Маруся Хмельная – Я хочу твою шкуру, дракон! или Верните всё обратно! (страница 50)

Не знаю, сколько мы простояли, вцепившись друг в друга, не в силах оторваться, беспорядочно зацеловывая лицо друг друга. И только хотели слиться в поцелуе, как Ашшур поморщился и поднял голову в небо, которое потемнело. И я тоже подняла голову, чтобы посмотреть, что случилось. Светило закрыло множество драконов, которые летели сюда и кружили над нами.

— Что случилось?! — забеспокоилась я.

— Со мной потеряли связь, — мрачно отозвался Ашшур.

Несколько драконов приземлились на площадку и обернулись. Двое — отец Ашшура и младший брат подбежали и заключили его в объятия. Для этого нам пришлось отцепиться друг от друга, но Ашшур крепко держал меня за руку.

— Сын! Что случилось? Почему вдруг связь оборвалась, как будто ты… как будто ты… — сглотнув, не смог произнести вслух страшное сильно встревоженный отец Ашшура.

За него закончил Фейхейе:

— …умер, — испуганно произнес он, разглядывая брата, желая убедиться, что все в порядке.

— Так и случилось, отец. Я потом все расскажу.

Он обернулся ко мне:

— Фей, я не думаю, что всем стоит знать, что ты смогла совершить. Обсудим это позже? — спросил он, серьезно посмотрев на меня.

Я кивнула. Ашшур заозирался, ища взглядом кого-то.

Подошли другие приземляющиеся и оборачивающиеся драконы. Они с беспокойством вглядывались в Ашшура. Подойдя, склонили головы.

— Повелитель, что случилось?

Подбежал бледный и помятый Ишкаршэ. В шаге остановился и встал на колени.

— Прости меня. Я не поверил тебе. Я злился. Я повел себя недостойно дракону… и брату… — тяжело сглотнув, с трудом проговорил он. — Я признаю себя виновным и прошу вынести мне суровый и справедливый приговор, Гроза Драконов. — И добавил тихо, для Ашшура:

— Не ожидал такого от Йолошуллы. Ты был прав. А я слеп. Прости… Накажи меня, как считаешь нужным, я хочу искупить свою вину.

Ишкаршэ поднял голову, взглянул мне в глаза.

— И у тебя, избранная брата, прошу прощения.

Он опустил взгляд, раздавленный виной и разочарованием от того, кем оказалась его возлюбленная.

Я повернулась к Ашшуру:

— Так ты стал Грозой Драконов? И что теперь?

— Мы вернемся в академию, — успокоил меня Ашшур. — Мне здесь не место.

Вдруг все головы драконов повернулись в сторону, и я проследила за их удивленным взглядом. К нам подходил энжел, по дороге нацепляя себе на голову знакомую мне икару, в центре которой засветился, засверкал в лучах светила бриллиант.

— Энжел? Энжел! Энжел… — послышался гул от возгласов драконов. Оставшиеся и кружившие в небе драконы издали громогласный рев.

Вдруг, застилая все небо, появился полупрозрачный лик богини.

— Через семь дней в моем храме в Драконьей Гряде состоится суд над драконами, нарушившими мои заветы, на нем будут присутствовать представители всех стран и народов Таларии, — провозгласил беспристрастный голос, который, казалось, раздавался по всему миру и одновременно каждый слышал его внутри себя. — Также будет заслушано дело Досифеи Мибалмарр из рода Мариэлийских и Кантора Леманна, как затрагивающее интересы всей Таларии. На нем смогут присутствовать все заинтересованные лица. И будет решаться судьба Таларии в связи с опасностью, угрожающей всему миру. До этого времени Ашшур-шакин-шуми… — перечислила все родовое имя Ашшура богиня, — и Досифея Мибалмарр остаются в Драконьей Гряде. Ашшур временно отстраняется от правления Драконьей Грядой по собственному желанию, до того как свершится суд над драконьим племенем. Обязанности повелителя на это время возвращаются предыдущему повелителю Анкаршэ… — последовало перечисление родового имени отца Ашшура. — Такова моя воля!

