Марья Гриневская – Няня для дочки Борзого (страница 1)
Марья Гриневская
Няня для дочки Борзого
Пролог
Вика Сомова
- Блин, — выдыхаю, рассматривая расписанные из баллончика рольставни моей детской танцевальной студии.
«Элитная» — самое приличное слово из тех, что сейчас украшают белоснежный металл. Остальное — просто за гранью и с этим надо что-то решать, причем срочно. На часах девять и через полчаса начнут подтягиваться первые ученики, а здесь такое...
Подхожу ближе, тру пальцем кричащую надпись, пробую соскрести ногтем. Не помогает. Не пачкается, не размазывается и царапин не остается. Хорошая краска, одним словом, на совесть сделана. Немного времени еще есть, и мысленно я уже бегу в ближайший магазин стройматериалов за растворителем и тряпками.
«Нет, лучше за краской, яркой какой-нибудь! Точно» — радуюсь своей находчивости.
- Папа, пап! А что это за слово такое шле... шеле... — раздается за спиной тоненький детский голосок и я понимаю, поздно куда-то бежать.
- А ну-ка, отвернулась, на раз-два — гремит раскатисто, — папа сейчас здесь немного порешает, и домой поедем.
Разворачиваюсь на раз-два, практически выполнив команду, и утыкаюсь взглядом в черную косуху. Поднимаю голову выше, еще выше... дыхание перехватывает, а потом включается инстинкт самосохранения.
«Беги, Сомова!» — вопит внутренний голос, но ноги, как будто врастают в землю, в груди горит, то ли от недостатка кислорода, то ли от тягучего запаха кожи, смешанного с ароматом луговых трав, хвои и кофе.
Меня окидывают оценивающим взглядом, настолько наглым, словно его владелец имеет право на любую выходку и ему все сойдет с рук.
«Фиг вам!» — вздергиваю подбородок и зря, ой как зря.
Попав в капкан холодных, серых глаз, я снова перестаю дышать и замираю. С чего бы? Подумаешь, мужчина. Ну, да, высокий, симпатичный, упакованный, я таких миллион раз в клубе встречала. Богатые, распущенные, вытворяющие в вип-кабинках гадости! Сама я сразу от такого отказалась, даже в договоре с клубом заставила этот запрет прописать, но девочки в комнате отдыха всегда были неприлично болтливы.
- Все ясно — произносит папаша — Беги в машину, Лин, танцы отменяются.
- Ну, папа! Ты же обещал! — дуется девочка, и я радуюсь возможности отвлечься от гляделок ее отцом. Малышка у этого хозяина жизни просто очаровательная. Длинные темные волосы, карие глазки-бусинки и ресницы такие... Я о таких всю сознательную жизнь мечтаю.
«Не в папу, определенно» — отмечаю, как факт.
- Марш в машину, я сказал! — чуть повышает голос мужчина и многозначительно смотрит на исписанные оскорблениями рольставни — это место нам не подходит, Лина.
- Ну отчего же? — встаю на защиту своего детища — не стоит отказывать ребенку в занятиях из-за всяких хулиганов. Сейчас все это уберем...
Я не успеваю закончить пропитанную ложным оптимизмом речь, потому что меня перебивают.
- Слишком информированные и воспитанные хулиганы — мужчина озвучивает то, что мне и так известно — А главное, ни единой ошибки... Выпускники грамматических курсов для гоп... — осекается он — или вуза для особо одаренных сидельцев?
- М-м-м, а вы в теме — смотрю на испорченные ставни, а потом на знатока жизни — Бывалый, значит.
- Борзый — отрезает мужчина.
- Оно и видно — бурчу себе под нос и отворачиваюсь, но этот мистер «я в курсе всего» все слышит.
- Совет на будущее, бесплатный, — произносит голосом, в котором явственно улавливаются раскаты грома — начиная новое, разберись с прошлым, иначе оно будет регулярно подкидывать тебе проблем.
- Спасибо — отвечаю не оборачиваясь и в этот самый момент понимаю, какая я все-таки дура. Нащупываю в кармане пальто ключи и решаю проблему надписей одним легким движением.
Рольставни с грохотом поднимаются, прячутся в коробе, а я становлюсь невольной свидетельницей перепалки между папашей года и его упрямой дочуркой.
- Мы уезжаем, Русалина! — пытается он прогнуть девочку, а та изо всех сил упирается, мастерски надавливая на мужские болевые точки.
