Маруся Новка – Искушение (страница 19)

— И что же теперь делать?! — Гиви разозлился. Но не на себя, а на семью, которая стала поперек его возможного взлёта в воровской общине. На жену и маленького сына.

— Да ничего! Соблюдай «воровской закон» и будешь «авторитетом» рано или поздно. Тоже хлеб, — ухмыльнулся собеседник.

Гиви было тридцать, когда он «подцепил» на вокзале только что освободившуюся из колонии девчонку и уговорил её отправиться вместе с ним в Грузию.

Он поселил Марусю в доме, находившемся высоко в горах, чуть ли не на самой границе с Турцией. Дом этот, который все называли дачей, использовался, как место отдыха для тех, кто недавно освободился и для тех, кому нужно было пересидеть какое-то время вдали от любопытных глаз. Маруся как нельзя лучше подходила на роль «хозяйки дачи». Молчаливая, абсолютно не любопытная, какая-то даже «заторможенная», как сказал один из «гостей», которому довелось провести на даче несколько недель, деля с безотказной Марусей постель. И как нельзя лучше подошла на роль «первой женщины» для его сына.

Гиви-младший проявил свои садистские наклонности еще в детстве. Облить бензином соседскую собаку, поджечь её и наблюдать сквозь щель в заборе, как умирает в муках несчастное животное, как мечутся вокруг хозяева пса, стараясь помочь своему питомцу — с этим «удовольствием» для Гиви-младшего не могло сравниться ничто. Его глаза сверкали дьявольским блеском, по подбородку текла струйка слюны, но ничто не могло оторвать мальчишку от вожделенного зрелища. Мать боялась своего ублюдочного сынка, а отец только посмеивался, кода она пробовала делиться с ним страхами по поводу его психики.

Все стало намного хуже, когда Гиви-младшему исполнилось тринадцать. Он начал приставать к соседским девочкам. Перелазил через забор, дождавшись, пока девчонка останется без присмотра родителей, хватал её за руку и старался затащить в сарай, откуда их не будет видно. К счастью, ни разу его попытки не заканчивались успехом. То ли девочке удавалось вывернуться и убежать, то ли на её крик появлялся кто-то из близких. Однажды, на крик сестры, выбежал из дома молодой человек. Он поймал юного насильника и избил так, что Гиви больше недели отлёживался дома. Именно тогда его отец, Гиви-старший, и решил отвезти пацанёнка на дачу, зная, что безотказная Маруся пустит его в постель по первому требованию.

Безотказность Маруси, её готовность подчиняться, сыграли с Гиви-младшим злую шутку: он уверовал в свою безнаказанность. Уверовал в то, что сможет подчинить себе любую женщину. Но это потом, когда он вырастет. А сейчас — можно оттачивать садистские навыки на этой русской корове, которая только и умет, что молча раздвигать ноги и терпеть побои.

В это же лето, когда сыну исполнилось тринадцать лет, отец отдал Гиви в секцию восточных единоборств, которую «держал» один из его знакомых по тюрьме. Был он, судя по раскосым глазам и азиатской внешности, то ли корейцем, то ли казахом, но ученикам своим говорил, что он японец и велел называть себя не иначе, как сенсеем.

Чему и как учил сенсей своих подопечных — значения не имело, но вскоре Гиви-старший убедился, что его сын сумет постоять за себя и, если нужно, переломает руки и ноги обидчику. Да и «сбросить пар» на занятиях можно. А это значило, что сынуля не станет снова приставать к соседским девушкам в перерыве между поездками на дачу, где ждет их Маруся.

В шестнадцать лет Гиви-младший, попав с отцом в Батуми, впервые воспользовался услугами проститутки, которая, отрабатывая деньги, заплаченные за ночь любви, не только терпела все издевательства юного садиста, но и делала вид, что ей это безумно нравится.

В следующий приезд на дачу Гиви-младший заявился на недавно подаренном отцом автомобиле и привез с собою проститутку. Потом еще одну. И снова новую.

Маруся получила освобождение от обязанности удовлетворять его прихоти.

Вздохнул с облегчением и Гиви-старший. Сын нашел способ реализации своих желаний — вот и хорошо. Он только повторял отпрыску время от времени:

— Смотри, не перегибай палку. Глупостей не наделай. В тюрьме тебе не место!

— Не волнуйся, отец! У меня все под контролем!

Несколько раз Гиви-старший привозил для сына проституток из Города у Моря. Девицы, зарабатывающие на жизнь своим телом, в портовом городе были такие, что в тихом Батуми и не снились. Не говоря о Кутаиси, который вообще довольствовался наличием двух «жриц любви», уже весьма преклонного возраста.

Зачем он пригласил в эту поездку Стеллу, Гиви-старший и самому себе толком объяснить не мог. Просто показалось ему, что девушка готова «пуститься во все тяжкие», что, не раздумывая согласиться, что сыну пора познакомиться не только со шлюхами, но и вот с такой, пусть и не самой лучшей в плане моральных качеств девушкой, но все же «вполне приличной». Тем более он будет рядом и проследит, чтобы отпрыск не наделал глупостей.

