Марья Зеленая – Принцесса и медведь (страница 14)

— То есть, ты везешь меня к нему, чтобы смягчить его гнев? — насупилась Виола.

— Я не боюсь его гнева, — ответил Бьорн и, помолчав, добавил: — Ладно, давай попытаемся до утра еще немного поспать. Ты как?

Виола, кряхтя, села на траве. В голове помутилось.

— Этот злыдень Ингвар, между прочим, хотел меня убить. — Она снова ощупала лоб. Шишка налилась и стала еще огромнее.

— Не убить, а остановить, — возразил Бьорн. — Ты ведь собиралась умыкнуть лошадь и слинять.

— Да ну? — прищурилась она. — А он случайно не рассказывал, что это они с Олафом подговорили меня бежать и пообещали дать мне лошадь. Вот я дура! Теперь-то я понимаю, что меня бы просто отвезли в лес, прикончили и закопали бы под каким-нибудь кустом.

— С чего бы им это делать? — Бьорн скептически поднял бровь.

— Не знаю, какие между вами отношения, но, кажется, этот ушлепок имеет на тебя зуб. Думаю, он хотел, чтобы ты явился к твоему бесценному ярлу с пустыми руками.

Бьорн покачал головой.

— Из вас двоих кто-то явно врет. Ингвар, хоть и придурок, но я знаю его с самого детства… А вот ты…

— Что «я»? — Она с вызовом уставилась в его глаза.

Он хмыкнул и отвернулся. Несколько секунд он молча пялился в темноту, затем поднялся на ноги и протянул руку.

— Пошли спать.

Как только они заползли в палатку и улеглись, он обхватил ее сзади за талию. Виола дернулась в слабом протесте, но Бьорн лишь крепче притиснул ее к себе.

— Ну все, принцесса, теперь ты точно от меня не сбежишь. — Мягкая борода защекотала ухо, а от горячего дыхания по телу пробежала дрожь.

Его пальцы легли на ее плечо и медленно поползли вниз. Виола напряглась. Сейчас он точно ее изнасилует: она ощущала, как сильно он возбужден. Но когда его ладонь, соскользнув с ее локтя, мимолетно коснулась бедра, Бьорн с резким выдохом отдернул руку.

— Ладно, спи давай! — Он перевернулся на спину и затих.

***

На следующий день они пересекли границу Ангалонии и въехали в Хейдерон. Виола знала, что еще ее дед для защиты своих владений устроил на дорогах пограничные заставы. Однако в горы вело столько лазеек, что уследить за всеми было невозможно. Стоило перекрыть одну тропу, как хейды тут же находили новую или, если позволяла мощь их отряда, просто-напросто лезли напролом.

Дорога поднималась в горы, и лошадям приходилось нелегко. Продвижение замедлилось, но хейдов это совершенно не волновало. Теперь они были на своей территории и заметно расслабились. Лодур с Альриком даже на время ускакали в лес, чтобы поохотиться на косуль, и на следующем привале путники полакомились жареной дичью.

Виола дико устала за три дня пути и едва держалась в седле. Бьорну же, казалось, все было нипочем, он сидел прямо и уверенно, и управлял конем лишь легкими движениями поводьев.

Рагнар всю дорогу травил байки о своих великих деяниях. Судя по его россказням, в бою он стоил десятерых, валил медведей голыми руками, останавливал на скаку разъяренных коней и мог потушить горящую избу, всего лишь как следует сходив по малой нужде.

— И тут начинается бешеное рубилово, — взахлеб вещал он. — Скамейки летают, стол в щепки разнесли. А при мне, как на грех, не было топора. Ну, я хватаю кружку и давай ею всех колошматить направо и налево. Человек десять уложил…

— Ага, — перебил его Бьорн, — а потом в шинок заявилась Матильда и всех вас разогнала к брокковой матери, а тебя так отделала черпаком по хребтине, что ты неделю ходить не мог.

— Нет, Брокк тебя дери! Черпаком — это было в другой раз. А тогда у нее была сковородка.

— А, точно, сковородка, — хохотнул Бьорн. — Черпак — это когда она тебя на дерево загнала.

— Почему сразу «загнала»? — обиженно буркнул Рагнар. — Может, мне самому захотелось туда залезть.

— Точно. И в бочку тоже захотелось, когда ты там застрял?

— Не помню такого.

— Так напряги мозги! Ты тогда выжрал всю медовуху, которую Матильда приготовила на свадьбу своего брата, и она тебя скалкой по всему дому гоняла.

— Да ну тебя! — Рагнар с досадой махнул рукой. — Не слушай его, девица, он брешет как сивый мерин.

«Еще кто из вас брешет?» — усмехнулась Виола.

— А кто такая Матильда? — поинтересовалась она.

— Супружница этого рыжего пентюха, — пояснил Бьорн.

— И что, она и вправду такая грозная?

— Ну, я бы не стал ей перечить, не нацепив предварительно кольчугу и шлем, — ответил он.

