все поймет. Вот увидишь. – Драматизм мелодии нарастал и достиг крещендо. Бахман без предупреждения наклонил Ройю. Кровь прилила к ее голове, комната поплыла, все перевернулось.

– Ты все равно не отделаешься от меня, – сказал он, снова поднимая ее. – Я никуда не денусь от тебя. Никогда.

10. 1953. Письма в книжках

В следующий вторник Бахман пропал. Когда Ройя позвонила ему, никто не ответил. Когда она постучала в дверь, никто не вышел. Ни усталая бледная госпожа Аслан с румянами на щеках. Ни приятный и щедрый господин Аслан (он непременно предложил бы ей чаю). Никто. Соседи пожимали плечами. Кто-то предположил, что они могли уехать на север. К морю. Спасаясь от жары. Вероятно. Сплошные догадки, сплошные намеки, никакой определенности.

Прошло три дня – и никаких новостей от Бахмана. Ройя не находила себе места от беспокойства. Наконец она не выдержала и отправилась в магазин канцтоваров. Шла и боялась того, что могла там услышать, – что господин Фахри мог что-нибудь знать про аресты политических противников шаха. Постояла в нерешительности на улице, но все-таки зашла внутрь – ведь она должна была узнать правду.

– Дорогая моя девочка, разве ты не понимаешь? У премьер-министра Мосаддыка полно врагов. Он хочет добиться процветания для нашей страны, но иностранные державы и наши двуличные предатели пытаются свергнуть его. Любой ценой.

– Господин Фахри, пожалуйста, скажите, где он?

– Сейчас он не может быть рядом с тобой.

– Но мы помолвлены. Послушайте, господин Фахри, вы ведь добрый человек – мы будем всегда благодарны вам за помощь, за то, что вы позволили нам… встречаться. Но тогда мы делали это тайно. Теперь мы скоро поженимся. В конце лета! Пожалуйста, расскажите мне все, что вам известно. Сосед сказал, что семья, возможно, уехала на север, к морю. Но почему Бахман ничего мне не сообщил? Он сказал бы мне об этом, правда?

Ей было неловко оттого, что она разговаривала с господином Фахри так открыто и с отчаяньем. Это было абсолютно неприлично. Зари упала бы в обморок, если бы знала, что Ройя умоляла, практически выпрашивала информацию. Ройя в конце концов сообщила семье, что Бахман пропал. Баба после этого не мог спать; он не сомневался, что Бахмана арестовали подручные шаха. Маман молилась о его безопасности, перебирая молитвенные четки – тасбих – и бормоча стихи из Корана.

– Пока потерпи, девочка моя, – сказал господин Фахри.

– Я знаю, сейчас идут аресты. Пожалуйста, расскажите, что вы знаете о Бахмане.

– Не беспокойся, дорогая моя! Просто сейчас все очень сложно. Тебе надо отдохнуть. Не беспокойся…

– Отдохнуть? Но ведь он пропал! Скажите мне, в этом городе все знают всё про всех, и вдруг теперь неизвестно ни слова ни о нем, ни даже о его отце или матери…

– Его матери? – Господин Фахри вздрогнул.

– Все, с кем я говорила, ничего не знают! Как такое возможно, что никто ничего не знает? – Неприлично было молодой девушке разговаривать таким тоном с пожилым мужчиной, повышать голос и что-то требовать. Но ей было страшно даже подумать, что Бахман мог оказаться в тюрьме.

– Его… семья. – Господин Фахри побледнел и торопливо кашлянул. – С ними все в порядке? Что ты слышала?

– Ничего! Вот почему я и спрашиваю у вас! – Внезапно Ройе захотелось схватить первую попавшуюся книгу и швырнуть в него. Зачем он морочит ей голову и делает вид, словно не понимает, о чем она просит? Она заговорила снова, уже ровным, спокойным голосом: – Господин Фахри, я знаю, что сюда приходят политические активисты. Мы все знаем, что ваш магазин – безопасная гавань для сторонников Мосаддыка. Что вы распространяете отсюда информацию в Национальный фронт и даже в некоторые коммунистические группы. Прошу вас, скажите мне, что вам известно. Мне важно знать. Я никому не скажу.

– Ладно, девочка моя. – Господин Фахри помолчал с непроницаемым лицом. – Хорошо. Тебе известно, что полиция приходила и сюда? Не обо всем легко рассказывать. – Он поднял брови. – Говорю тебе – не волнуйся. Просто… доверься Аллаху. Аллах велик.

Конечно, Ройю так ослепила тревога за Бахмана, что она совершенно забыла про опасность, грозившую господину Фахри. Она огляделась по сторонам и убедилась, что их разговор никто не слышит. Шпионы могут быть где угодно. Значит, теперь господин Фахри попал в список врагов шаха? Неужели его допрашивали?

