Марья Зеленая – Терция любви, терция смерти (страница 4)

— За ними следуют их команды, — продолжал Алехандро. — У каждого матадора своя квадрилья — шесть-семь человек. Видишь вон тех, в костюмах с серебряной вышивкой? Это бандерильеро — они будут втыкать в холку быка украшенные дротики. А вон те, на лошадях — пикадоры. Работают с длинными пиками, чтобы ослабить быка перед финальной схваткой. Заметь, глаза лошадей закрыты шорами — чтобы они не видели быка и не пугались раньше времени.

— Но почему лошади такие худые? — спросила Вероника, отметив изможденный вид животных.

— Это старые, дешевые клячи, дочка, — вмешался дон Фернандо, качая головой. — Многие не переживут сегодняшний день. Быки часто убивают их во время боя.

— Убивают? — Вероника почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Такова традиция, дочка, — вздохнул отец. — Так было всегда. Иногда пикадор успевает направить лошадь так, чтобы бык промахнулся, но чаще... — он не договорил, но Вероника все поняла.

Теперь, разглядывая процессию, она заметила шрамы на тощих боках лошадей, их выпирающие ребра, понуро склоненные головы, словно животные уже примирились с судьбой. Сердце сжалось, но она сдержала эмоции. В конце концов, это часть традиции, которую все здесь глубоко почитают, включая Алехандро и отца.

— А те люди в красном, кто они? — она указала на последнюю группу участников, ведущих под уздцы упряжку из трех мулов, украшенную яркими лентами и бубенцами.

— Это работники арены, — ответил отец. — Они увезут тушу быка после боя. Видишь, какие нарядные сбруи? В этом вся Испания, дочка, — даже в таком практичном деле должна быть красота и торжественность.

Процессия обошла арену под приветствия публики и звуки фанфар. Затем участники выстроились перед ложей, где сидела группа мужчин в строгих костюмах. Тореро сняли свои шапки с «ушками» по бокам и поклонились.

— Президент корриды приветствует их и дает разрешение на начало, — пояснил дон Фернандо, когда человек в центральной ложе взмахнул белым платком.

Наблюдая за происходящим в бинокль, Вероника увидела, как Диего Торрес, снова надев шляпу, поднял голову к трибунам. И вдруг, словно почувствовав на себе ее взгляд, он задержал глаза на их ложе, и его губы тронула едва заметная улыбка.

Вероника тут же опустила бинокль, чувствуя, как щеки заливает румянец, а сердце начинает биться сильней. Смущенная, она украдкой взглянула на сестру, но, к счастью, та была занята разговором с Алехандро.

Участники парада покинули арену, и в воздухе повисла напряженная тишина. Но вскоре вновь заиграли фанфары, ворота загона распахнулись, и на арену вырвался огромный черный бык с мощными рогами. Животное замерло, осматриваясь, шумно фыркая и взрывая копытами песок. Его мускулистое тело подрагивало от возбуждения, а налитые кровью глаза выискивали первого врага.

— Это бык из хозяйства Миуры, — с уважением заметил Алехандро. — Там разводят самых свирепых и умных быков Андалусии.

Тут на песчаный круг выбежали помощники Диего, размахивая ярко-розовыми плащами с желтой подкладкой. Бык моментально среагировал, бросившись на ближайшего. Тот ловко увернулся, пропустив разъяренного зверя мимо себя. Тореро принялись по очереди привлекать внимание быка, дразня его плащами, демонстрируя публике силу и характер животного.

После нескольких минут такой игры помощники отошли к барьеру, и на арену ступил Диего Торрес. Трибуны взорвались приветственными криками. Матадор шел к быку размеренным шагом, с идеально прямой спиной. В каждом его движении читалось спокойное достоинство.

— Сейчас начнется настоящее искусство, — шепнул Алехандро, и Вероника невольно подалась вперед.

Диего замер перед быком, расправив розовый плащ. Животное пристально смотрело на него несколько долгих секунд, затем с яростным ревом ринулось вперед. В момент, когда столкновение казалось неизбежным, матадор плавно увел плащ в сторону, и бык пронесся буквально в нескольких сантиметрах от него.

— Оле! — прокатилось по трибунам.

Не сдвинувшись с места, Диего развернулся и повторил маневр, когда животное атаковало вновь.

— Оле!

Вероника затаила дыхание. Никогда прежде она не видела такого сочетания смертельной опасности и изящества движений. Каждый жест Диего был отточен до совершенства.

— Видишь, как он держит плащ-капоте перед собой и медленно уводит в сторону, заставляя быка огибать его тело? — произнес Алехандро. — Этот прием называется «веро́ника». Забавное совпадение с твоим именем, не так ли?

Вероника смущенно улыбнулась. На краю сознания мелькнула странная мысль — вдруг это знак судьбы? Она тут же отогнала эту нелепую идею, но все же...

