Маруся Хмельная – Я хочу твою шкуру, дракон! или Верните всё обратно! (страница 33)
— Ну конечно! Как же я сама не догадалась! Кем же я еще могла у вас стать, если вы их всех потеряли! Чтобы возродить магию фей, меня сюда и подкинули!.. Так, где моя волшебная палочка?
Не знаю, о какой волшебной палочке говорила Люся, только вот василисуш, который стал невольной причиной этой идеи, огорченно вздыхал, глядя на восторг Люси. А ее благодарности и поцелуи за то, что помог понять ее природу, приводили его в еще большее отчаяние.
— Ты поэтому, мой малыш, так сводил меня с Сухариэриелом? Потому что видишь пару в эльфе и фее, да? Какой же ты у меня умница!
Люся поднимала Эххе в воздух на вытянутых руках и кружила с ним по комнате, чмокая в нос. Что вызывало чихание у геккона.
Он уныло смотрел на радостную Люсю, но молчал.
Когда как-то Люся ушла в ванную, я спросила геккона:
— Она же не фея, да, Эххе?
Тот тоскливо покосился на меня и повесил голову.
— Почему ты ей не скажешь? Не хочешь расстраивать? — догадалась я.
Геккон уныло кивнул и прикрыл лапками голову. Тина спрятался. Если он глаза прикрыл и ничего не видит, значит, и его не видно.
Что ж, я знала того, кто не задумается о том, как не обидеть восторженную попаданку. И, к сожалению, не ошиблась. Вскоре нас ожидала драма разочарованной Люси. Я вернулась в комнату после похода по магазинам и застала картину горько рыдающей Люси и успокаивающей ее Алеоры.
— Что случилось? — спросила я, и мое сердце похолодело.
— Я… не… фея… — только и смогла вымолвить среди всхлипов Люся.
Остальное я узнала из пересказа ситуации Алеоры.
Люся на занятиях с эльфом и василисушем радостно поделилась с ним своими подозрениями. Но черствый эльф ее высмеял:
— Для кого ты фея, так это только для своего гнома. Давно такого вздора не слышал. Неужели ты думаешь, что ни один магистр в академии не распознал бы в тебе фею? Даже магистр Циклида, что ведет от них свой род?
Магистр Циклида — это та строгая дама из приемной комиссии, у которой были явные корни лесного народа.
Так, Сухариэриел обидными словами вдребезги разбил Люсину новую мечту о своей необычной миссии в нашем мире. Еще и отругал на пару с василисушем. За то, что попаданка забивает голову всякой чепухой, вместо того чтобы учиться и приживаться в этом мире, а он молчал и позволял «этой наивной дурочке пестовать в себе особое предназначение» — слова магистра.
От таких слов Люсе было обидно вдвойне. За то, что разрушил ее чаяния, и за то, что не пощадил ее чувства, хотя знал, как она к нему относится. И, кажется, с того момента слепое обожание эльфийской персоны пошло на убыль. Зато Мегакрут, который успокаивал и уверял Люсю, что уж для него она точно всегда будет феей, повысил рейтинг в глазах своего объекта обожания.
— Смотри, вон в той стороне Мидоригайулла, самая высокая гора, о которой я тебе говорил, а вон там самое большое и глубокое озеро Шапсиам, а во-о-он в той стороне, за горой Машшуколлийкой, каскад красивейших водопадов, — возбужденно вертел меня во все стороны Ашшур, когда мы, перелетев границу с Драконьей Грядой, озирались вокруг на палубе летающего дилижанса.
Я думала, что Ашшур обернется драконом и полетит сам, но он сказал, что хочет разделить со мной момент первой встречи с его родиной. По дороге Ашшур много рассказывал о природных чудесах и красотах драконьей земли. По его словам выходило, что там просто рай на Таларии. Цепь гор, ледники, термальные источники и гейзеры, живописные озера и каскады водопадов, ущелья и реликтовые леса с тысячелетними деревьями — все это по отдельности можно было встретить и в разных уголках Таларии, но все вместе — только в Драконьей Гряде.
И когда мы перелетели за цепочку Сализеериновых гор, что служили границей с драконьими землями на дальнем востоке, убедились в словах Ашшура собственными глазами.
Ашшур не переставал болтать ни на минуту, таская меня за руку по палубе то в один конец, то в другой. Глаза его горели, а весь вид выдавал радостное волнение и возбуждение. Видеть его таким было непривычно, и я улыбалась, глядя на его мальчишеский восторг.
Смущало меня только пристальное внимание Кантора, сумрачно следящего за нами цепким и ревнивым взглядом.
С Кантором я тоже поговорила, все ему рассказав. Он постарался принять информацию с достоинством, но я видела, как больно бьет его каждое слово.
— Хорошо, — сказал он в конце, — но он не достоин тебя, Досифея. И когда в очередной раз он обидит тебя, я буду рядом.
Ашшур как будто не замечал ни взглядов Кантора, ни моего смущения, когда на глазах соперника держал меня за руку или приобнимал, показывая куда-нибудь вдаль.
