Марья Зеленая – Принцесса и медведь (страница 15)
— Бьорн вернулся! — Звонкие белоголовые детишки помчались разносить радостную весть.
По обе стороны от дороги тянулись плетни, за которыми возвышались крепкие деревянные избы. Виола едва успела подивиться резным звериным головам на крышах, как отовсюду набежал народ, окружив ее спутников плотным кольцом.
Хейды спешились и швырнули поводья подбежавшим мальчишкам, которые, раздуваясь от гордости, повели коней в стойла. Бьорн тоже соскочил с лошади и ссадил Виолу на землю.
Из толпы выступила старуха в синем сарафане и шерстяном платке
— А где Ингольф? — с тревогой в голосе спросила она.
— Где Харальд? — Женщина помоложе вытянула шею из-за спин собравшихся.
— Где остальные? Почему вас всего шестеро? — Вперед вышел плечистый мужчина с густой желтоватой бородой.
— На нас напали, — ответил Бьорн. — Наши товарищи погибли в славном бою, и теперь вместе с Ньоруном пируют в небесных чертогах.
Повисло глубокое молчание. Виола подумала, что сейчас начнут голосить, но как ни странно, никто не зарыдал. Лишь одна из женщин — явно на сносях, побелела как полотно, и ее тут же увели; да мелкая тощая девчонка разревелась, и ее подхватили на руки.
Остальные же приняли печальное известие со спокойным достоинством. Видимо, жизнь и смерть ходили здесь рука об руку, и гибель воина на поле боя не была чем-то из ряда вон выходящим.
— Папа! Папа! — вдруг зазвенел детский голосок, и из толпы показалась девчонка лет восьми с тонкими огненно-рыжими косичками.
— Гисла! — радостно пробасил Рагнар, хватая ее на руки.
В следующий момент на нем повис мальчишка, на вид чуть постарше, но с такими же ярко-рыжими вихрами.
Рагнар подхватил и его.
— Гуннар! Ну ты и тяжеленный стал! У твоего папки пупок развяжется, таскать такую тушу, — шутливо пропыхтел он, хотя было видно, что держать детей не стоит ему ни малейших усилий. — Готовься, скоро уже я сяду к тебе на шею.
— Ну да, помечтай, пока при памяти. — К обвешанному отпрысками Рагнару подошла невысокая женщина в красном сарафане. На ее приятном округлом лице играл здоровый румянец, а из-под синей косынки на грудь спускалась толстая золотая коса.
— Матильда, — расплылся в улыбке Рагнар, опуская детей на землю. — Женушка, иди ко мне, дай обниму!
— Явился, не запылился, — добродушно проворчала она, подставляя губы для поцелуя.
Рыжеволосая ребятня крутилась рядом, обнимая родителей. Оторвавшись от созерцания счастливого семейства, Виола заметила, что остальные спутники куда-то разбрелись — наверное, отправились по домам. Она взглянула на Бьорна. Тот оживленно беседовал с селянами; к нему подходили все новые и новые, пожимали руку, хлопали по плечу, расспрашивали о дороге и павших товарищах. При этом рюккенцы с любопытством поглядывали на Виолу.
— Рабыню привез? — поинтересовался один из них.
Она невольно стиснула зубы, а Бьорн не стал вдаваться в подробности и просто кивнул.
«Рабыня, — с горечью подумала Виола. — Вот, кто я теперь… Гадкие дикари! Да если бы вы знали, кто я такая на самом деле…»
Она взглянула на себя. Босые ноги, грязная туника, подкатанные штаны не по размеру… Самая настоящая оборванка! Так зачем удивляться, что ее приняли за рабыню?
— Виола? — Женский голос неожиданно назвал ее по имени.
Она вздрогнула и подняла глаза. Перед ней стояла Матильда, а из-за ее юбки торчала рыжая косичка Гислы.
— Ты говоришь по-нашему? — спросила Матильда.
— Угу, — кивнула Виола.
— Я — жена этого олуха Рагнара, — Матильда протянула ладонь.
— Очень приятно. — Виола пожала ей руку. — Он много о тебе рассказывал.
— Поди, наврал с три короба, — Матильда усмехнулась и подошла к Бьорну, который беседовал с желтобородым мужчиной.
— Ну все, Ралоф, отвяжись от него, ты его до смерти заговоришь, — она бесцеремонно отпихнула желтобородого.