Видение богини исчезло.

Все молча потрясенно переглядывались. Когда первый шок прошел, драконы склонили головы в знак того, что слова богини были услышаны.

Надо было видеть их потрясенные лица и морды! Непередаваемое удовольствие.

Но между тем мы с Ашшуром тоже удивленно и растерянно переглянулись. Было что обсудить и над чем подумать.

— Полетим домой, — тихо сказал Ашшур. — Хочу остаться наедине. Здесь толпа народу.

— Хорошо. Как мы это сделаем?

Ашшур вопросительно повернулся к энжелу.

— Я могу теперь оборачиваться?

Энжел подошел и пристально осмотрел Ашшура с головы до ног.

— После воскрешения все твои потоки в норме. Ты полностью здоров. Магия Досифеи сотворила чудо.

Энжел ласково мне улыбнулся и подмигнул. Я улыбнулась в ответ. Нет, и как я могла подумать, что он маньяк, ведь у него такая необыкновенная улыбка, светлая, лучезарная, открытая…

Ашшур ревниво закрыл от меня энжела. Ой. Я взглянула в лицо хмуро смотрящего на меня дракона.

Все, мне даже заглядываться ни на кого нельзя?

— Нельзя, — мрачно подтвердил Ашшур.

— А тебе? — поинтересовалась я.

— Мне можно, — ответил он.

И, видя мое возмущение, хохотнул.

— Я шучу, Фей. Ни на кого я заглядываться не буду. Только на тебя, обещаю.

Он сгреб меня в объятия.

— Ну что, Досифеюшка, полетаем?

Я вздрогнула.

— Называй меня Фея, Фейка, а не этим именем.

— Мне нравится твое имя, — нагло глядя в глаза заявил этот… врун хвостатый.

Мне пришлось прикрыть глаза, чтобы не сорваться. Выглядело, как будто я млела от его слов. Я растянула улыбку пошире.

— Я все вспомнила, Ашшур, — предъявила я.

— Что — все? — очень осторожно спросил дракон.

— Все.

— И что это меняет? — спросил он.

— Мы ненавидели друг друга, Ашшур. Убить готовы были.

— Ну не преувеличивай, — осторожно поправил он. — Ненависть слишком сильное слово. Мы дразнили друг друга, пикировались, завлекали, — убеждал он сейчас то ли меня, то ли себя, то ли обоих. — Иначе не вызвали бы друг в друге такие сильные эмоции. Мы даже переспали. И как переспали! Каждый раз, стоит вспомнить, со стояком просыпаюсь. Это не ненависть, Досифеюшка.

— И мое имя тебе не нравилось, — не сдавалась я.

— Очень нравилось. С самого начала нравилось, — нагло соврал он. — Как оно может не нравиться? Оно такое нежное, такое тебе подходящее, — завибрировал этот… ящер льстивый, — сколько ласковых производных: дусенька, фея, фейка, феюшка, досифеюшка. Да даже дусей я тебя ласково называл. Дуся ты моя сладкая, упрямая, заноза ты моя сердечная, — ласково обволакивал он меня глупостями, милыми девичьему сердечку.

— Ашшур, я серьезно!

Он тоже посерьезнел и отодвинулся.

— И я сейчас серьезно, Досифея. Чего ты хочешь? — спросил он. — Вернуться к старому и испортить все, что мы исправили и преодолели? Давай прошлое оставим в прошлом и будем строить будущее. Наше будущее. Чего ты хочешь? Я отвечу за себя — я хочу с тобой идти вперед. Вместе, за руку. А ты?

— Я тоже, — прозвучал мой ответ.

Ашшур протянул мне руку, в которую я крепко вцепилась. Не только драконы умеют оберегать свое. Но чтобы больше не поднимать неприятных тем и не кидаться обвинениями, я хотела высказать ему сейчас все до конца.

— Почему ты мне не рассказал про то, что с тобой случилось? Я ведь спрашивала, просила быть откровенным! — обвинила я его.

— Я не мог показать свою слабость перед тобой, извини, — покаялся дракон с жалкой моськой.