Руки слегка дрожали, когда она подносила бинокль к глазам, стараясь не упустить ни одного движения матадора. В его власти над огромным разъяренным животным, покоряющимся простому куску ткани, было что-то поистине волшебное.

Диего завершил серию красивым аккордом — в последний момент он резко остановился, и плащ эффектно обернулся вокруг его талии, словно платье танцовщицы фламенко. Бык застыл в недоумении, тяжело дыша всего в нескольких шагах от него.

И тут Диего сделал нечто, от чего у Вероники перехватило дыхание — он спокойно повернулся к животному спиной и неторопливо пошел к краю арены, словно опасности не существовало.

Маэстранса взорвалась рукоплесканиями и восторженными криками. Даже отец обычно сдержанный, аплодировал с нескрываемым восхищением. Вероника поймала себя на том, что тоже хлопает в ладоши, захваченная магией момента и отвагой этого удивительного человека.

Вновь зазвучали фанфары.

— Каждое сражение делится на три терции, — пояснил Алехандро. — Терция пик, терция бандерилий и терция смерти. Сейчас мы увидим терцию пик. Пикадоры на лошадях ослабят шейные мышцы быка, чтобы в финале матадору было легче нанести смертельный удар.

Помедлив, он добавил:

— Для непривычного глаза это может быть довольно... жестоким зрелищем.

Вероника лишь крепче сжала бинокль, решив не отворачиваться, что бы она ни увидела.

На арену медленно выехал пикадор — всадник в широкополой шляпе и защитных кожаных накладках на голенях. Его тощая лошадь, ослепленная шорами, неохотно ступала по песку. В руке пикадор держал длинное копье с коротким острым наконечником.

Бык заметил нового врага и замер, низко опустив массивную голову. Секунду он изучал странную пару — человека и лошадь — затем, словно приняв решение, мощно оттолкнулся задними ногами и ринулся в атаку.

Когда до столкновения оставались считанные мгновения, пикадор выставил вперед копье, целясь в холку животного. Момент удара слился с глухим ревом быка — наконечник вонзился в мускулистую шею в тот самый миг, когда рога воткнулись в лошадиный бок.

Кровь заструилась по блестящей черной шкуре быка, но это, казалось, лишь придало ему сил. С яростным мычанием он снова атаковал, вздымая тучи песка. Страшные удары рогов распороли брюхо лошади. Та с пронзительным ржанием рухнула на песок, а пикадор едва успел с нее соскочить.

На арене тут же появился Диего Торрес. Он взмахнул ярко-розовым плащом перед мордой быка, и тот, забыв о поверженной лошади, развернулся к новому противнику. Пикадор тем временем доковылял до барьера.

Раненая лошадь билась на песке, и Вероника в ужасе прикрыла рот рукой, видя, как из зияющей раны вываливаются внутренности. Элена рядом с ней была бледной как полотно.

— Какое варварство... — с неподдельным отвращением прошептала сестра.

Вероника уже не была так уверена, что хочет видеть продолжение, но заставила себя не отводить взгляд. Если Элена может выдержать, то и она сможет.

Пока Диего и его квадрилья отвлекали разъяренного быка, на арену выбежали служители и накрыли издыхающую лошадь куском парусины.

На арену выехал пикадор на новой лошади — такой же изможденной, с выпирающими ребрами, возможно, обреченной на ту же участь. Приблизившись к быку, он нанес удар пикой. По мощной шее животного потекли новые струйки крови, но бык, казалось, стал только злее.

В яростном броске он поддел лошадь рогом под переднюю ногу и даже приподнял ее на мгновение, вырвав у толпы восхищенный вздох. К счастью, рана оказалась не столь ужасающей, как в прошлый раз, и когда помощники отвлекли быка плащами, пикадор развернул клячу и отступил к краю арены.

Теперь бык стоял, тяжело дыша, с низко опущенной головой. Его шея и плечи были покрыты кровью. Гордая осанка сменилась стойкой раненого, но все еще опасного зверя.

— Сейчас начнется терция бандерилий, — пояснил Алехандро, когда снова зазвучали фанфары. — Бандерильеро будут втыкать в загривок быка короткие украшенные копья, которые называются бандерильи.

— Зачем? — спросила Вероника.

— Чтобы разъярить его и заставить еще ниже опустить голову. Так матадору будет проще его убить.

Вероника нахмурилась, испытывая противоречивые чувства — восхищение мастерством и жалость к животному.

Элена откинулась назад и прикрыла глаза, словно пыталась оградить себя от кровавого зрелища.

— Я понимаю, что это важная часть нашей культуры, — тихо сказала она, — но не могу не думать о страданиях быка.

— Дорогая, — мягко ответил Алехандро, накрывая ее руку своей, — это не просто жестокость ради жестокости. Коррида — это искусство, уходящее корнями в древность. В этом поединке матадор рискует не меньше, чем бык.