- Ты обещал! У нас в садике все сюда ходят, я узнавала! Они танец на выпускной готовят, и тетя им помогает, а мне не разрешают танцевать, потому что я не умею ничего.
- Почему ты мне не рассказала? — шепчет папаша, но так громко, что и прислушиваться не надо — Я бы решил все с воспитателем.
Качаю головой, уловив любимое такими вот богатеями «все решил бы». Ну да, у них все просто, и перехожу ко второму окну.
«Я прав, потому что у меня есть деньги» — вот их девиз, и плевать ему, на то, что его ребенок будет в этом самом танце, как корова на льду. Удивительно, что девочка не пошла по его стопам, не топает ножкой в саду, а идет учиться.
Открывая ставни, прячу позорную надпись и прикидываю, что закрашивать все это безобразие лучше всего ночью.
- Ну вот, если не передумали, проходите — оборачиваюсь ко все еще препирающимся отцу и дочери и улыбаюсь.
- Спасибо, но мы... — раздраженно начинает мужчина, но маленькая хитрюшка его опережает.
- Отлично! Пойдем, папа, ты все посмотришь и убедишься, что это хорошие танцы — произносит она и, пока тот стоит и скрипит зубами, быстрым шагом идет к двери.
- Меня Вика зовут, Виктория Сергеевна, а тебя? — я протягиваю руку для приветствия.
- Русалина Дмитриевна — жмет мою ладонь девочка.
- Ого, какое прекрасное имя — не сдерживаюсь я.
- Обычное — влезает в разговор горе-папаша и обращается к дочери: — у тебя пять минут Лина, а потом мы уезжаем. Без вариантов, потому что я так сказал.
Резкий тон, фраза-команда... Даже я замираю в страхе ослушаться.
- А мама бы меня поддержала и воспитательница тоже! — внезапно громко выкрикивает девочка — Верни меня обратно в детский дом!
Глава 1
(Дмитрий Борзов) Борзый
Двумя месяцами ранее
- Бывай, Лис! - отбиваю звонок, бросаю телефон и отрешенно наблюдаю, как он скользит по черной мраморной столешнице.
В голове совсем некстати проигрывается попсовая мелодия о том, как поезд мчит кого-то там в сибирские морозы. Терпеть не могу попсятину, до тошноты просто, но проблемы в Новосибе не оставляют шансов. Лететь придется, так что песня в тему.
Беру в руки нож и возвращаюсь к разделке мяса. Ловко расправляясь с рулькой и окороком, наполняю аккуратными кусочками кастрюлю под гуляш, а обрезь и кости скидываю в миску для Беса. У наглой слюнявой морды сегодня будет праздник - мясо без каши.
Увлекаюсь, мысли скачут куда-то вперед: о том, что надо бы яблоки собрать, да в подпол. Не увидишь как, Новый год, гуся запеку... Может Вересова затащу на денек.
Телефон взрывается противной дребезжащей мелодией. Сын ржет надо мной, говорит, смени, а то сразу ясно, что совок, а мне плевать. Пусть там в своей туманной и влажной Англии выеживается как хочет.
- Да! - Отвечаю, и предусмотрительно жму на запись разговора. На экране стационарный номер с кодом Новосиба, а там у меня, как выяснилось, корешей нет.
- Папа? - Звучит из динамика тоненький девичий голосок и я маленько офигеваю.
В одной руке мобила, в другой нож...
- Так! - С размаху втыкаю его в разделочную доску и залипаю, когда вижу, как дерево раскалывается, и широкая трещина ползет все дальше и дальше - Мозг мне не делай, деточка, денег нет, родни тоже, с ментами сам добазарюсь.
- Тоже сирота? - убивает своей наивностью девчонка.
- Ага, сирота, но мама, папа есть, так что не трать времени, звони следующему лоху - откровенно ржу я.
- Не могу - вздыхает она, а я диву даюсь, насколько наглыми стали мошенники. Мало того что детей уже припахивают, так...
Возмущение начинает разъедать едва установившееся спокойствие и я уже собираюсь бросить трубку, как голосок в динамике вновь оживает: «Некому больше, я теперь сирота, а твой телефон на мамином фото нашла».
- Стоп, стоп, ребят - тут же соображаю, что пытаюсь вести серьезный базар с малолеткой - передай трубу взрослым дядям и я им доходчиво объясню, кому они позвонили и куда надо пойти.