Но все сложилось совсем по-другому.

Уже несколько лет тому назад требования к «ворам в законе» стали менее жесткими. Ворам разрешалось не только иметь свой бизнес, но и заводить семьи. А потому, едва Гиви-старший, сопровождаемый Стеллой, спустился по трапу самолёта, как нему подбежал «посланник» и радостно сообщил, что его ждут на воровской сходке в Кутаиси. Доверительно добавил, не исключено, что на этой сходке будет решаться вопрос о его, Гиви, «коронации».

Представив сыну Стеллу, приказав, чтобы тот «не дурил», свято веря в то, что отпрыск его послушается, надеясь вернуться на дачу буквально через пару дней, Гиви-старший отбыл в Кутаиси.

Вопрос с «коронацией» решился не так быстро, как хотелось. На сходке старые воры напомнили претенденту на «корону», что вор должен не только отстёгивать в общак, но и сидеть в тюрьме, чтобы управлять братвой и направлять её. А Гиви-старший на нарах не отдыхал уже десять лет, наслаждаясь свободой и теплыми бабами. А потому, если он все же надеется быть «коронованным» — нужно бы ему сесть за решетку. Ненадолго, годика на два. А уже потом воры решат, посмотрев, как он будет управляться на зоне, короновать ли его.

Гиви долго спорил и объяснялся, пытаясь и получить «корону» и остаться на свободе. Он видел, что некоторые воры склоняются к тому, чтобы с ним согласиться. Но, «упёрся рогом» Тэнгиз-сухумский! И его подержали те, кто от него зависел. Выбора не оставалось. Нужно было ехать в Батуми, узнать, как «погулял» сынок с заезжей красавицей, объяснить ему сложившуюся обстановку и отправляться «на нары».

В Батумской квартире Гиви сына не застал. Он пожал плечами, подумав, что с того дня, как он привез Стеллу прошло почти полмесяца, и чем там сын может заниматься на даче — неизвестно. В том, что Стелла давно вернулась домой, Гиви-старший не сомневался.

Мужчина побросал в сумку кое-какие вещи и уже собрался выходить, когда раздался звонок в дверь.

На пороге стоял один из дружков сына:

— Чего тебе? — Гиви явно торопился и не собирался вступать в разговоры со всякой шелупонью.

— Здравствуйте, батоно Гиви, — юноша мялся, явно не зная с чего начать разговор. В квартиру его не приглашали, а потому он выпалил, стоя на пороге:

— Там с вашим сыном не все ладно.

— Что ты хочешь сказать?! — Гиви недовольно нахмурился.

— Да вот. Та девка, что с вами приехала, мы её и видели только в первый вечер. А потом только вой и удары из комнаты Гиви-младшего доносились. И когда мы собрались уезжать, он с нами не поехал, а на даче остался. Я заходил к вам несколько раз — его нет по-прежнему, — юноша замялся, потом, словно решившись, добавил, — и глаза у него были дурные какие-то. Словно обдолбился вусмерть. Хотя, наркоту мы с собой не брали.

Гиви-старший помрачнел. Он понял, что сын «сорвался с катушек» и что там творится на даче, одному Богу известно.

— Спасибо, бичё, что предупредил, — Гиви кивнул юноше, — а теперь — иди. Мне собраться нужно.

Гость дважды открыл и закрыл рот, глядя на сумку, стоявшую в ногах у Гиви, но любопытствовать не стал. Развернулся и побежал вниз по лестнице.

Гиви-старший вернулся в квартиру, открыл вмонтированный в стену сейф, вынул из него две ампулы и шприц. Сложив все в металлическую коробку, сунул её в сумку.

15. Стелла

Стелла уже давно потеряла счет времени.

Сколько прошло с того момента, как она оказалась во власти монстра?

День?

Неделя?

Год?

Она не знала. Иногда ей казалось, что вся её жизнь была этим непрекращающимся кошмаром.

Гиви не оставил ей ни малейшего шанса на побег. Девушка постоянно была обнаженной. С неё не снимался собачий ошейник даже в те моменты, года проклятый садист занимался с нею сексом. Ему не мешала ни цепь, ни то, что иногда Стелла начинала хрипеть и задыхаться, если ошейник слишком туго сжимал горло. После того, как она попыталась снять ошейник, в то время когда Гиви уснул, он принес еще один замок, весивший как минимум килограмм, проковырял две дырки в ошейнике и вдел в них замок, который закрыл на ключ. Гиви смеялся, наблюдая за тем, как искривилось от злости лицо девушки, после того, как он вышвырнул ключ в окно:

— Это для тебя теперь навечно! Так что ключ не нужен ни тебе, ни мне, — хохотал садист, довольный своей выходкой.

Если ублюдок засыпал, после своих извращенных утех, то второй конец цепи он пристёгивал к своей руке. Так, чтобы чувствовать даже сквозь сон каждое шевеление жертвы.