Марья Зеленая – Терция любви, терция смерти (страница 1)
Марья Зеленая
Терция любви, терция смерти
1. В тени сестры
— Ты почти ничего не ешь, Вероника, — заметила мать. — С такими острыми плечами трудно рассчитывать на достойного жениха. Посмотри на свою сестру. Вот как должна выглядеть молодая женщина.
Вилка замерла в руке Вероники.
За длинным столом воцарилась неловкая тишина, лишь хрустальная подвеска люстры тихо звякнула от сквозняка. Вероника опустила взгляд на тарелку, будто перепелка в винном соусе могла заслонить ее от чужих взглядов.
Мать, разумеется, не сказала ничего нового. Сколько Вероника себя помнила, рядом всегда была Элена — старшая, прекрасная, безупречная. И любое сравнение между сестрами неизменно заканчивалось не в пользу Вероники.
— Оставь девочку, Консуэла, — вмешался отец. — Она только приехала в Севилью. Дай ей хотя бы освоиться.
— Я лишь беспокоюсь о ее будущем, — поджала губы донья Консуэла. — Ей уже двадцать, а она все еще не замужем.
Будто Вероника могла забыть об этом хотя бы на день.
Она заставила себя поднять голову.
В особняке дона Алехандро все напоминало о том, насколько далеко Элена ушла от прежней жизни.
Белоснежная скатерть с золотой вышивкой, серебро, сверкающее в отблесках свечей. Слуга в безупречной ливрее, почтительно склонялся над гостями, подливая в бокалы рубиновое вино.
Сам дом больше походил на дворец: мраморные колонны, расписные потолки, мозаичные полы. Изящные мавританские арки и резные узоры придавали комнатам восточную роскошь, немыслимую в скромном поместье Дуарте.
Теперь среди всего этого жила ее сестра.
— Еще немного куропатки, Ве́ро? — спросила Элена.
Вероника встретилась с ней взглядом и невольно залюбовалась.
Высоко уложенные черные волосы Элены украшали изумрудные шпильки. Темно-зеленое платье из шелка и парчи подчеркивало гладкую кожу. На шее сияло золотое колье, на тонких пальцах — тяжелые перстни.
Другая женщина выглядела бы в таком наряде разряженной куклой. Элена же казалась рожденной для драгоценностей.
— Нет, благодарю, — ответила Вероника.
Дон Алехандро, сидевший во главе стола, поднял бокал.
— В таком случае выпьем за прекрасных сестер Дуарте! За мою несравненную Элену и очаровательную Веронику — две розы Андалусии!
Гости улыбнулись и потянулись к бокалам.
Вероника тоже улыбнулась — как полагалось благовоспитанной девушке. Но она видела, к кому на самом деле обращены восхищенные взгляды.
Две розы.
Только одна из них распустилась пышно и ярко, а вторую едва замечали в тени.
Дон Алехандро коснулся руки жены. Элена повернулась к нему, и между ними промелькнула та особенная улыбка, которой люди одаривают друг друга, когда на мгновение забывают об окружающих.
Вероника поспешно отпила вина.
Муж ее сестры воплощал все, о чем могла мечтать молодая женщина. Высокий, светловолосый, с безупречной осанкой и спокойными карими глазами, он принадлежал к одному из древнейших семейств Андалусии. Его предки сражались с маврами, служили при дворе и владели землями, названия которых занимали несколько строк в родословных книгах.
Однако дон Алехандро никогда не кичился своим положением. Его сдержанность выдавала человека, которому не приходилось доказывать собственное превосходство: оно подразумевалось само собой.
И этот человек смотрел на Элену так, будто она была самым драгоценным из всего, чем он владел.
Почему ей досталось все?
Красота. Богатство. Любовь.
А ведь их встреча произошла по чистой случайности. Вероника сама была рядом в тот день — четыре с половиной года назад, на проселочной дороге, ведущей к поместью Дуарте.
Они с Эленой возвращались от тетушки Исабель. Еще недавно светило солнце, но над холмами стремительно сгущались тяжелые тучи. Ветер пригнул к земле траву, повеяло сыростью, и на пыль упали первые крупные капли.
— Нужно найти укрытие, — сказала Вероника, оглядываясь по сторонам.
До дома оставалось не меньше получаса, а вдоль дороги тянулись лишь поля и редкие оливковые деревья.
— Лучше поторопимся, — ответила Элена.
Она прижала к груди букет полевых цветов и прибавила шагу.
Из-за поворота показались двое всадников.
Первый ехал на великолепном вороном жеребце. Темно-синий сюртук превосходного кроя и плащ с серебряной отделкой выдавали в нем человека знатного и богатого. Следом на спокойной гнедой лошади держался мужчина постарше.
Заметив девушек, оба придержали коней.
Молодой всадник снял шляпу.
— Сеньориты, позвольте представиться. Алехандро Родригес де Сильва-и-Мендоса, к вашим услугам. А это мой управляющий, дон Луис. Боюсь, нас вот-вот настигнет гроза. Позвольте проводить вас до дома.
Вероника уже собиралась поблагодарить его, но Элена ответила первой:
— Вы очень любезны, сеньор, однако мы справимся сами. Наш дом совсем близко.
Небо словно решило опровергнуть ее слова.
Грянул гром, и дождь обрушился на дорогу плотной стеной. Через несколько мгновений платья сестер промокли, пыль под ногами превратилась в липкую грязь, а полевые цветы в руках Элены поникли.
Дон Алехандро спешился и, не раздумывая, накинул плащ ей на плечи.
— Теперь вы просто обязаны позволить мне проводить вас, сеньорита, — с обезоруживающей улыбкой произнес он. — Иначе я промокну до нитки и простужусь.
Дон Луис почтительно кашлянул, пряча улыбку.
Вероника посмотрела на сестру — и сразу поняла, что молодой аристократ уже пропал.
Даже под проливным дождем Элена была прекрасна. Намокшие черные пряди завивались у ее лица, на ресницах дрожали капли, щеки раскраснелись от быстрой ходьбы. Прижимая к груди растрепанный букет, она напоминала героиню старинной баллады.
Сама же Вероника ощущала, как ее волосы облепили голову, а подол платья тяжело прильнул к ногам.
«Я, наверное, похожа на мокрую курицу», — с горечью подумала она.
— Наше поместье действительно неподалеку, — смягчилась Элена. — Мы будем рады предложить вам укрытие от непогоды.
Дон Алехандро взял жеребца под уздцы и пошел рядом с ней. Уже через несколько минут они беседовали так непринужденно, словно были давно знакомы.
Дон Луис предложил Веронике свой плащ.
Она отказалась. Какой в нем был смысл, если она уже промокла насквозь?
В поместье их встретила встревоженная донья Консуэла. Стоило ей услышать полное имя незнакомца, как тревога мгновенно уступила место радушию. В гостиную понесли полотенца, одеяла и горячий шоколад. Слуг отправили позаботиться о лошадях, а дон Алехандро получил лучшее кресло у камина.
Вероника устроилась в стороне и молча наблюдала.
Он не сводил глаз с Элены.
Элена, обычно сдержанная с незнакомцами, смеялась его шуткам, задавала вопросы и даже забыла снять с плеч его плащ. Полевые цветы лежали у нее на коленях, роняя капли на дорогую ткань.
Вероника видела, как меняется лицо сестры, когда Алехандро обращается к ней. Видела, как он наклоняется ближе, чтобы расслышать ее ответ.
И с болезненной ясностью понимала: на ее глазах начинается история, о которой девушки мечтают по ночам.