Марья Гриневская – Неверные. На равных (страница 4)
Резко торможу, благо вечерние пустые дороги, позволяют это сделать без последствий, и еще раз перечитываю название бара у перекрестка.
– Бар «Приличный»? Это, получается, мне туда? – спрашиваю у мигнувшего желтым светофора.
Расцениваю этот знак, как поддержку и через две минуты уже вхожу в небольшое мрачное помещение.
Бар действительно неплохой. Я ожидала попасть в пропахшее перегаром и дешевыми сигаретами помещение, а здесь… прилично. Название оправдано, ставлю пять звезд, но особенно радует отсутствие шумных подвыпивших посетителей.
– Добрый вечер – приятный мужской голос отвлекает меня от изучения обстановки.
– Не такой уж и добрый – отвечаю с каким-то непонятным чувством облегчения – раз я к вам заглянула.
– Я привык – безразлично пожимает плечами бармен.
Останавливаюсь у стойки и изучаю исписанную мелом доску. Крепкие напитки, коктейли, экзотика…
– Текилу – выбираю из первого списка и усаживаюсь на высокий барный стул.
– Хороший выбор, что подать к напитку? Фрукты, сыр или что-то посущественнее?
– Ничего – мотаю головой и опираюсь локтями на отполированную сотнями посетителей барную стойку – Бутылку можете далеко не убирать.
Одетый в атласную темно-зеленую жилетку бармен не удивляется. Отточенным движением переворачивает запотевшую бутылку и наполняет мой шот. Соль, кусочек лайма… выглядит аппетитно…
Опрокидываю содержимое бокала, морщусь и утыкаюсь носом в тыльную сторону ладони. Ледяная жидкость обжигает горло. Контраст невероятный, особенно приятно чувствовать, как огненные всполохи медленно расползаются по телу, заставляя гореть каждую его клеточку.
Лайм игнорирую и взглядом показываю мужчине, что хочу еще.
Когда передо мной появляется третий бокал, я неожиданно для себя начинаю говорить.
– Почему мужчины изменяют?
Спрашиваю и тут же осушаю очередную порцию текилы.
Бармен не спешит поддерживать разговор, и я уже готовлюсь выдать каламбур на тему, что в приличном баре неприлично игнорировать вопросы клиентов, как он откладывает в сторону полотенце, которым только что натирал фужеры, и внимательно на меня смотрит.
«Молодой – отмечаю я, с трудом фокусируя зрение – лет тридцать, не больше. Светлые волосы и глаза… Уставшие какие-то… Тоже изменял?»
– Сложный вопрос – отмечает мужчина и вздыхает – Если вам кто-то ответит, не поленитесь, забегите к нам и расскажите.
Толкаю рюмку и наблюдаю, как она скользит по зеркальной поверхности стола.
– Тогда наливайте еще – игнорирую его сарказм.
– Вы, я так понимаю, не из праздного любопытства спрашиваете? – бармен решает продолжить разговор.
Мотаю головой и забираю очередной шот с мексиканским самогоном.
– Муж? – кивает, указывая на палец с обручальным кольцом, и я тоже киваю.
Язык становится тяжелым, а раздутый до размеров вселенной воздушный шар из вопросов, лопается, оставляя в голове приятную звенящую пустоту.
– Поговорите с ним – долетает до меня голос бармена – без эмоций, честно.
Снова мотаю головой.
Без эмоций, это как? Обсудить и погрозить пальчиком, словно он вместо бутылки кефира купил сладкий йогурт? А в ответ что? Извини, дорогая, бывает? Поторопился, не рассмотрел, шрифт мелкий?
Мотаю головой так сильно, что перед глазами плывет.
– И простить?! – вырывается у меня слишком громко – я ведь, я… а он!
Голос срывается. Сжимаю пустую рюмку пальцами, словно она может мне помочь, и, стиснув зубы, всматриваюсь в зеркальную стенку бара.
– Поплачьте – участливо произносит бармен и аккуратно накрывает мою ладонь своей. – Отпустите шот, он… просто хрусталь и точно ни в чем не виноват.
Неожиданное участие и этот комментарий про хрусталь выбивают из меня хриплый смешок, словно что-то застряло в горле.
– Он даже не признался, не попросил прощения! – вырывается у меня громче, чем планировала и становится стыдно.
Посетители за ближайшим столиком отвлекаются от своих рюмок и смотрят на меня с никому не нужным сочувствием.
– У нас многие плачут. Никто не запомнит – считывает меня бармен, и я, не в силах больше держать все в себе, реву. Слезы текут рекой, и я размазываю их по щекам.
– Я не плачу, обычно – сглатываю подступающую икоту – не подумайте ничего… Я… Мне нельзя, я сейчас…
Суетливо хватаю бумажные салфетки со стойки и вытираю лицо.
– Ну что вы – по-доброму улыбается бармен – у нас приличный бар. Кстати, у вас телефон звонил.
Шмыгаю носом и переворачиваю, лежащий на стойке мобильник.
«Вспомнил?» – спрашиваю, просматривая список пропущенных.
Глава 4
Руслана Новицкая
Утро нового дня встречаю с головной болью и опухшим лицом.
Первое – от разъедающих мозг мыслей. Я понятия не имею, что делать в текущей ситуации. Второе – следствие посиделок в баре и бессонной ночи, проведенной на неудобном диване в гостиной.
Нет, я могла бы лечь на кровати. Приехала поздно, Тимур уже спал, и если бы я тихонько заползла под одеяло…
«Бррр… Даже думать об этом не хочу».
– Ммм – попробовала привстать и тут же уронила голову на подушку.
Все-таки текила – зло, а приличный бар с утра казался совсем неприличным, но главное неудобство моих ночных посиделок – брошенная возле «Приличного» машина.
От резкого наплыва мыслей голова раскалывается. Обычно в сложных ситуациях сон помогает. Ложишься спать с набитой вопросами больной головой, а просыпаешься и хоба, у тебя одни ответы.
В этот раз не сработало.
С утра ситуация выглядит еще дерьмовее. Точнее описать то, что я чувствую, вряд ли получится.
– Проснулась? – Голос Тимура звучит со стороны кухни, но я не вижу его за высокой спинкой дивана.
– Да – отвечаю коротко и продолжаю лежать с закрытыми глазами.
Нам нужно поговорить, но пока я не представляю о чем.
Может, он уйдет?
Тяжелый вздох, приближающиеся шаги и голос, звучащий слишком близко: «Лан?».
Я тут же открываю глаза и, уставившись на белый глянцевый потолок, слушаю Тимура.
– Я знаю, ты обижена, я… все, что на фото, это глупость и игра на публику. Своего рода пиар.
Перевожу взгляд на мужа и понимаю, что рано, ох, рано я назвала ситуацию дерьмовой. Похоже, все гораздо хуже, а время на осмысление мне никто давать не собирается.
– Именно дурацкая, но поступить иначе я не мог – продолжает добивать муж.
– Ясно! – скидываю с себя покрывало и резко сажусь – Не мог иначе, я этого хотела, сама виновата, – перечисляю причины – что еще? Ах да, это не измена, если никто не видел? Так?