Господин Фахри наклонился вперед, словно собираясь сказать ей что-то очень важное. Ройя вспомнила свою вторую встречу с Бахманом – когда господин Фахри точно так же наклонился к ней и сказал, чтобы она была очень осторожной. Она попыталась овладеть собственными чувствами, ведь нельзя было утратить доверие собеседника.

– Моя дорогая девочка, – прошептал господин Фахри. – Бахман… занят. Вот и все. И сейчас он не может встречаться с тобой.

– Я его невеста, – возразила она сквозь зубы.

Господин Фахри фыркнул.

– Все равно. Я уверен, что ты все поняла.

– Нет, вообще-то я ничего не поняла.

В его лице что-то изменилось; строгость исчезла. С испуганным видом он обвел глазами свой магазин. Потом вздохнул.

– Бахман сказал мне, что ты можешь написать ему в письмах все, что тебе хочется.

– Правда? – У Ройи учащенно забилось сердце.

– Да.

Она принялась лихорадочно обдумывать, как наладить обмен письмами. Почему они не могут поговорить? Видно, он где-то скрывается, чтобы избежать ареста.

– Конечно, тогда я напишу ему.

Господин Фахри поправил очки и промолчал.

– Господин Фахри? Пожалуйста, дайте мне его адрес!

– Адрес?

– Вероятно, вы знаете, как с ним связаться? – Она двигалась осторожно, словно по яичной скорлупе, и боялась проявлять настойчивость. Вдруг он откажется от своего предложения…

– Ты будешь отдавать письма мне. А я позабочусь, чтобы он получал их.

– Простите?

– Что, милая?

– Но как?

– Так же, как всегда. У меня есть свои каналы.

– Какие каналы? – спросила она, не удержавшись.

– Ройя-ханум, как ты думаешь? В этом городе много молодых людей, которые не могут звонить друг другу или встречаться. Как они передают друг другу весточки?

– Телеграммами?

– Моя милая – в книгах. Они отдают мне свои конверты или записки, и я кладу их между страниц книг. И когда адресат письма приходит за книгой, он «покупает» ее вместе с лежащим в ней сообщением.

Ройя обвела глазами магазин, книжные полки. Ей не приходило в голову, что книги можно использовать как средство связи. Люди прятали в них письма, а господин Фахри выполнял роль «почтальона». Ее любимый магазин, где она проводила так много времени, листая книги, внезапно показался ей несколько зловещим. Значит, это не только место, где тайком распространяли политические брошюры и листовки, но и место для тайного обмена письмами?

Не желая терять единственную ниточку, связывавшую ее теперь с Бахманом, она ничего не сказала, лишь тяжело вздохнула.

– Конечно. Большое спасибо. Завтра я принесу письмо.

Когда она вышла из магазина на резкий солнечный свет, ей показалось, что город корчился от жары и тревоги. Ходили слухи о возможном перевороте. Теперь многие люди разделяли опасения Бахмана относительно того, что сторонники шаха объединятся с иностранными наемниками и свергнут премьер-министра. Вероятно, Бахман вместе с другими активистами пытались теперь предотвратить этот переворот. Значит, тогда он не арестован, а просто прячется. Конечно же, господин Фахри не смог бы передавать ему письма, если бы Бахман действительно находился в тюрьме. Конечно же, господин Фахри знал больше, чем сказал. Ройе это было абсолютно ясно. Но по какой-то причине он помалкивал. Ну и ладно. По крайней мере, теперь она могла написать письмо. Хотя бы это могла.

Письмо она писала на бумаге, купленной у господина Фахри; синие чернила в ее авторучке наполнили листок словами любви и тоски. У нее было бесконечно много вопросов. Иногда она невольно писала в каком-то ритме, который кто-нибудь (не такой, как ее учительница литературы госпожа Дашти) мог бы назвать поэзией.

На следующий день, когда она отдала вложенное в конверт и заклеенное письмо господину Фахри, он обещал передать его Бахману в руки. Он проговорил это с тяжелым вздохом, словно против воли.

– Он ведь напишет мне ответ, да? – не удержалась и спросила она.

Господин Фахри покачал головой и пробормотал что-то про юную любовь и «ароматные лепестки надежды». Но конверт взял.

Когда через несколько дней она пришла в магазин, то увидела в зале нескольких мужчин в шляпах и черных брюках и испугалась, что это нанятые шахские шпионы. Господин Фахри вручил ей с вежливой улыбкой томик стихотворений Руми. Переполненная восторгом, чувствуя, что сердце вот-вот взорвется в груди, она взяла его и прошла несколько кварталов. Только потом она осмелилась раскрыть книгу.