— Смотри, это типичный образец архитектуры нижнего декаронства первых двух тысячелетий шарихмашаранского правления, — загораживая от Кантора и обнимая сзади, указал он мне на затейливое архитектурное сооружение, вписанное в скалу, с башнями над ней.
Изящное, устремленное ввысь, с витыми, как закрученные спирали, опорами-столбами и высокими игольчатыми башенками, оно напоминало вытянутые вверх декоративные песочные замки, украшенные длинными спиралевидными макаронами.
— Внутри гнездо занимает всю скалу. Большие, просторные залы расположены на всех уровнях. Видишь выступы-площадки? Там, где они, — там и зал.
Я присмотрелась, да, издалека эти вырубленные в скале площадки смотрелись как у нас подоконники на окнах домов, но на самом деле их размер, наверное, был не меньше площади обычного дома.
Как раз с такой площадки ввысь взметнулся дракон, и Ашшур с теплой улыбкой наблюдал за его полетом.
Драконов мы уже успели повстречать и полюбоваться. Немного, но я за всю жизнь только одного дракона, Ашшура, и встречала. Синие, фиолетовые, алые, сероватые — они огромными птицами парили в небе. Некоторые, встретившись, кружили около друг друга, словно общались. А некоторые и задирали друг друга и кружились, словно играя.
— Молодые, — с улыбкой подтвердил мои догадки Ашшур, — задираются.
Встретилась нам и пара. Я обратила на двух летящих рядом драконов, сцепленных хвостами.
Поймав мой вопросительный взгляд, Ашшур, предупредив вопрос, пояснил сам:
— Избранная пара. Недавно обрели друг друга и наслаждаются чувствами. В полете переплетаются хвостами — это наивысшее внешнее проявление любви. Доверие и наслаждение связью друг с другом. Когда мы говорим о нашедших свое счастье драконах, то употребляем выражение «переплели хвосты».
Мы приземлились на горном плато, где были расположены человеческие поселения. Не только человеческие, конечно, там были и представители других рас, как назвала их Люся, нелюдей. Были и несколько эльфов, с одним из них, каким-то мудрым философом и магистром жизни, как раз и хотел повидаться Сухариэриел. Ашшур сразу рассказал, что жить мы будем в человеческом поселении. И посмеялся в ответ на мои рассказы о слухах, что люди, попавшие в Гряду Драконов, пропадают и больше об их судьбе никто не слышит.
— Большинство остаются жить у нас. Их никто не притесняет, природа красивая, жизнь комфортная. Это их выбор. Те, кто решает вернуться, возвращаются. Просто на них накладывается магическая печать «тайны драконов». Они не могут поведать никакой информации о драконах, магия не позволит.
— Это будет и с нами? — спросила я.
— Нет, — рассмеялся Ашшур, — с вами так не будет.
Нас встретила делегация из нескольких оборотней-драконов и представителей поселения, в котором нас должны были разместить. Нам поклонился высокий и статный седовласый мужчина, вышедший вперед от представителей поселения:
— Я староста Ификей Антолей, по всем вопросам проживания, пропитания и прочих удобств вы можете обращаться ко мне.
Но сначала представились и поприветствовали нас драконы. Несмотря на то что выглядели они по-разному: отличались ушами, чешуйками на маске и окрасом, никого из них я не запомнила. Сложные, зубодробительные имена, надменные выражения лиц и взгляд желтых глаз свысока. Они цепким изучающим взглядом прошлись по нашей компании, не выразив никаких эмоций. Сухо кивнули только Ашшуру, но вслух ничего не сказали. Были у меня подозрения, что общаются они мысленно, но это лишь подозрения.
Привлек мое внимание только один, самый молодой дракон из делегации. Было в нем что-то от Ашшура. Цвета его чешуек и волос были почти такими же, только в другой пропорции, но главное — это веселый, насмешливый взгляд, которым он периодически одаривал Ашшура и кого-нибудь из нашей компании, привлекшего его внимание. Его первое имя, среди еще двадцати, я запомнила — Фейхейе.
Мы по очереди выгружались из дилижанса, забирали свои вещи, устраивались на земле, осматриваясь, пока поджидали остальных.
В это время вдруг драконы резко заговорили, начали восклицать что-то и обвинительно уставились на Кантора. К нему подошел Фейхейе, и взгляд его потерял веселость, стал строгим и обличительным.
— Ты осквернил землю драконов!
Мы все всполошились.
— Как? Что? Что он сделал? Что случилось? — послышались взволнованные восклицания со всех сторон.
— Он наступил и раздавил призрачный шинауашариш! — возвестил Фейхейе и поднял вверх какую-то чахлую травинку, больше похожую на сорняк. — Это редкое исчезающее растение, которое боготворят драконы!
Мне в свою очередь хотелось заметить, что уж больно часто тут встречается это «редкое» растение, куда ни глянь — везде оно. Только начинать с конфликта наш приезд мне точно не стоило. Более умные люди и политики промолчали, не хочу быть снова виноватой в чем-то, тем более в раздувании конфликта с расой драконов. И так на птичьих правах в нашей делегации.