— А я с ней живу, — обреченно вздохнул Рагнар…

Ингвар и Олаф скакали далеко впереди. Как хорошо не видеть их противных рож! Олаф — мерзкий придурок, а Ингвар — вообще больной на всю голову.

— Расскажи мне об Ингваре, — попросила она Бьорна в время паузы между хвастливыми байками Рагнара. — Я слышала, он твой родич?

— Родич-говнодич, — пробормотал Бьорн, одергивая поводья, чтобы отвлечь лошадь от куста с сочными листьями.

— Он — брат его покойной жены, — пояснил Рагнар.

— Альвейг?

— Угу, — подтвердил Бьорн и замолчал.

— Что о нем рассказывать? — пожал плечами Рагнар. — Ты сама видела — конченый выродок, и вместо головы у него жопа. Ярл и отправил его с Бьорном уму разуму набираться, но, похоже, все это псу под хвост.

Виола хмыкнула, глядя сквозь клубы пыли на маячивших впереди всадников. Да уж, такого только могила исправит.

— Как-то раз напали мы на одну деревню, — продолжил Рагнар. — Тогда таном был Ингвар. Хорошая была деревня, зажиточная. К нам вышел староста, предложил богатые дары и даже пообещал платить дань, если мы больше не будем на них нападать.

— Хм. Да, было дело, — невесело подтвердил Бьорн.

Виола увидела, как его руки стиснули поводья до побелевших костяшек.

— И что ты думаешь? — сказал Рагнар. — Этот дроченый хрящ принял дары от селян, но все равно велел напасть на деревню.

— Почему? — удивилась Виола.

— Потому что он нелюдь, — отозвался Бьорн. — Ему нравится мучить и убивать.

— Мы с Бьорном и еще несколько парней отказались участвовать в этом дерьме, а Ингвар с остальными сожгли деревню дотла и вырезали всех жителей. Не пощадили ни женщин, ни детей.

— Уф! — Виола передернула плечами. — Вот мерзавец!

— Не то слово. Ладно еще — убивать в бою, но эти люди сдались, предложили откуп, пообещали платить дань. От них живых было бы в сто раз больше проку, чем от мертвых. Даже ярл после такого взбеленился, разжаловал этого дристопердежника и отдал его дружину Бьорну.

От услышанного Виоле стало дурно. Она вспомнила, с какой жестокостью Ингвар отрубил ей палец. Какая же она овца, что согласилась прошлой ночью на предложение его дружка Олафа! Если бы не подоспел Бьорн, они бы убили ее, и хорошо, если быстро.

Чтобы отвлечься от неприятных мыслей, она погрузилась в созерцание окружающих красот. Дорога, по которой скакал их маленький отряд, причудливо петляла среди каменистых отрогов. Лесистые склоны перемежались крутыми скалами и глубокими ущельями. В прохладном чистом воздухе витала хвойная свежесть, а на безоблачном небе светило солнце, окрашивая горные вершины в предзакатное золото и пурпур.

Виола наконец поняла, почему до сих пор никто никогда не побеждал хейдеронцев на их земле. Горы — это их родной дом. Это их щит и меч. Узкая опасная дорога заставляла любой отряд рассредоточиться, растянуться в тонкую цепочку — отличная мишень для лучников! А места для них предостаточно — настилы, деревянные вышки, сторожевые башни — по дороге Виола заметила уйму подобных сооружений.

На тропе заостренными кольями щетинились заграждения, заставляя всадников замедлить ход. Огромные валуны на хлипких подпорках нависали над дорогой, готовые смертельным камнепадом обрушиться на головы неприятеля.

На утесах во множестве были разложены сигнальные костры — стоит чужакам лишь показаться на горизонте, как весть об этом в считанные часы разнесется по всему Хейдерону. Уж насколько Виола была далека от военного ремесла, но даже она оценила продуманность защиты этого края…

Ночью в палатке Бьорн уже безо всякого стеснения прижал Виолу к себе. Да она и не возражала — в горах было холодно, и она сама с охотой подползла под его бок, согревая заледеневшие ступни о его теплые голени.

Виола ощущала, как смутная тревога сдавливает грудь. Завтра они уже приедут в Рюккен — так называлась деревня, откуда родом похитители. В дороге все просто и понятно — лошадь несет вперед, на привале кормят сытной похлебкой, а ночью в палатке согревают и оберегают ее покой. Но что ждет ее завтра? Что решит ярл? Бьорн заверяет, что тот отпустит ее домой, когда отец выполнит выставленные ему условия… Виола молилась, чтобы так и произошло.

***

Утром следующего дня всадники въехали в долину, поросшую изумрудной травой, и поскакали вдоль живописного озера, отражающего пышные сосны, синее небо и заснеженные горные вершины.

Солнце уже клонилось к закату, когда впереди показался Рюккен. Дозорные издалека узнали Бьорна и его спутников, и когда те приблизились к высокому частоколу, тяжелые ворота распахнулись, гостеприимно приглашая вовнутрь.

В деревне кипела жизнь. Кудахтали куры, лаяли собаки, стадо серых гусей с недовольным гоготом вперевалку заковыляло перед лошадьми.