Маруся Хмельная – Я хочу твою шкуру, дракон! или Верните всё обратно! (страница 49)
Все мои причитания и уговоры, воззвания к совести дракона и упреки в том, что бросил меня, не имели никакого успеха. Тело Ашшура оставалось все так же бездыханным.
Я начала паниковать и злиться из-за того, что у меня ничего не получается. Видя мои тщетные попытки оживить дракона, приуныл и энжел.
— Эх, ничего у меня не вышло. Ваша дочь должна была стать моей суженой. Сводил я вас, сводил, но, видно, не судьба. Ждал две тысячи лет, подожду еще пару сотен до следующего шанса.
Что-о?
— Ашшур, ты слышал?! — возмутилась я. — Ты лишил меня дочери! Дочери у нас еще нет, а зять уже есть. Ну-ка, разберись с ним!
Воззвала я к отцовским чувствам Ашшура, но бесплодно.
— Какого тхэра ты вообще оборачивался, если энжел запретил тебе. Я воскрешу тебя, чтобы потом убить! — злилась я. — За то, что ничего не сказал мне.
Да, оно того стоило. Посмотреть, как он раскается, а потом прикончить его собственными руками. Ведь спрашивала же, есть что-то, чего я не знаю?!
— И вообще, как я хоронить такую тушу буду, ты подумал? Родился человеком, имей совесть умереть человеком! — потребовала я.
— Все, Досифея, хватит, — резко сказал энжел. — Он застывает.
— В смысле? — не поняла я, но запаниковала.
— В смысле все, Досифея, вот теперь все… Больше мы ничего не можем сделать. Умерев, драконы окаменевают и превращаются в каменные изваяния. Отойди от Ашшура.
— Что?! Нет! Нет-нет-нет-нет! Ашшур, пожалуйста, где бы ты ни был, услышь меня. Пожалуйста, вернись, ты нужен мне, — взмолилась я, рыдая, настраиваясь на душу Ашшура. — Прошу, любимый…
Я, невзирая на все попытки энжела оттащить меня от дракона, крепко уцепилась за его шею. Не отпущу. Он мой. Будем вместе всегда.
Под ласковое пение богини Ашшур прикрыл глаза и стал словно растворяться в мироздании, почувствовав себя его частью. Крохотной, сродни песчинке, но на своем месте и очень важной, без которой Вселенная была бы не той Вселенной, неправильной. Он — часть мира и чувствует свою связь с ним. Сам он распадается на много-много маленьких песчинок, кружащихся в ночном небе, которые закручивают его в какую-то воронку, кружат в вихре заманчивого танца. Все кругом такое яркое, красивое, и бесконечное количество таких же песчинок вокруг.
Почему-то вспомнилась сцена из далекого детства. Зеленая лужайка у пика Машшуколлийки рядом с водопадами. Смеющийся отец, который отбивает выпады его деревянного меча, заодно ласково придерживая набрасывающегося на него маленького драконенка — младшего брата Фейхейе.
Тот сначала подумал, что папа и братик дерутся, и решил защищать братика, как маленького и слабого, потом понял, что это веселая игра, и решил принять участие. На папу весело нападать вместе. Тем более он так заразительно смеется.
— Смотрите, смотрите, радуга! — закричал Ашшур, отбросив меч и привлекая внимание к водопадам. — Да какая огромная! Да еще и двойная! Пап, пап, ты видишь?! Фейхейе, да куда ты полетел? На радугу не попасть!
Отец рассмеялся добрым раскатистым смехом в ответ на восторги одного сына и на попытки забраться на радугу второго.
— А знаете, что значит радуга для дракона? — спросил он их.
Они помотали головами.
— Несбыточную мечту. Каждый дракон мечтает долететь до радуги и покататься на ней.
— Да, классная была бы горка, ух! — восторженно отозвался Ашшур.
— Но это невозможно, потому что радуги не существует, она мираж.
— То есть как это? — Оба сына с возмущением уставились на отца.
— Это оптический обман.
Ашшур слушал объяснение отца и разочарованно вздохнул. И тут обман. Но какой красивый. Жаль, что радуги на самом деле не существует. Вот если бы она была настоящая! Тогда, когда он станет драконом, он обязательно бы долетел до нее. И скатился бы с нее вниз. Прямо в водопад Машшуколлийки.
— Папа, я точно стану драконом? — тревожно спросил он и взял отца за руку.
— Конечно, сын. У тебя отец и мать — драконы. Кто же ты еще, как не дракон? Всему свое время. Ты станешь сильнейшим и великим драконом. О тебе будут слагать легенды.