— Здравствуй, Матильда! — Бьорн обнял ее. — Гисла! — Он потрепал девчонку по огненной макушке. — Какая ты стала большая! Скоро женихи пойдут!
Та смущенно захихикала.
— Бьорн, идемте к нам, — сказала Матильда. — Я как чуяла, что мой дурень сегодня воротится — баньку истопила. Попаритесь, отдохнете с дороги.
— Спасибо, но сперва я должен показаться ярлу.
— Ну так иди, а Виола пускай с нами пойдет. Глянь, какая она замученная, едва на ногах стоит.
— Нет, она должна пойти со мной.
— В таком виде? Да и ты-то сам посмотри на себя! Грязный, как свинья! Тебя к ярлу и на порог не пустят!
— Но…
— Так, все, рот закрыл! Идем к нам! Живо! Без разговоров!
Бьорн растерянно взглянул на Рагнара, а тот лишь беспомощно развел руками, и Виола поняла, что слухи о суровости Матильды отнюдь не преувеличены.
Глава 9
— Ну-ка, встань ровно! — велела Матильда и, отступив на шаг, окинула Виолу внимательным взглядом. — Думаю, какое-нибудь из моих платьев придется тебе впору.
— Спасибо! — Виола была готова ее расцеловать: она уже так давно мечтала о свежей одежде!
— А обувку ей подберешь? — поинтересовался Бьорн.
Виола невольно взглянула на свои босые ноги, серые от дорожной пыли, и смущенно спрятала одну за другую.
— Найдем, — кивнула Матильда. — Ну все, потопали, баня стынет.
Они миновали несколько обнесенных плетнями дворов и свернули на тропинку, по обе стороны от которой серебрились ряды капустных початков. В конце огорода стояла небольшая бревенчатая изба. Матильда распахнула кособокую дверь и все вошли в натопленный предбанник.
— Раздевайтесь, одежду кидайте в корзину, — велела она и, недолго думая, стянула с себя сарафан и рубаху.
Виола смущенно отвела глаза, а Матильда, ничуть не стыдясь своей наготы, сняла туфли и шерстяные чулки. Затем она отворила дверь, напустив в предбанник густой пар вперемешку с дымом, и скрылась в парной.
Виола в растерянности теребила веревку, повязанную на талии вместо пояса. Дома она стеснялась даже служанки, помогающей принимать ванну, и, выйдя из лохани, поскорее норовила завернуться в полотенце. Неужто сейчас придется обнажаться перед посторонними, да еще и мужского пола?
Однако ее спутники, похоже, не видели в совместной помывке ничего дурного. Рагнар стащил через голову тунику, скинул башмаки и принялся расстегивать штаны. Бьорн тоже разулся и снял рубаху. Хоть Виоле в дороге и случалось лицезреть голые хейдеронские торсы, но сейчас в тесной комнатушке вид крепких татуированных тел поверг ее в ужас. Она в панике схватилась за дверную ручку.
— Эй, ты куда? — окликнул Бьорн.
— Я… потом искупаюсь, — пролепетала она, порываясь выскочить наружу.
Бьорн схватил ее за плечо.
— Когда потом? Баня остынет. Не дури, мы ничего тебе не сделаем.
— Я не хочу раздеваться… при всех.
— Ох уж эти изнеженные анги! — фыркнул Рагнар.
Он стоял посреди предбанника совершенно голый. Рыжие завитки волос густо покрывали могучую грудь и спускались дорожкой по животу, а ниже… О, господи! Виола вспыхнула и отвела глаза.
— Набрось полотенце, если стесняешься, — предложил Бьорн. — Рагнар, вали уже отсюда, не смущай девчонку.
Тот хмыкнул и скрылся в парной, а Виола сняла с крючка полотенце и замерла в нерешительности.
— Раздевайся и заходи, — сказал Бьорн. — Мы не кусаемся.
Оглянувшись, она увидела, как он открывает дверь, и прежде чем клубы пара снова заволокли предбанник, успела разглядеть мускулистую спину и подтянутую округлую задницу.
«Боже! Отец с ума сойдет, если узнает, что его дочь проводит время в компании голых мужиков!»
Виола принялась стягивать свои тряпки. В нос шибануло острым запахом пота. Она поморщилась: «Ни за какие коврижки больше не надену эти вонючие лохмотья!»