— Правда? — воодушевился Ашшур.
— Правда, обещаю. Я тебя когда-нибудь обманывал? Но чтобы это случилось, надо много заниматься. Дир Эффенди нажаловался на тебя, ты вчера хулиганил на уроке и, вместо того чтобы слушать и повторять материал, играл огненными драконами.
— Так я закреплял материал, пап. Он рассказывал про войну Алых и Фиолетовых. А я ее изобразил наглядно. Дир Эффенди ужасно нудный, — наябедничал Ашшур.
— Зато умный, — рассмеялся отец.
Он вообще много с ними смеялся. Потому что в остальное время ему надо было быть грозным и суровым. А с ними он отдыхал, так он сам говорил.
— Ну что, продолжим тренировку? — спросил отец, взяв меч.
— Хорошо, — вздохнул Ашшур.
Ему хотелось играть и веселиться, а не махать мечом, отражая колкие выпады отца.
— Ашшур… — услышал он шелест ветра, который вдруг поднялся на поляне.
Кто-то звал его. Настойчиво, тревожно.
— Ашшур…
Беспокойство нарастало. Ашшур оглянулся. И увидел невдалеке девушку. Странно, но ни отец, ни брат на нее не обращали внимания. Отец отвлекся на Фейхейе и словно ничего не слышал и не видел.
Девушка растерянно озиралась. Но словно тоже не видела их.
— Ашшур…
Он подошел к девушке. Она была очень красивая. Нежная, кукольная красота — он видел такие игрушки у девочек в поселении людей, с детьми которых его водили играть. Только лицо искажала боль, отчаяние и страх. В глазах стояли слезы.
— Ашшур…
Он заглянул девушке в лицо. Почему она плачет? Какие у нее красивые глаза. Непонятно какого цвета. Не зеленые и не голубые. Как у озера недалеко отсюда. Да еще и разные. Какие удивительные глаза. Он не мог от них оторваться. Эта девушка вызывала в нем странные, тревожные чувства. Почему она плачет? Хотелось защитить ее, помочь, сделать так, чтобы она не страдала и перестала плакать. Показать ей радугу, пусть она улыбнется. Он не отводил взгляда от ее глаз. Они словно омут затягивали его, и он позволил себе окунуться в этот водоворот. Вдруг стало важно узнать тайну этой девушки.
Ашшур открыл глаза и почувствовал, что тело затекло, а он сам лежит в неудобной позе. Но главное не в этом. Его, дракона, за шею крепко обнимала Фейка, а взгляд у нее был такой… брр… Ашшуру он потом снился в липких страшных кошмарах. Он хотел бы выкинуть его из памяти, но такие вещи врезаются в нее, как узор татуировки в кожу, — ничем не вытравишь.
— Фейка, — тревожно позвал Ашшур избранную.
— Ашшур, — отстраненно, безжизненным голосом ответила она.
Потом ее взгляд сфокусировался и наконец ожил.
— Ашшур?! Ашшур!!! — заорала она так, что он невольно поморщился.
Он обернулся в человека. Неловко потягиваясь — тело занемело и болело, словно прокрученное сквозь жернова. Потом встал и оглянулся. Вернее, попытался. Потому что сделать этого не смог. Завизжавшая так, что у него заложило уши, его избранная повисла на нем, обнимая, трогая, щупая, целуя везде, куда попадали мокрые, соленые от слез губы, закрывая обзор.
— Ты ожил! Я думала, что потеряла тебя.
Что?.. И тут Ашшур все вспомнил. Совсем все. И свое пребывание в чер тогах богини тоже. Она не стерла этого из его памяти. И их с ней разговор. И колыбельную, под которую он уснул… Кажется, ему снилось что-то про радугу и еще отец, но он уже этого не помнил. Очнулся тут.
Он чуть не умер… Или умер и вернулся? Думать об этом сейчас не хотелось. Он чувствовал клубок разнообразных эмоций Фейки, который словно живой копошился, эмоции сменяли друг друга, как в калейдоскопе. Сейчас ему надо успокоить любимую.
Ашшур крепко сжал избранную в объятиях и так застыл. Не желая больше тратить время ни на что другое.
ГЛАВА 30,
в которой встречаются настоящие сокровища
Сердце мое колотилось как бешеное и не могло успокоиться. Я чуть не потеряла Ашшура. Еще бы немного… нет, не могу думать об этом, сердце заходится. Всю жизнь буду вспоминать, вздрагивая и замирая от ужаса.